Болезненный орнамент. Часть 1.

«И они, будто подхваченные сильнейшим порывом, мотыльки, сверкающие в лучах луны, закружились в диком, но страшном для всех танце». — Отрывок из сказки «Мрачный лес» К. А. Хайла. Кап… кап… кап… Дождь мерно стучал по мостовой, разделяя Виктора с Ваарием и того, кто стоял в проходе. В его серых отсветах мелькнуло мертвецки бледное, недвижимое лицо. И тут же — Бам! Вью! Человек не стал ждать — пуля свистнула у лица Виктора. БАМ! БАМ! — отдача врезалась в ладонь, пули вонзились в грудь противника. Ему — всё равно. Ответ: Бам! Бам! Бам! ВЬЮ! — над ухом прозвенел воздух. — Туда! — Виктор рванул к укрытию, а Ваарий, отстреливаясь, остался на открытом месте. Из выставленного пальца Ваария вылетела ледяная сосулька — без результата. — Куда?! — закричал Виктор. В этот миг Ваарий споткнулся, и Виктор рывком сдёрнул его за собой, спасая от очереди. Пуля лишь опалила плечо. — ПРИГНИСЬ! БАМ! БАМ! — Получай! — и снова БАМ! БАМ! Виктор вновь попал. И вновь — ноль. Ни крови, ни даже гримасы. — Он не живой! — прошипел Виктор, и ужас окатил его холодом. — Пули не работают! Ваарий, прижимая раненое плечо, перевёл на него взгляд. В его глазах не было страха. Было отчаяние, а за ним — странная, чистая решимость. — ПО-ДРУГОМУ! — крикнул он уже не Виктору, а, казалось, самому дождю. — НУЖНО ПО-ДРУГОМУ! — КУДА! ТЫ РАНЕН, ПОСТОЙ! Пыль вздымается — и Ваарий легко опускается на носок. БАМ! БАМ! Две пули, подхваченные закружившимся Ваарием, вступают в этот ритм и, всё так же кружась в потоках ветра, окружают его. Но ветер этот не пытался разрезать, уничтожить, расколоть. Нет. Вовсе нет. Он просто кружил — весело, беззаботно. Как когда-то и сам Виктор. Он не помнил этого, но знал: давно, слишком давно, чтобы помнить — он тоже любил так кружиться. В ритм собственных ног, в ритм собственного сердца. Но Ваарий не просто кружился. Он медленно переступал, подчиняясь каким-то своим особым законам танца. Всё — лишь ветер сопутствовал ему. Человек в проходе застыл — тихой, безмолвной фигурой одинокого зрителя. Губы разомкнулись — и из них, в унисон ритма, в унисон жизни этой свободной стихии, в унисон мыслей Ваария, полилась… нет, не песня — простая мелодия. Казалось, хор птиц приветствовал путника в раннем лесу. Иногда сквозь эту струящуюся, немного грубую мелодию прорывалось и другое — то, что помнил ветер: скрежет, всё те же выстрелы, крики. В эти мгновения сердце замирало, останавливалось в ожидании. Виктор застыл. Он забыл и про город, и про пистолет, который выскользнул из руки и покатился, уставившись на танец. Будто и пистолет — орудие, созданное убивать — мечтал и верил о такой жизни: о птицах, о речке, о поле, засеянном пахнущими цветами. Всё начало меняться. Тучи раздвинулись, на миг выглянуло солнце… И — БАМ! БАМ! БАМ! Идиллию разрушил человек. Он выстрелил трижды — а потом упал, вслед за Ваарием. Ваарий лежал и смотрел как тучи, словно створки в другой свободный мир медленно закрываются — в груди три раны, на плече ещё одна, тело не слушается, кровь брызжет по мостовой, а в мыслях только: «Если я сдохну сейчас, то по крайне мере это будет красиво», и с улыбкой на лице он закрывает глаза, не слыша криков Виктора.