Цилинь

— Новенькая уже обнимается с первым красавчиком пятого курса? — острое, словно отточенный клинок, замечание раздалось в пустой гостиной. Элли, испугавшись, немного подпрыгнула. Отбой объявили больше получаса назад, и в прошлой школе она бы, как и остальные школьники, мирно посапывала в постели, видя десятый сон. Правила в Хогвартсе, казалось, писаны совсем не для студентов, или, по крайней мере, не для всех студентов. Осмотревшись, она увидела в кресле у камина неподвижную фигуру Оминиса Мракса. Идеально ровная, словно выточенная из камня, осанка и гордое выражения лица оказались его вечными спутниками. Даже наедине с собой он ни на мгновение не позволял себе ослабить хватку аристократичности. Во всяком случае, с виду. — Я думала, это ты первый красавчик у нас на курсе, — взяв себя в руки и выступив в оборону, она перевела тему на собеседника. Гринн никогда не бывала в похожих ситуациях, а услышать, что именно она была замечена с красивым парнем — у бывших одноклассников это вызвало бы лишь смех — не то, чтобы она была непривлекательна или имела изъяны, просто она знала себе цену и у окружающих это вызывало искреннюю озлобленность, не позволявшую впустить её в свои круги. — Вообще-то, я — самая завидная партия. Но всё же… Хорошо провели день? — наиграно весело спросил Оминис. — Ты всё равно скоро узнаешь, впрочем как и остальные, — устало, словно сбрасывая лишний груз, выдохнула она. — На Хогсмид напал тролль. — Тролль? — невидящие, но такие живые глаза Мракса расширились, приобретая ещё более насыщенный, изумрудно-зеленый оттенок. Ни у кого другого не увидишь таких глаз — они были словно шары с предсказаниями, манящие сладким шёпотом, обволакивающие сознание дымкой, а в их глубине таилось только твоё будущее. — Два тролля, вообще-то, — спокойно заключила она, обессиленно опускаясь на мягкий диван. — Что за запах? — щека парня неодобрительно дёрнулась, выдавая недовольство, которое мгновенно уловила собеседница. — Я и Себастьян сражались с троллем, естественно мы слегка испачкались и вспотели. Не слишком прилично с твоей стороны говорить об этом девушке! — горячо и раздражённо прокомментировала его замечание Элли. В Шармбатоне она бы уже убежала в ванну, только бы не услышать подобного, но Хогвартс казался куда более миролюбивым, непринуждённым и простым. — Нет, это металлический запах… — он стал принюхиваться, и на секунду он замер. — Это кровь! Точно. Ты ранена? — беспокойство в его голосе было таким искренним, что всколыхнуло все её внутренности. Её девственное сердце было не готово к такому количеству быстрых и беспорядочных ударов, как сегодня. И вовсе не тролли стали их причиной. За всем происходящим она забыла о ноге, но как только Оминис напомнил — боль ощущалась с новой, обжигающей силой, казалось, она стала вдвое невыносимее, чем в момент самого ранения. — Немного задело осколками. Ничего, я промою и само пройдёт. — Не пройдёт, — сухо, словно высекая слова из камня, сказал он и, пройдя мимо неё, вышел из гостиной. Элли чувствовала себя как у разбитого корыта: он просто ушёл, не объяснив ничего, не сказав ни слова. От негодования она на несколько минут застыла на месте, словно статуя, и, когда решила, что пора наконец-то отправляться в ванну и спать, послышались тихие, но уверенные шаги. — Не забывай, ты теперь в Хогвартсе, это не Шармбатон. Вот, выпей, — он протянул флакон с Рябиновым отваром, — и завтра не перенапрягайся. Это Экстракт бадьяна, — он покрутил баночку из коричневого стекла в руке. А после повелительным тоном приказал: — Сядь. Элли выпила всё содержимое пузырька и села на диванчик, стоящий напротив горящего камина. Оминис медленно опустился на одно колено возле неё. — Что ты делаешь? — шёпотом спросила она, ощутив нарастающее волнение. — Обработаю твою рану, — спокойно сообщил он, расстёгивая застёжку на её туфле. «Ну уж нет! — пронеслось в её голове. — Только через мой труп малознакомый парень увидит, а что самое страшное, будет прикасаться к моей обнажённой ноге под юбкой!» — Нет! Ни в коем случае! Я сама! — взвизгнула она не своим голосом и подскочила с дивана. Обувь слетела с её ступни с громким шлепком. — Сядь, — так же спокойно, но невероятно властно осадил её Мракс. И она послушалась, сама не понимая почему, будто находилась под воздействием Империуса. Он говорил так, словно был не просто студентом, а главным, единственным хозяином в стенах всей школы, словно требовал нерушимого, безоговорочного подчинения. Он мягко дотронулся до её лодыжки, его холодные, длинные пальцы медленно скользили выше, до самого изгиба коленки. Потянув за ленточку, фиксирующую тонкий шёлковый гольф, неторопливо и почти невесомо стянул его. Он делал это так, будто всю жизнь только этим и занимался: нежно, эротично, словно в замедленной съёмке. Оминис взмахнул палочкой и рана очистилась. Внизу живота Элли затрепыхались бабочки, крылышками нежно щекоча внутренности. Дыхание сбилось, дрожь пробежала по телу, словно мощный электрический импульс пронзил её от голени до самого сердца, которое бешено колотилось за рёбрами. Мелкие капельки пота выступили на шее. Закончив наносить сыворотку, он встал, подошёл к большому глобусу и что-то тихо шепнул ему. Глобус с характерным щелчком открылся. В нём было несколько стаканов и бутылка с янтарно-коричневой жидкостью. — Очередное зелье? — с игривой насмешкой спросила смущенная Элли, чтобы хоть как-то снять неловкое напряжение. — Огневиски шестилетней выдержки. Потушенный. Не люблю обжигающие напитки, — его слова звучали так, будто это было самое очевидное в мире. И не говори Сэллоу, что видела. Иначе уже к утру от тайника ничего не останется. — У него проблемы с алкоголем? — обеспокоилась она. Мракс, налив два стакана и заклинанием добавив в них лёд, вручил один ей, затем сел на противоположный от неё край дивана. — У него много проблем, особенно в семье, — с ноткой печали сказал он, оценивая запах напитка. — Себастьян кажется весёлым и необременённым проблемами… — задумчиво протянула она. — Правда, он нахмурился, когда разговор коснулся его сестры. Она сильно болеет? — Да. Он сам тебе расскажет, если посчитает нужным. Расскажи о себе, — его приказной, но мягкий тон скорее удивлял, нежели смущал. Это было то, что теперь Элли не любила больше всего — говорить о себе, рассказывать свою новую, выдуманную историю. Точнее, откровенную ложь. — Что ты хочешь знать? Но на один твой вопрос будет один мой, — она не хотела раскрывать карты так просто. Её внутренние демоны не позволили бы быстро открыться незнакомцу, несмотря на то, что она остро ощущала его желание найти контакт. — Откуда ты родом? — голос Мракса снова прозвучал, как тонкий клинок, рассекающий напряжённый воздух. — Франция, Лион, — без каких-либо эмоций бросила Элли. — У тебя практически нет акцента. Я знаю, как говорят люди, которые выросли во Франции. Говори правду, — нахмурился он. Ложь — это то немногое, на что Оминис не мог спокойно закрыть глаза. Ложь— порождает недоверие и страх. Страха в его жизни было и без того предостаточно, чтобы запускать его ещё и извне. Но было в этой девчонке что-то такое, что не давало ему просто игнорировать её, как всех остальных. — Родилась и росла в Лондоне. Всю осознанную жизнь, я провела во Франции, — призналась Элли, физически ощутив, как её история дала трещину. Работники Министерства говорили, что это рано или поздно произойдёт. Но чтобы обычный студент раскрыл нестыковки всего на второй день — это чересчур. — На каком факультете ты была? Веритэ́, Метри́з? — с идеальным французским произношением и знанием дела поинтересовался он. — Не-а, теперь моя очередь, — с хитринкой в голосе ответила она и сделала первый глоток напитка. — Ммм, это намного вкуснее того, что наливает Сирона, — с восторгом отозвалась она. Насыщенный и яркий пряный вкус остался на языке, но мягкий алкоголь не обжёг горло, а лишь прокатился по нему согревающим потоком. — Разбираешься в алкоголе? — изумлённо вскинул брови Оминис. — На самом деле, сегодня я пила впервые в жизни… — Скучно ты жила раньше, Гринн, — коротко, но обворожительно усмехнулся он. — Кто такой Слизерин? — не обратив внимания на его насмешку, коротко спросила она. — Хах, и на это ты решила потратить свой вопрос? — хмыкнул он, попивая огневиски небольшими глотками, и склонил голову на бок. — Это, как я сказал ранее, один из основателей школы. Разве этому не учат в Шармбатоне? — Меня не это интересует, и ты прекрасно это понимаешь. Гринн позволила себе лишь украдкой смотреть на собеседника, хоть и осознавала, что он её не видит — его палочка лежала на столике, но откровенно пялиться ей не позволяли манеры. Расчётливый, манерный, отстранённый, но в то же время заботливый и дружелюбный. В нем странным образом сочетались одновременно тепло и холод, огонь и лёд. Словно ты сидишь в промозглых зимних сумерках у костра, вдыхая запах снега и свободы. Запах, которым можно дышать вечно, только бы места в лёгких хватило. Только бы смелости хватило наслаждаться им. — Ладно, — уступая, кивнул Оминис. — Его род славится чистотой крови, даже слишком, — скривив лицо, он отвернулся, борясь с подступившей к горлу тошнотой, накатывающей при каждом упоминании о его семье, — а также обширными знаниями в области Тёмной магии и искусным владением ею. Все Мраксы — его прямые потомки. — Ты тоже владеешь ею — Тёмной магией? — недоумевала Элли. — Сейчас моя очередь задавать вопросы, — сухо и властно отчеканил он и залпом выпил всё содержимое своего стакана. Тема была слишком болезненной. — Нет. Я не владею и не хочу иметь с ней ничего общего. Как твоя нога? — Хах, и на это ты решил потратить свой вопрос? — хмыкнув, съязвила она, полностью повторив его слова и мимику; огорчало лишь то, что он был не в состоянии оценить это в полной мере. — Уже лучше, спасибо за помощь. — Доброй ночи, Элли. — Оминис резко встал, поставил пустой стакан на столик и бесшумно ушёл в сторону мужских спален. Она осталась одна со стаканом в руке, тоже сделала большой глоток и прошептала: «Спокойной ночи, Оминис». Но он её уже не мог слышать. Следующим утром Элли ждал очередной допрос, но в это раз гораздо менее приятный. Её вызвала «на ковёр» замдиректора — строгая профессорка Уизли. — Мисс Гринн, как это понимать? Вы и Сэллоу сражались с троллем в Хогсмиде? — Уизли стояла у своего рабочего стола, вскинув тонкие брови и с подозрением глядя поверх своих очков-половинок, отчитывала новую студентку. — Но это тролль напал на деревню, а не мы на тролля! — горячо и решительно выпалила девушка, чем привела профессоршу в ещё большее негодование. К счастью, подоспел профессор Фиг. Он влетел в кабинет, как Квоффл в кольцо, принеся Гринн не победные очки, а жизненно необходимое для неё спокойствие. — Доброе утро, профессор Уизли! В чём дело? Почему моя подопечная не на занятиях, а у вас в кабинете? — его голос был одновременно спокойным и требовательным, и он сразу же встал на защиту Элли. — Мисс Гринн, в компании мистера Сэллоу, вчера вступили в сражение с троллем в Хогсмиде! — продолжала сыпать сумбурными обвинениями она. — Да, я наслышан об этом. И что вас беспокоит?! Вы решили узнать не пострадали ли ученики? Тогда почему здесь не присутствует мистер Сэллоу? — пресёк посягательство на неприкосновенность подопечной Элеазар. На это рыжеволосой профессорке ответить было нечего. Её отношение к Элли выглядело явно предвзятым и неуместным. — Мы оба целы и невредимы. Я уже сообщила профессору Уизли, что это не мы напали на тролля, а он на деревню, — уверенно парировала студентка. — Мы можем быть свободны, Матильда? — Фиг бросил пронзительный, испепеляющий взгляд на коллегу. — Да, Элеазар, вполне, — Уизли побеждённо поджала губы и села за свой стол. Выйдя за дверь, профессор Фиг легко, ободряюще тронул Элли за локоть. — Как вы? Он был добрый, но немного бесшабашный для своего возраста. Его совершенно не заботили условности вроде возраста девушки, которая поборола тролля, или объяснений, почему вообще громила напал на неё. Старик гнул свою линию. — Всё, правда, в порядке, профессор, — с огромным облегчением выдохнула Элли. — Я не понимаю, как тролли попали в Хогсмид? — его больше беспокоила техническая сторона инцидента. — Фоллстрайт и Руквуд подослали их, чтобы схватить меня. Я подслушала их разговор в Хогсмиде. — Руквуд? Виктор Руквуд? — Фиг сморщил лоб, высоко подняв брови. Казалось, он в голове перебирает ингредиенты какого-то сложного зелья. — Да, вы знаете его? — Гринн резко вернула профессора в настоящее. — Он потомок древнего и уважаемого магического рода. — Да что же не так с древними родами в Англии? — пробормотала Элли, невольно сравнивая жизнь в Хогвартсе со своей прошлой жизнью. В старой школе тоже были богатые аристократические ублюдки, но они не пытались никого убить. — Элли, что вы имеете ввиду? — он посмотрел на неё с искренним непониманием, словно чувствуя, что она что-то недоговаривает. — Простите, профессор, это не важно, — осеклась она, осознав, что сказала лишнее. — Что же, если за вами охотятся и французские, и британские бандиты — дела плохи. Они хотят вас убить! — Я нужна им живой… — помедлив, прошептала она. Секрет, хранимый ею всю осознанную жизнь, вскоре должен был открыться, но не сейчас. — Я кое-что обнаружил касаемо главарей «Мантикор». Зайдите после занятий ко мне в кабинет. — До встречи, профессор Фиг! Занятия длились невыносимо, мучительно долго. Первой была история магии, где Элли познакомилась с профессором Бинсом — призраком в старинном костюме, который был соткан из тусклого воздуха. «Он, наверняка, умер от того, насколько скучен. И как можно ставить этот предмет первым уроком?» — думалось ей, погружённой куда угодно, но не в исторические повествования педагога. Половина студентов вообще не слушали монотонные речи призрака, вторая — вяло поддерживала головы руками, только бы не уснуть, среди них была и Элли. И лишь Оминис, пользуясь своим особым положением, слегка посапывая, нагло спал, уложив голову на руки на парте, пока его прытко-пишущее перо делало за него конспект. Вторым уроком стояла гербология. Занятие вела юная девушка — не более 19-20 лет. «Странная всё-таки школа, и правила в ней странные, и преподаватели», — размышляла Гринн, привыкшая к более традиционному укладу. Застоявшийся запах в теплице и мандрагора, которую она пересаживала, вывели Элли из себя буквально сразу. Крикливое растение было довольно взрослым и оглушило её. Поливая бадьян, она и вовсе выронила на бедолагу лейку и сломала его. У неё никогда не выходило ухаживать за растениями, и не имело значения, обычными или волшебными. Пришлось даже перевестись на другой факультет в Шармбатоне — там это не было чем-то из ряда вон выходящим. Но причина крылась не только в нелюбви к гербологии — Элли хотела стать аврором, использовать заклинания, боевую магию. Она мечтала делать что-то значимое, спасать, помогать людям. Профессорка Мирабель Гарлик, преподающая этот предмет воспринимала всё крайне мягко и, немного поговорив с новой студенткой, отпустила её, назначив время дополнительных занятий. Выходя из теплиц, Элли подметила, что там, помимо преподавательницы, оставался только Мракс. Внезапно она вспомнила, что Гарлик должна выдать ей горшки, инструмент и выделить стол для дополнительных занятий. Элли не хотела мешать общению профессорки со студентом и решила подождать, пока Оминис выйдет из теплиц, спрятавшись немного поодаль от входа, чтобы он её не заметил. После вчерашних событий в гостиной она была не готова с ним говорить. Спустя десять минут парень так и не вышел. Было время обеда, а она была голодна и начинала злиться. Гринн заметила маленькую щель в окне, которая, похоже, образовалась от крика её взрослой мандрагоры, и заглянула туда. Шок стиснул её в своём крепком кулаке, зазвенел в ушах, подступил противным вязким комком к горлу. Она оторопело раскрыла рот от увиденного: студент сидел на стуле, возле которого стояла Мирабель Гарлик, и её ладонь нежно гладила его щеку тыльной стороной, пока он что-то увлечённо рассказывал. Лица Оминиса видно не было, но Гарлик Элли видела чётко — она сияла. Улыбка не сходила с её лица, когда та склонила голову и оставила нежный поцелуй на его светлой макушке. Внутри Элли закипела такая злость и возмущение, которой она никогда в жизни ещё не испытывала. И, абсолютно не думая о последствиях, она ворвалась в теплицу. — Профессор Гарлик! — её голос прозвучал гораздо громче, чем она ожидала. Та, в свою очередь, будто кипятком ошпаренная, резко отпрянула от Мракса. — Вы должны выделить мне дополнительное место для горшков, так сказала профессор Уизли! — пискляво, но страшно уверенно проговорила слизеринка. — Да-да, конечно, хорошо, что вы напомнили! — в полнейшем шоке, с испугом в глазах сказала Гарлик. А Мракс быстро и бесшумно ретировался, растворившись за дверью. Студентка быстро выполнила всё, что от неё ожидали. Ни одного семечка не было проронено, горшки стояли идеальным рядом с наколдованными над ними тучками для полива. Элли проделала работу безукоризненно, только бы быстрее покинуть общество профессорки-совратительницы. — Я научилась. Спасибо. До свидания, — слизеринка круто развернулась на каблуках и вышла не дожидаясь разрешения преподавательницы. Она была слишком взвинченной. Резкий, но негромкий оклик заставил её мгновенно прийти в себя: — Что ты видела? — это был ледяной голос Оминиса. Элли застыла, не зная, что сказать. Банды, нападение, тролли — ещё ладно, но профессорка и студент — молодая, красивая и странноватая профессорка и Оминис, который занимал мысли и сны Элли последнюю ночь — это точно слишком. На секунду закрыв глаза, она призналась самой себе, что слишком много думает про этого высокомерного «представителя древнего чистокровного рода». Не в состоянии ответить ему, она медленно открыла глаза и просто убежала. «О да, сразить тролля и членов опаснейшей банды Франции — это я могу, а тут трусливо сбежала. Молодец, Гринн! Браво! Что будешь делать дальше?» Ответ пришёл сам собой — профессорка Уизли, как раз проходившая мимо, напомнила, что обед и отдых окончены и ей пора на занятие по защите от Тёмных искусств.