Глава 15. Разговор.
5 января 2026 г., 21:05
«Выйди, выйди — и грабь, грабь, грабь!»
«Уйди, уйди — но грабь, грабь…»
Пожар был потушен, но он лишь распалил всех ещё сильнее. Фрукты ушли на заслуженный покой, а стулья да столы отправились зализывать свои раны до следующей бойни. Их заменили другие, не менее важные участники — железная гвардия: у кого ножи, кто уже обнажил меч, а кто только снаряжался.
Вот только все знали: ни песня, ни что-либо другое в конечном итоге не заставит их грабить здесь и сейчас — тихо, исподтишка или, наоборот, открыто. Свои же побьют. А вот совершить поход через границу, в другой пустынный мир, где и деньги, и женщины найдутся, — это уже не просто желание, а необходимость.
Виктор и Жек больше не были частью этого празднества. Они стояли, опершись на деревенский забор, и взирали на пепелище на месте былого деревянного форта — то есть обычного деревенского дома.
— Весело было, брат мой, — Жек улыбался до ушей, в руках уже пустая бутылка.
В глазах исчезла та пустота… но надолго ли?
Виктор не задавался этим вопросом. Он просто был рад — искренне рад за друга, за то, что ему стало легче. Но в то же время внутреннее напряжение нарастало. Виктор не мог выбросить из головы слова того, казалось бы, обычного наёмника.
Когда на улице стало меньше людей, он начал:
— Знаешь… пока тут веселье было, ко мне подходил Паландрий.
— И? — настороженно протянул Жек, и улыбка исчезла с его губ.
Виктор быстро, коротко всё пересказал. И вдруг увидел смех. Да, именно смех.
Жек хлопнул Виктора по плечу, посмеиваясь:
— Так он же из этих, ваалийцев. Они всё время ходят и пытаются долги прошлого собрать. Причём узнают должников только по «провидению свыше».
При этих словах в висках застучало знакомое давление, Виктор покачал головой:
— Вряд ли… Мне кажется…
Жек прервал его:
— Забей. Много по земле странных ходит. Будь проще — твои же слова, приятель.
Очередной хлопок по плечу — и Жек зашёл в трактир. Виктор же смотрел вслед уходящему другу с немым вопросом в глазах, в душе же разоралась неприятное, сжимающее ощущение. Рука же метнулась к ружью, ищя бог знает чего, а может — и судьбы?
