Болезненный орнамент. Часть 1.

«План и изящество совместимы своей простотой. А план и сложные высокие мотивы — разрушительны своей болтовнёй.» — Шольн, 100-й год от Битвы Трёх Безумцев, Мирноград, улица Одного Фонаря. Скрип. Спокойный, долгий, тягучий, незнакомый. Виктор не помнил его таким. Казалось, раньше Виктора не волновал скрип, но сейчас, идя с ружьём в руках, один, он подмечал каждую деталь. Вот крыса пробежала — казалось, как они выживают во всём этом хаосе? Но только идя по старому безвкусному холлу, Виктор насчитал их аж двенадцать штук. Или вот те паучки — их тоже немерено. Как это можно было не замечать? Казалось, между ними — пауками и крысами — был негласный союз. Или как ещё объяснить обходительность последних при виде паутины? Эти мысли плыли сами, далеко, отдельно, пока сам Виктор не мог отвести взгляд от ружья. Оно было обычным, даже не магическим. Вот только эта надпись… Она раз за разом притягивала взгляд но… Виктор не знал что именно «но». Каждый взгляд поднимал в его душе сотни, тысячи, десятки тысяч ироничных вопросов ко всему — ко всему этому. И вот опять эти ступеньки. Как тогда, когда Виктор был не один. Да и сейчас он не один — ведь где-то есть Жек, а где-то Тали. Они живы. И Виктор верил в них, как они, наверное, верили в него. Шаги — такие же тяжёлые, спокойные, тягучие, как тот скрип. Видений на этот раз нет — только тишина. Виктор поднимался всё выше, выше и выше, пока не достиг последнего, третьего этажа. Впереди — всё тот же коридор, позади — всё та же лестница, всё та же темнота. Виктор словно проживал всё заново, но теперь видел больше. Не магии — обычных вещей: мебель, на удивление богатую, дорогую, ухоженную; окна со стеклом, а не слюдой; тех же вездесущих крыс. И Виктор просто пошагал вперёд. Опустил ружьё дулом вниз, прикрыл надпись рукой — и шагал, шагал вперёд, до заветной комнаты. Вот метр, полметра… Рука дотрагивается до приятной деревянной ручки. Лёгкое усилие — дверь распахивается. Глазам открывается круглый зал. В нём — Жек, их взгляды встретились на долю секунды — в глазах Жека мелькнуло что-то вроде дикого, усталого облегчения, но тут же погасло, смытое апатией, одновременно вошедшей из другой такой же двери. А в центре — иронично обыденная, такая банальная стела с креслом на ней. В кресле сидел человек. Фигура, поза, очертания — Винус. — пьёт чай. — Как банально… — шепчет Виктор. Винус встаёт, Виктор почувствовал, как пальцы сами сжимают приклад ружья точно на том месте, где было выжжено слово «друг» и подходит к окну, попивая чай. — Как вам мой спектакль? — простой вопрос. Такой же простой ответ от Виктора: — Никак. Жек молчит. — А знаете, почему я здесь? — Дабы закончить его? — насмешливо предположил Жек. — Нет. Просто сказать, что он кончился, а город освобождён от заразы. — очередной глоток. — Но… — начинает было говорить Виктор. — Но вы мне больше не нужны. Как и я вам. На сём и откланяюсь. Иллюзия Винуса, договорив это, растворилась в синей дымке, от которой на секунду запахло полынью и сценой. На полу остался лишь его плащ — реальный, осязаемый, как намёк на то, что он действительно был здесь. И везде вновь воцаряется тишина — лишь мгновение спустя сменившаяся криками с улицы. Жек и Виктор просто стояли и смотрели на плащ, лежащий на полу, оба безучастно и отстраненно. В голове же обоих в унисон зрело одно «И это все?»