Болезненный орнамент. Часть 1.

Свет луны освещает и прочерчивает простую селянскую дорогу в этой малюсенькой деревушке — на три дома да трактир. Толпа мужиков, распахивая двери трактира, бежит туда, к очагу возгорания: к маленькому старенькому дому, обнесённому деревянной оградой. Кто-то орёт: — Воду! Воду! Кто-то наперевес кричит: — Не туда! Траву, траву мните! Где-то уже слышится шипение и ругань: — Твою мать, куда ты воду тащишь?! — А ты куда с топором прёшь?! — Вор! Ловите вора! — К собачьему дерьму это всё, я погнал! И один всадник, оседлав выбежавшего коня из одного из деревенских домов от пожара, направил его буйную энергию прочь вперед — на побег. — Лошадь! Лошадь! — Вор! — Негодяй, а ну отдай, старик! — Где мой кошель?! В общем, эта братия хоть и тушила пожар, но не забывала добыть себе награду за столь важное деяние. Жек в центре этого хаоса бегал, орал, таскал воду, не забывая прихлёбывать из бутылки и ругаться на ещё секунду назад поверженных противников. Где-то вспыхнула драка. Двое не поделили отобранное у старика. Миссия по спасению деревни быстро превращалась в привычное — грабеж. Виктор не спешил присоединяться к давке. Он остался в трактире, теперь полупустом. Рядом, у другого стола, сидел свежий и трезвый Паландрий. И у самой двери, заслоняя проход, стоял тот самый студент, безмолвно наблюдавший за апельсиновым заревом на улице. Шум борьбы и крики ворывались внутрь через разбитое окно. Паландрий, не обращая на них внимания, подошёл к Виктору и вперился в него взглядом. — Забавно, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Голос судьбы, и в такой дыре. Неужели мы всё-таки встретились. Он хищно улыбнулся, но в глазах не было радости охотника — только холодная, застарелая горечь. — Наконец-то я смогу за всё с тобой рассчитаться. Это, наверное, очень долго ожидаемый момент… В этот миг в окно, с грохотом и звоном, влетело тело одного из наёмников, прервав его. Паландрий лишь недовольно моргнул, не отводя взгляда от Виктора, пока шум уже перешел и внутрь, в трактир: — Это ж стекло! — вопит трактирщик. — Да меня ж метнули, не я… — Да мне плевать! — Но знаешь, — его голос вдруг стал усталым, почти бытовым, — я настолько долго хотел тебя убить, что теперь это… скучно. Я перегорел. Давай по-простому: отсыпь десяток золотых — и будем квиты. Виктор рассмеялся, хотя внутри что-то неприятно ёкнуло: — Я тебя не помню даже, дядь! Паландрий кивнул, будто получил подтверждение. — А, да точно… ты же на новый круг пошёл. Тогда будь добр, не забудь до следующего раза мне должок вернуть. Буду ждать на знакомой улице. Он развернулся и пошёл к выходу, толкнув на прощание плечом задумчивого студента. Виктор остался сидеть, и только теперь заметил, как сильно стучит его сердце. «Почему? — бился в висках вопрос. Почему я так нервничаю?»