Болезненный орнамент. Часть 1.

Удар, лёгкий звон, гул, выкрик, снова звон; запах пота, эля и мёда, перемешанный с запахом мокрой земли. Зал — большой, скудный. На стене же висел пыльный щит с гербом какого-то распущенного полка, исполосованный сабельными ударами Свет от магических светильников выкручен на максимум и бьёт в глаза, будто утреннее солнце. Всё это встретило двух незваных гостей в этом месте, в этом трактире, в этой помойке. Виктор и Жек выбрали свободное место в углу. К ним подошла официантка в простой крестьянской одежде. Она окинула их уставшим, жалостливым взглядом — казалось, таких гостей она видела уже не раз. Виктор и Жек заказали мяса и картофеля, и как только все формальности уладились, Жек тут же нетерпеливо наклонился над столом. — Ну что, рассказывай, что ты понял? Виктор неторопливо прокашлялся и, сделав театральную паузу, с невероятным пафосом в голосе заявил: — Кенгуру застыл! Жек секунду хлопал глазами, но тут же прыснул от смеха. Виктор же тоже наклонился и вполголоса рассказал про само видение, а после… — А после я увидел отголосок момента, саму мысль. И в ней, знаешь, в ней была та маска. Простая. Просто маска. Я не знаю, зачем она была и почему я должен был её разрыть, но я почувствовал, что этот рыцарь не должен уйти в песок безликим. Маска заперла в нем то, что не должно было вырваться… Виктор улыбнулся ошарашенному взгляду Жека. — А ты точно не врёшь?! — чуть повысив голос и постепенно покраснев, выдавил Жек, уже намереваясь взорваться. Но очередное: — КЕНГУРУ ЗАСТЫЛ! — лопнуло этот надувающийся комок злобы и противоречий. — Так вот, я понял за этот час всего одно: нужно быть проще, — улыбнулся Виктор. Это вызвало гомерический хохот Жека. — То… есть ты… час думал… ахахах, не могу… — он захлёбывался смехом, — чтобы потом… мне сказать… что ты понял… что нужно… По залу разносился уже неудержимый смех. Жек смеялся долго, до слёз, так что чуть не упал со стула, так и не в силах закончить фразу. Виктор же в это время флегматично уплетал принесённую еду. Смех постепенно перешёл в икоту, затем в прерывистое дыхание. Когда же Жек наконец затих, вытирая слёзы, в его глазах появилось не облегчение, а пустота, которую нужно было срочно заполнить. Он выдохнул: — Давай напьёмся, друг мой. — Чтобы забыть? — Чтобы быть, — поправил Жек. — Так, чтобы потом сам Лик обзавидовался, — кивнул Виктор.