Болезненный орнамент. Часть 1.

«Крики, плач — всё это тлен, всё это лишнее, всё это только мешает». — Шальина, 100-й год от Битвы Трёх Безумцев, Мирноград, улица Одного Фонаря. Величие тишины. Её спокойствие. Но почему она всегда куда страшнее крика? Почему страшнее плача? Почему она есть? Зачем? Какова её цель? Неужели всё, что она делает, — это добивает? Добивает тех, кто уже не в силах бежать от неё. Спокойно, целеустремлённо, уверенно. Это, пожалуй, самый совершенный убийца. И Виктор верил в эти слова. Когда-то он сам их произносил — давно, очень давно. Но почему он их помнил? Ведь он уже не мог бояться, пугаться, гневаться. Только смеяться и молчать — во всём остальном просто не было смысла. До астрала не достучаться, до бездны — тоже. Лишь создать волну где-то там, в измерении скорби и слёз… слишком далеко отсюда. Слишком… Виктор, всё так же держа пистолет, подошёл — нет, не к Ваарию. Сначала к угрозе. Простая рожа: мужчина на вид, грязная, бледная морда, облита слезами и… улыбкой. Неужели это были действительно слёзы? Виктор не верил. Смотрел — и не верил. Ружьё простое, а на столе — такая простая надпись: «друг». Виктор вернулся назад к Ваарию. После такого не выживают… но вдруг. Два пальца прикладываются к шее — и… Чуда не произошло. Он мёртв. Виктор оттащил его к стене, прислонил и оставил. Подошёл, забрал ружьё, патроны. Проверил магазин — полон. Виктор снова не поверил. Он же стрелял. Стрелял много. Почему магазин полон? Но секунда — и мысли отступили перед простым козлиным упрямством. Виктор поднялся. Пистолет — к поясу, ружьё — на плечо, голова — вперёд, к чёрному входу. Уверенные, такие же мертвецки тихие шаги. Такой же взгляд, как у него. Как у того мёртвого мужчины. И даже лучик солнца казалось, жалел этого мертвеца, но все также наблюдал безучастно и безразлично.