Болезненный орнамент. Часть 1.

Восславься, наш великий враг, Восславься, наш великий друг. Умри, о наш страшнейший друг, За честь восстань, о наш великий враг. Не будь ты проклята, земля — останься здесь ты навсегда. Тяжёлым, бархатным, буквально качающим воздух басом, офицер, ведущий Виктора, заколачивал гвозди в крышку гроба тишины и незаметности. Виктор же, зацепившись за нить недальней судьбы, рылся в стоге сена возможностей, находя лишь пыль да грязь тупиков. — Постой… туда, — выдохнул он, кивнув. И с очередным, уже впитавшимся в воздух куплетом, Сыч без вопросов повернул. Вдали показался памятник: старый, но непоколебимо мощный. Офицер в мундире взирал свысока; сотни медных наград отблескивали на его груди. Его выпяченная грудь, словно шпага, указывала куда-то в даль, спиной к тому кошмару, откуда они бежали. Виктор резко распахнул глаза и с ужасом посмотрел на свои руки, поднятые к спрятавшемуся солнцу. Ладони покалывало, будто он вцепился в раскалённую проволоку времени. — Что там… в будущем? — холодно, уже другим, командирским голосом спросил Сыч. — Сложно сказать. Много исходов… и все нити сходятся здесь. Видишь? — Виктор ткнул пальцем в неестественно длинную тень от шпаги памятника, которая указывала не вдоль улицы, а прямо в стену соседнего дома. — Он ждёт нас не там. Он ждёт здесь. Но почему именно тут? — А ты заметил, — Сыч огляделся, — город снова стал… нормальным? — Он кивнул на окна, где теперь виднелись обычные занавески, а не зияющие пустотой провалы. Лишь солнце всё так же… — А, и вправду… — Виктор провёл рукой по лицу, стирая пот. — В любом случае пора валить, — быстро отрезал Сыч. — Нет. — Виктор встряхнул головой, и в его голосе впервые прозвучала не сомневающаяся, а приказывающая нотка. — Наше место — здесь. Сыч замер. Его взгляд скользнул по лицу Виктора, потом — в сторону того переулка, откуда доносилось нарастающее, едва уловимое гудение. Уголок его губ дёрнулся. — Хорошо. Значит, воюем. Тогда веди. — И он, одним плавным движением, достал из-под одежды два массивных револьвера, простых, обыденных, лишь с еле видимой надписью «Предатель.» Стволы, описав в воздухе медную дугу, легли ему на ладони, готовые к бою.