The helpless optimism of spring

      Цзян Чэн знает, что он не подарок, ясно?       Он в курсе, что шумный, злой и закомплексованный, и что все предпочитают ему его брата и сестру, ладно? Он знает это и всё понимает! Он даже злиться на это не может, потому что сам любит их больше, чем себя. Но он хотя бы надеялся, что сможет завести в Облачных Глубинах собственных друзей, и Вэй Усянь не приберет их всех к рукам.       Нет, подождите. Это несправедливо по отношению к его брату. Нет вины А-Ина в том, что он всегда был весёлым, харизматичным и обаятельным – таким, каким Цзян Чэну никогда не быть… Но когда ему удалось подружиться с неприступным младшим Нефритом клана Лань, который, казалось, совершенно не был впечатлён его братом, он ошибочно предположил, что наконец обрёл кого-то только для себя – друга, принадлежащего лишь ему одному.       Тем больнее по нему ударило осознание реальности, когда он почти дошёл до их обычного места встреч – поляны в лесу, где Лань Ванцзи упражнялся в игре на гуцине, а Цзян Чэн занимался домашними заданиями, или они вместе разбирали трудные темы, – и вдруг услышал доносящийся из-за деревьев голос брата:       – Я так и знал, что заставлю тебя сдаться, Лань Чжань! Признайся, ты всё это время хотел со мной дружить, просто стеснялся! Ну же, скажи, что на самом деле ты меня не ненавидишь, а считаешь забавным, сообразительным и остроумным – давай, скажи!       В наступившей вслед за этим заявлением тишине Цзян Чэн затаил дыхание, цепляясь за робкую надежду. Лань Ванцзи и в лучшие-то дни был молчалив и сдержан, редко снисходя до полноценной беседы с Цзян Чэном, но всё же оставался выразителен в своих поступках и реакциях.       – …Вэй Ин… терпимее большинства, – ровный голос Лань Ванцзи разнёсся над поляной, вонзаясь прямиком в уже и без того израненное сердце Цзян Чэна.       Целое предложение… Значит, он действительно симпатизирует А-Ину. Ведь, хотя Лань Ванцзи и говорил с Цзян Чэном развёрнутыми фразами, случалось это крайне редко… И теперь, когда он об этом подумал, младший Нефрит клана Лань ни разу не подтвердил вслух, что считает Цзян Чэна своим другом или что ему приятно его общество.       «Неужели…» Неужели Лань Ванцзи всё это время лишь терпел его присутствие, потому что он тоже наследник великого ордена? Неужели другой юноша просто исполнял свой долг отпрыска клана Лань, поддерживая крепость союза их орденов? Цзян Чэн не хотел в это верить, но всё указывало именно на такое развитие событий…       Отступив в тень деревьев, он поспешно развернулся и бросился прочь тем же путём, каким пришёл. Цзян Чэн бежал, спотыкаясь и неловко оступаясь, и шептал себе под нос: «Идиот… какой же идиот…»       К счастью, ему удалось взять себя в руки к тому моменту, когда он вышел в более людные места Облачных Глубин. Он шёл к своим покоям, не замедляя шага и не поднимая глаз, с тем самым, как он знал, пугающим выражением лица – и всё ради того, чтобы скрыть жгучую боль, разливавшуюся в его груди.       «Почему? Почему так больно?» – спрашивал он себя, пальцами невольно сжимая ткань верхнего одеяния прямо над сердцем. Он и раньше терял друзей из-за Вэй Ина, и хотя это всегда его ранило – это вечное напоминание о том, что он никогда не станет ничьим фаворитом, когда речь идёт о Двух Героях Юньмэна, – эта потеря оказалась болезненнее всех прочих.       Полы его одежды развевались на ходу – в Облачных Глубинах бег запрещён, поэтому он шёл так быстро, как позволяли приличия. Наконец добравшись до своей комнаты, он захлопнул за собой дверь сильнее, чем следовало, и поморщился от громкого звука. Запершись, Цзян Чэн сорвал с себя верхнее одеяние и тяжело рухнул на кровать, сворачиваясь в защитный клубок и позволяя глухому, жалобному всхлипу вырваться из его груди.       – Глупый Вэй Ин, вечно влезающий туда, где его не ждут, – пробормотал он в подушку, не пытаясь остановить слёзы, которые теперь, в безопасности и уединении его комнаты, свободно потекли по щекам. – Глупый Лань Ванцзи, заставивший меня поверить, что мы и вправду можем быть друзьями… – Ха! Как бы не так! – Глупый Цзян Чэн, вообразивший, будто кто-то посчитает твою отвратительную личность привлекательной… – от этой мысли он заплакал ещё сильнее, и годы накопленной боли прорвались наружу, захлёстывая его с головой.       «С чего ты вообще решил, что кто-то сочтёт тебя достойным своего времени? Если даже собственный отец предпочитает Вэй Ина тебе, а мать не может смотреть на тебя без презрения, твердя, что ты – позор для имени Цзян, то зачем кому-то столь безупречному, как Лань Ванцзи, вообще иметь с тобой дело?»       Наследник ордена Цзян продолжал изводить себя, пока, в конце концов, не провалился в тяжёлый, беспокойный сон…

❅❅❅❅❅

      Тук-тук.       Проснувшись с недовольным ворчанием, Цзян Чэн с трудом разомкнул опухшие веки и, нахмурившись в замешательстве, попытался протереть слипшиеся глаза… «Который сейчас час?»       В дверь снова постучали, на этот раз настойчивее. Цзян Чэн нехотя сполз с кровати и поплёлся через комнату, на ходу растирая лицо и стараясь хоть как-то скрыть следы недавних слёз.       Распахнув дверь с раздражённым: «В чём дело?», он тут же вытянулся в струнку. Глаза его расширились при виде безупречно выглядящего Лань Ванцзи, стоявшего перед ним, – ни один волосок не выбился из причёски, рука приподнята, словно он собирался постучать в третий раз.       «Проклятье».       Осознав, в каком неподобающем виде предстал он сам, Цзян Чэн сделал то, что делал всегда, когда его заставали врасплох – нацепил свою самую высокомерную маску.       – Чем могу помочь, младший Нефрит клана Лань? – спросил он, отчаянно желая, чтобы румянец исчез с его щёк. Он остро чувствовал, что волосы его растрёпаны, лицо опухло от слёз, а верхнее одеяние отсутствовало – и эта деталь явно не ускользнула от внимания его гостя. Цзян Чэн заметил, как глаза Лань Ванцзи на мгновение расширились, после чего тот резко отвернулся в явном неприятии, а кончики его ушей покраснели от гнева.       Коротко кашлянув, Лань Ванцзи негромко произнёс:       – Цзян Ваньинь пропустил ужин.       «Ах, вот в чём дело».       – Прошу прощения. Я чувствую себя не лучшим образом и решил, что благоразумнее будет отдохнуть… должно быть, я проспал сигнал к ужину.       – Мгм, – кратко отозвался тот, в то время как янтарные глаза внимательно изучали его лицо, словно выискивая признаки недуга.       Выждав мгновение – не скажет ли наследник Лань что-нибудь ещё, – Цзян Чэн с досадой усмехнулся в повисшей тишине. «Конечно, нет. Он ведь уже истратил весь свой запас красноречия с Вэй Ином чуть раньше». Изо всех сил стараясь не выдать снедающей его горечи, Цзян Чэн кивнул другому юноше:       – Что ж, если это всё, я вернусь к отдыху, – произнёс он и начал закрывать дверь.       Фарфорово-белая рука мгновенно пресекла его попытку. Цзян Чэн тяжело вздохнул, снова распахнул дверь – и замер, поражённый тем, что на лице Лань Ванцзи появилась хмурость, как будто он был чем-то обеспокоен.       – Цзян Ваньинь расстроен, – заметил тот. Не дождавшись ответа, он заметно сглотнул, прежде чем тихо спросить: – Почему?       «Зачем он всё усложняет?» – мысленно сокрушался Цзян Чэн.       – Всё в порядке, мне просто нездоровится. Увидимся завтра, Лань Ванцзи…       – В Облачных Глубинах ложь запрещена, – перебил его Лань Ванцзи. К удивлению Цзян Чэна, складка между его бровями обозначилась резче – обычно другой юноша не был так откровенен в своих чувствах.       – Послушай, всё нормально. Я не хочу это обсуждать. Не волнуйся, на занятиях или чём-то ещё это не отразится – завтра я снова буду тем идеальным наследником ордена, которого ты хочешь видеть, ладно? Просто… позволь мне хотя бы сегодня вечером побыть просто Цзян Чэном, – он судорожно вздохнул, сморгнув подступившие слёзы. «Почему он просто не оставит меня в покое?..»       Решив, что разговор окончен, он отвернулся, чтобы вернуться в комнату, но в следующий миг почувствовал, как тёплая ладонь обхватила его руку.       – Ванцзи всегда хотел, чтобы Цзян Ваньинь был самим собой.       «Проклятье. Ты меня в могилу сведёшь, Лань Ванцзи».       Цзян Чэн издал короткий, горький смешок.       – Нет, ты этого не хочешь. Никто этого не хочет. Всем нужен наследник ордена Цзян – а ещё лучше, Вэй Ин! – выпалил он, безуспешно пытаясь высвободить руку. Хватка Лань Ванцзи в ответ на это только усилилась, почти причиняя ему боль.       – Мгм. Неверно. Ванцзи нужен только Цзян Ваньинь, – возразил младший Нефрит. Его холодный голос звучал ровно, но едва заметная дрожь пальцев, сжимавших руку Цзян Чэна, выдавала его волнение.       Цзян Чэн устало покачал головой и всё-таки не смог сдержаться: слёзы сорвались с ресниц и медленно покатились по его щекам.       – Зачем ты это говоришь?.. – прошептал он.       – В Облачных Глубинах лгать запрещено, – таков был его единственный ответ. Золотистые глаза проследили за тем, как слёзы замерли на кончике его подбородка; Лань Ванцзи приподнял руку, будто готовый поймать их, едва они сорвутся вниз – словно эти слёзы были не позорной слабостью, а чем-то драгоценным.       – Ванцзи… – выдавил Цзян Чэн, в своём смятении даже не замечая, что впервые обратился к нему по имени. – Настоящий Цзян Ваньинь никому не нужен. Даже моим родителям, – он всхлипнул. – Все предпочитают моего брата. И это… это нормально, он практически во всём лучше меня. Я просто подумал… – он умолк, задыхаясь, не в силах продолжить своё постыдное признание.       – О чём, Ваньинь? – тихо, но настойчиво спросил Лань Ванцзи, глядя на него с непривычной мягкостью.       – Я подумал, что, может быть… может быть, я наконец встретил того, кому я нравлюсь больше, чем он, – с усилием Цзян Чэн заставил себя сказать правду и мучительно зажмурился в попытке отгородиться от Лань Ванцзи. Он попятился вглубь комнаты, надеясь скрыться, но Лань Ванцзи не был намерен его отпускать. Он быстро последовал за Цзян Чэном, и в его глазах – насколько это вообще возможно для адепта клана Лань – проступила почти паника.       – Я предпочитаю Ваньиня, – признался он с присущей ему прямолинейной искренностью, тихо притворяя за собой дверь и пытаясь поймать взгляд другого юноши – взгляд его грозовых и таких невыразимо прекрасных серо-голубых глаз.       – Пожалуйста, прекрати… – прошептал Цзян Чэн, отступая к едва тлеющему очагу и обнимая себя за плечи в защитном жесте.       – Нет. Я выбираю Ваньиня. Мне нравится Ваньинь, – настойчиво возразил Лань Ванцзи, делая шаг вперёд и протягивая руку к поникшим плечам Цзян Чэна. «Ваньинь не должен выглядеть таким хрупким», подумал он. «Ваньинь всегда должен быть тем, кто он есть – бурей во плоти: сильной, необузданной и ослепительной».       – Я не могу тебе нравиться, Ванцзи! – резко огрызнулся тот, оборачиваясь к нему. – Я никому не нравлюсь! Я шумный, грубый, жестокий, я вечно злюсь! Я…       – Нет, – громко и твёрдо прервал его Лань Ванцзи. Он ступил в личное пространство Цзян Чэна так близко, что их дыхание смешалось. – Нет, – повторил он уже тише. – Ваньинь ошибается.       – Я не ошибаюсь, – сказал Цзян Чэн. Гнев исчез так же стремительно, как вспыхнул. Он бессильно подался вперёд, прижимаясь лбом к его лбу, и не заметил, как Лань Ванцзи замер от этой близости. – Я слабый… плохой наследник… Тебе даже не следует показываться со мной на людях.       – Конечно, Ванцзи хочет, чтобы его видели вместе с Ваньинем. Ваньинь умён, силён и трудолюбив. Он достойный наследник и хороший сын для тех, кто не способен оценить его по достоинству, – резко, почти яростно заявил Лань Ванцзи, склоняясь ближе к Цзян Чэну. – Со мной Ваньинь добр и терпелив… – его голос снизился до едва слышного шёпота. – Ваньинь прекрасен…       В ответ раздался сдавленный, болезненный стон; ладони Цзян Чэна в отчаянии сжались на талии стоящего перед ним Лань Ванцзи.       – Ванцзи, не надо…       – Ваньинь идеален, – выдохнул Лань Ванцзи и подался вперёд, с неистовой решимостью преодолевая последние жалкие крохи пространства, которые ещё разделяли их губы.       Простонав в губы Лань Ванцзи, Цзян Чэн впился пальцами в его талию, притягивая ближе к себе, вынуждая их тела слиться, словно он пытался поглотить его целиком. «Вот почему мне было так больно, как никогда прежде», – промелькнула у него мысль, когда он вспомнил о своём недавнем срыве, но эти воспоминания тут же смыло тёплое, мягкое прикосновение языка, медленно скользнувшего по его нижней губе.       Раскрываясь навстречу Лань Ванцзи, Цзян Чэн на мгновение опешил от его напора: тот крепко прижимал его к себе, одну ладонь положив между его лопаток, а другой зарывшись в его распущенные волосы.       От резкого рывка за пряди Цзян Чэн ахнул. Он запрокинул голову, пока Лань Ванцзи медленно теснил его назад; золотистые глаза другого юноши мерцали в свете догорающих углей. Едва спина Цзян Чэна коснулась стены, Лань Ванцзи вновь набросился на него, врываясь языком в его рот с жадностью человека, изнывающего от жажды.       Цзян Чэн тихо заскулил в поцелуй, чувствуя, как тело податливо тает в чужих руках. Он позволил стене принять на себя основную тяжесть его веса, а Лань Ванцзи забрал себе остальное. На мгновение Цзян Чэн отстранился, жадно хватая ртом воздух, когда последнее сопротивление покинуло его мышцы.       Рука Лань Ванцзи, зажатая между его спиной и стеной, высвободилась и скользнула вниз, властно сжав его ягодицу. Цзян Чэн громко застонал и тут же прикусил губу, пытаясь заглушить этот неприличный звук.       Лань Ванцзи это не устроило: он ущипнул его за щеку, которую только что ласкал, и приподнял его выше, прижимая к стене для равновесия. Глаза Цзян Чэна распахнулись от неожиданности; он поспешно обвил ногами талию другого юноши в поисках опоры. Из его приоткрытых губ вырвался горячий, влажный вздох – их возбуждённые члены теперь оказались в идеальном положении для того, чтобы тереться друг о друга, плотно прижатые бок о бок.       Горячее прикосновение языка к шее стало единственным предупреждением, прежде чем его внутреннее одеяние было резко сдвинуто в сторону. Лань Ванцзи уткнулся лицом в изгиб его шеи, жадно всасывая чувствительную кожу; его идеально ровные зубы слегка задевали плечо Цзян Чэна, пока он покрывал следами каждый доступный участок желанного тела.       – Ванцзи… – выдохнул Цзян Чэн, сбивчиво дыша, и откинул голову в сторону, открываясь ещё больше. Он застонал, когда при звуке своего имени Лань Ванцзи толкнулся в него всем телом. – Пожалуйста… – сорвалась с его губ мольба.       Оставив в покое его шею, Лань Ванцзи вновь приблизился к его лицу; глаза его пылали, а губы налились цветом, влажно поблёскивая от слюны.       – Ммм? – низко промурлыкал он, едва касаясь его губ в подобии поцелуя.       – Пожалуйста… – снова взмолился Цзян Чэн.       – В чём нуждается Ваньинь? – спросил Лань Ванцзи, вновь отстраняясь и вынуждая его жалобно заскулить.       – Я… – Цзян Чэн тяжело дышал, впиваясь ногтями в его плечи, чтобы снова притянуть ближе к себе. – Мне нужен ты.       Из глубины груди Лань Ванцзи вырвался глухой, рокочущий звук. Он снова спрятал лицо в его шее, глубоко вдыхая запах Цзян Чэна.       – У Ваньиня есть Ванцзи, – пробормотал он.       – Я хочу… – Цзян Чэн прерывисто вздохнул, когда другой юноша снова принялся вылизывать и посасывать его кожу; их возбуждённые до боли члены медленно тёрлись друг о друга. – Я хочу большего, – тяжело дыша, признался он. – Я хочу всего тебя.       Застонав в ответ на слова Цзян Чэна, Лань Ванцзи отстранился и с силой вжал его в стену, удерживая всем своим телом на месте. Перехватив его руки, он завёл их над головой.       – Ванцзи! – Цзян Чэн ахнул, с глухим стуком ударившись затылком о стену. В этой позе они оказались прижаты друг к другу так тесно, что вспышка боли пронзила его тело – и оказалась неожиданно желанной. Его член дёрнулся в тесноте одежд, и по ткани нижнего белья начало расползаться влажное пятно.       Почуяв его состояние, Лань Ванцзи одной рукой сжал его запястья, а другой сорвал с волос свою налобную ленту. Он быстро обмотал ею тонкие кисти и мускулистые, красиво очерченные предплечья, связывая вместе крепким узлом. Поднеся пленённые запястья к губам, он запечатлел на них влажный поцелуй, прикусывая нежную кожу, и едва заметно улыбнулся, когда его новоиспечённый жених ответил ему стоном.       – Мой, – прорычал он. Низ его живота сладко потянуло от удовлетворения, когда Цзян Чэн лихорадочно кивнул.       – Твой, – выдохнул тот. – Весь твой. Только твой. Только Ванцзи! – он дышал часто и поверхностно, закинув связанные руки на шею возлюбленного и запуская пальцы в его гладкие тёмные пряди.       «Наконец-то», – подумал Лань Ванцзи, поддаваясь порыву и начиная тереться пахом о его тело. Он прижался теперь уже обнажённым лбом к щеке Цзян Чэна, который запрокинул голову в упоении от этих движений. «Наконец-то Ваньинь – мой».       Младший Нефрит клана Лань знал ещё с того самого момента, как увидел делегацию ордена Цзян у ворот Облачных Глубин, что Цзян Ваньинь однажды станет его. Лань Ванцзи пленили эти серые, как грозовая туча, суровые глаза, золотистая кожа и полные губы цвета спелой сливы. Он никогда не встречал никого столь решительного и прекрасного…       Напирая на него, Лань Ванцзи больше не сдерживался; опустив руки ниже, он сжал в обеих ладонях его ягодицы, притягивая Цзян Чэна к себе при каждом толчке, упиваясь каждым стоном и всхлипом, вырывающимся у того из груди. Когда его жених попытался прикусить губу, чтобы сдержать эти очаровательные звуки, Лань Ванцзи тут же перехватил её своими зубами, прикусывая с предостерегающим рыком.       – Хочу слышать Ваньиня. Хочу обладать всем Ваньинем, – его дыхание стало тяжелее, когда он начал терять контроль; размеренный ритм его бёдер начал сбиваться по мере того, как он приближался к оргазму.       – Я твой, – тихо проронил Цзян Чэн, роняя голову вперёд и утыкаясь носом в кончики его покрасневших ушей. – Я весь принадлежу Ванцзи.       С рычанием Лань Ванцзи впился ногтями в ягодицы другого юноши, яростно втираясь пахом в его пах и захватывая его губы собственническим поцелуем. Ещё один толчок, второй, третий – и он излился с гортанным стоном. Его губы приоткрылись, а дыхание стало тяжёлым и глубоким, пока он дышал прямо в рот Цзян Чэна, пережидая отголоски оргазма и продолжая лёгкие покачивающие движения.       Отпустив одной рукой его ягодицу, Лань Ванцзи устроил Цзян Чэна повыше, усаживая на свои бёдра, и ловко распахнул его нижние одежды, пробираясь сквозь слои ткани к поясу штанов, чтобы добраться до…       – ВАНЦЗИ! – вскрикнул Цзян Чэн, обнажив шею, когда он запрокинул голову к потолку в захлестнувшем его приливе экстаза.       Двигая рукой в такт мягким толчкам, которыми его ставший невыносимо чувствительным член продолжал тереться о ягодицы другого юноши, Лань Ванцзи из-под полуприкрытых век наблюдал, как его жених теряет над собой власть. Рот того был приоткрыт, и грешные стоны, перемежающиеся всхлипами, вырывались наружу под непрерывное: «Ванцзи, Ванцзи, пожалуйста, Ванцзи…»       Почувствовав, как чужое семя горячо изливается на его пальцы, Лань Ванцзи застонал; его член дёрнулся в последнем усилии, когда Цзян Чэн навалился на него всем телом, содрогаясь в финальных спазмах удовольствия. Лёгкими движениями Лань Ванцзи продолжил поглаживать его, пока судороги не стихли, и лишь затем отстранился – ровно в тот момент, когда его возлюбленный зашипел от боли из-за усилившейся чувствительности.       Подняв испачканную руку, он поднёс её к губам Цзян Чэна; его золотистые глаза потемнели до расплавленного янтаря, когда тот, не отводя дерзкого, тяжёлого взгляда стальных глаз, принялся слизывать собственное семя с его пальцев – вызов, который его жених не отказался принять.       – Ваньинь, – с предупреждением в голосе произнёс Лань Ванцзи.       Тот оторвался от его пальцев с бесстыдным чмоканьем. Розовый язык медленно слизнул каплю семени, оставшуюся в уголке рта, и он довольно прогудел.       – Ванцзи, – ответил он с ленивой, сытой улыбкой.       Подавшись вперёд, Цзян Чэн с тихим, довольным вздохом прижался лбом к его лбу, касаясь его губ лёгкими, мимолётными поцелуями и просто наслаждаясь объятиями Лань Ванцзи.       Через какое-то время они сумели оторваться друг от друга. Цзян Чэн попытался встать на ноги, но вскрикнул от неожиданности, когда Лань Ванцзи принял на себя весь его вес и перенёс на кровать.       Уложив его со всей бережностью, Лань Ванцзи начал отстраняться. Цзян Чэн нахмурился, в панике вцепившись в его руку. Не желая показаться жалким, задавая вопрос, куда тот уходит так скоро, он лишь впился в него взглядом, сдерживая подступающую тревогу.       «Не оставляй меня… пожалуйста, не говори, что это всё, ради чего ты пришёл…»       Мягкое прикосновение губ к его лбу заставило умолкнуть внутренний голос, терзающий его разум, и Цзян Чэн ослабил свою хватку.       – Я никуда не ухожу, – негромко заверил Лань Ванцзи. – Никогда не оставлю Ваньиня.       – Ох… хорошо, – выдохнул Цзян Чэн, наконец отпустив другого юношу. Однако тот не спешил уходить, продолжая внимательно смотреть ему в глаза. Лишь когда Цзян Чэн едва заметно кивнул, Лань Ванцзи отстранился и скрылся в примыкающей к комнате купальне, чтобы вскоре вернуться с влажной тканью.       – Может ли Ванцзи?.. – нерешительно начал он, сжимая ткань в руках.       Бездумно кивнув, Цзян Чэн издал смущённый вопль, когда тот принялся его раздевать. Густой румянец окрасил его лицо, стоило ему осознать, к чему всё идёт.       – Я и сам могу!       – Нет. Я хочу омыть Ваньиня… прошу, – тихо, но твёрдо сказал Лань Ванцзи. Его пронзительный взгляд не оставлял места для возражений, и Цзян Чэн уступил. Продолжив заботиться о своём женихе, Лань Ванцзи бережно, неторопливо распутал узлы и витки налобной ленты на его запястьях, обнажив красные следы, оставшиеся на коже. Когда лента была полностью снята, Лань Ванцзи аккуратно сложил её и вложил в ладонь Цзян Чэна, чтобы тот сохранил её в целости, а затем принялся снимать остатки испачканной одежды.       Обнаружив разнообразные синяки и засосы, Лань Ванцзи на какое-то время отвлёкся, мягко проводя по ним пальцами, иногда почти невесомо касаясь губами тех, что понравились ему больше всего. От этого внимания Цзян Чэн буквально растаял; с ним редко обращались подобным нежным образом.       Когда наконец всё было закончено, и теперь уже чистый Цзян Чэн был насухо вытерт, Лань Ванцзи нашёл для него свежий комплект нижних одежд и заботливо укутал в них, после чего скрылся за ширмой, чтобы привести себя в порядок.       Вскоре он вернулся и устроился рядом с ним на краю постели. Его глаза светились новым, мягким выражением, которого Цзян Чэн прежде не видел.       Потянувшись, Лань Ванцзи взял ленту, которую Цзян Чэн всё ещё сжимал в руке, и осторожно обхватил его левое запястье. Не разрывая зрительного контакта, он принялся медленно обматывать тканью запястье Цзян Чэна, перекрещивая и переплетая между собой ленту, укладывая её виток за витком, пока она не превратилась в широкий белый наруч с аккуратным узором по центру и маленьким бантом с тыльной стороны.       Довольный своей работой, Лань Ванцзи поднёс запястье возлюбленного к губам и коснулся чувствительной кожи поцелуем, слегка улыбнувшись, когда по телу другого юноши пробежала дрожь.       – Жених, – тихо позвал Лань Ванцзи, не отрывая взгляда от Цзян Чэна, будто желая уловить малейшую реакцию на это новое обращение.       Но Цзян Чэн не был наивным дураком.       Он уже знал значение ленты ещё тогда, когда понял, к чему всё идёт. И, вопреки чужому мнению, Цзян Чэн был вполне способен постоять за себя – вырваться из чужой хватки он мог бы в любой момент, если бы захотел…       – Жених, – прошептал он в ответ, подаваясь вперёд и касаясь губ возлюбленного своими. Цзян Чэн тихо, довольно прогудел, заметив, как у Лань Ванцзи перехватило дыхание от его очевидного принятия их помолвки. – Тебе придётся рассказать об этом своим брату и дяде довольно скоро, – добавил он, скользнув ладонью по своей шее, слегка поглаживая кожу и сосредотачивая на себе всё внимание другого юноши. – Вряд ли такие отметины удастся легко скрыть…       – Мгм… – приглушённо отозвался Лань Ванцзи. Он выглядел так, будто ещё немного – и он добавит к этим следам новые. – Скажу им первым делом.       «Завтра утром первым же делом…»       – В таком случае… не хочешь остаться? – нерешительно предложил Цзян Чэн. Он понимал, что это не слишком уместно для незамужней пары, но, с другой стороны, после всего случившегося границы приличий были уже размыты.       Золотистые глаза вспыхнули. Лань Ванцзи внимательно всмотрелся в него, словно выискивая тень сомнения, после чего уверенно кивнул.       Откинув одеяло, Цзян Чэн быстро забрался в постель и, воспользовавшись тем, что его запястье всё ещё находилось в хватке Лань Ванцзи, потянул того за собой. На нём было лишь тонкое нижнее одеяние, а очаг почти погас, и Цзян Чэн быстро начал мёрзнуть, когда холод горных вершин Облачных Глубин добрался до него – к такой прохладе после влажной жары Пристани Лотоса он ещё не привык.       Прижавшись к своему жениху, Цзян Чэн удовлетворённо прогудел, ощущая тепло, которым Лань Ванцзи щедро делился с ним: сильные руки обвили его, заключая в горячие объятия. С тихим вздохом Цзян Чэн ещё теснее прижался к другому юноше и обнаружил, что его губы сами собой сложились в мягкую, счастливую улыбку. Его веки стали тяжелее и вскоре сомкнулись, когда он погрузился в спокойный сон.       «Может быть… теперь у меня наконец есть кто-то, принадлежащий лишь мне одному…»