Болезненный орнамент. Часть 1.

Когда ты в зеркало взглянешь, Когда уйдёшь ты навсегда, Когда придёшь за честью ты — Всегда запомни, как отцы Твои за грош да медную сверкаль, одни свои груди на встречи пули направляли… И к чёрту это всё, Весь этот анекдот. А писавшим сие творенье — Привет от глупости его. Привет от заумства своего. Рывок — дверь слетела с петель. Сыч первым вломился внутрь, щепки поразрезали напруженный воздух. Держа револьвер наизготовку, он направился вперёд по лестнице, что будто пыталась вырвать саму себя, то и дело крутясь вокруг. Две ноги двух людей, ступили, одновременно, поворот — и Виктор наблюдает, как сотни, тысячи рабочих в огромном порту что-то тянут, чинят, кричат, выпивают. Калейдоскоп образов — и вот снова поворот: Виктор уже в ледяном плену, стоит. *Бам! Бам! Бам! * Сразу три пули, мгновением спустя, полетели в сторону стального медведя — его шкура отблескивала серебряными каплями, стекающими под порывами ветра вниз, в глубокий снег. Поворот! Раз! Два! Раз! Плац… строй солдат ритмично отправляется туда, к границе. Два! Поворот! Виктор падает на землю. Вокруг — комната. Впереди — длинный коридор: пустой, безлюдный, тёмный. Рядом уже вскочил Сыч — он направил револьвер туда, вглубь. И тут… — Ладно, ладно, у меня фантазия закончилась, — от стены отделяется фигура. — Винус. Винус? — проскакивает в голове Виктора, — А что вы так уставились, удивились? — усмехается он смотря на Виктора — Я так и знал… — бормочет офицер. — Да, ты знал, успокойся. Или уже забыл тот наш разговор? — Я… я… Виктор молча переводил взгляд то на Сыча, то на Винуса. Тишина. Она, как сон, приходит резко, без предупреждения, размазывает всё вокруг, оставляя лишь себя — одинокую красавицу. Кулак летит в плечо. — Я не позволю… — Его? Убивать недописанный сценарий? Это дурной тон, Сыч. Ты же всё знаешь и сам. — Но он же… — Дурак. *Бам! Бам! * — Ха-ха! Не зря же тебя называют предателем! — смех. Две пули раздавленными комками падают на землю. Щёлк. Щёлк. Виктор наблюдал — и думал только об одном: *зачем я здесь? Что я должен сделать? Помочь? Но зачем? И что всё это значит — иллюзия, наведённый кошмар? Веки начали смыкаться, нужно, нужно предсказать, нужно….* Веки сомкнулись. Внешний мир — драка, выстрелы — отдалился, превратившись в глухой гул. Внутри же, в пространстве его дара, царила пустота. Все нити возможностей оборвались, все образы рассыпались. Его разум, пытавшийся выдать это за предсказание, бесцельно падал в ничто. «Не ошибка ли это?» — успела мелькнуть мысль, но и она потерялась в пустоте. —Я не предавал… —А как иначе назвать это? Ты же клялся и божился, что всё будет как нужно — а в итоге из-за тебя всё сорвалось! И я просто убью тебя… Рука Винуса, окутанная зеленоватым, ядовитым сиянием, будто игнорируя плоть и кость, вошла в грудь Сыча, докоснувшись до самого центра — сердца. —Кхх… кхх… Знаешь, что любят предатели? Правильно — хитрость… И последним штрихом своей жизни этот забытый всеми — предатель? офицер? или просто умный человек? — нажал на спусковой крючок. Пуля, выпущенная угасающей рукой, не долетела до цели. Она впилась Винусу в плечо — не смертельно, но навечно отметив его тело знаком их последнего разговора. *Какая ублюдская смерть…* — последняя мысль, вылетевшая будто вместе с душой туда, далеко, очень далеко, в глубины астрала.