Убеги со мной!

***

Время. Прошло много времени с тех пор, как Санджи и Зоро выпустились из школы — целых семь лет. Ророноа к тому моменту уже стукнуло двадцать пять а Винсмоуку двадцать четыре. Блондин выучился на повара в университете и теперь работает в престижном ресторане. Нужно сказать, что повзрослев, он снял пирсинг, решив что он и так прекрасен. Зоро же в свою очередь, как бы тому не противился отчуился на автомеханика и всё так же занимается мотоциклами. Недавно даже открыл собственное «сто». Чтож, похоже это хобби действительно переросло во что-то куда большее. На улице был поздний вечер. Хотя правильнее было бы сказать, что перевалило за полночь. Блеклые звёзды в городском небе редко закрывали собой густые тёмные облака, которые разрезали небоскрёбы города-миллионика, в который они ещё давно переехали из провинции. Ророноа попивал слабоалкогольное пиво, стоя облокотившись на свой чёрно-зелёный мотоцикл. Он стоял около заднего двора ресторана, поджидая совсем заработавшегося, до гребанного часа ночи Санджи. Впрочем, так происходило почти каждый раз. Удивительно, как у него вообще остаётся любовь к работе. *скрип* Наконец-то, задняя железная дверь ресторана отворилась и оттуда вышел зевающий Винсмоук, потягивая руки и спину. За столько времени, он вытянулся в росте и стал куда более статным чем в школьные года. Как только Санджи вышел из задней части ресторана, Зоро сразу же уставился на него, и на его лице появилась ухмылка. При виде блондина, который спустя столько лет стал выше, а его лицо — более зрелым, и в целом он выглядел более взрослым... что-то глубоко внутри Зоро шевельнулось, когда он невольно задумался об этом. Он отошёл от мотоцикла и неторопливо направился к Санджи с пивом в руке. — Ты выглядишь так, будто вот-вот вырубишься. Они там тебя загоняли. Блондин перевёл усталые голубые глаза на Зоро и быстро протянул руки чтобы приобнять его после долгого дня разлуки. — Не волнуйся за меня. И вообще, тебе не обязательно каждый раз ждать меня после работы. Ты же знаешь что мы работаем до последнего гостя, — произнёс он с слабой улыбкой. Нужно отдать должное, они оба стали взрослыми и более сдержанными в эмоциях, пусть и не перестали любить друг друга. Санджи взглянул на банку пива в руке Ророноа и ловко забрал её. — И вообще, пить когда ты за рулём — вредно. — игриво добавил он. Зоро усмехнулся, когда Санджи забрал у него пиво и отругал его. Это была их привычная манера общения, свидетельство того, как хорошо они знали друг друга. Он обнял блондина за плечи и притянул к себе уставшего повара. — Тьфу, я всего лишь выпил одну банку пива, — возразил он грубоватым голосом, но в его глазах читалась нежность. — И ты знаешь, что я всегда тебя буду ждать. Ты слишком много работаешь. — По поводу пива.. — Санджи улыбнулся уголком губ и без всяких заминок отхлебнул, — ..ладно, ты отлично водишь даже не трезвый. Он вздохнул и неторопливо пошёл к мотоциклу, издалеко чётко кинув пустую банку в урну. — А про то что ты меня ждёшь.. боишься что твоего муженька изнасилует или убьёт маньяк? — шутливо сказал он. И да, Зоро как когда-то и хотел, относительно недавно подарил ему обручальное кольцо, которые сейчас блестели на их пальцах. Хотя и мраморные они до сих пор носили, но уже в качестве подвески на шее. Зоро приподнял бровь в ответ на поддразнивание Санджи, и на его губах заиграла ухмылка. Он последовал за блондином к мотоциклу и прислонился к нему спиной, скрестив руки на груди. — Мой муж может сам о себе позаботиться, — ответил он, скользя взглядом по лицу блондинки и запоминая каждую деталь. — Кроме того, мне нравится знать, что ты возвращаешься домой целым и невредимым. Не думай, что я перестану ждать тебя только потому, что ты ворчишь по этому поводу. Санджи только усмехнулся и когда залез на мотоцикл, облокотился вперёд локтями и упер о руки голову, с ехидной, дразнящей улыбкой. — О-о.. Так тебе нравится меня ждать? Как мило, — он наклонил голову на бок и быстро продолжил подстебывать, — или боишься что я начну приставать к официанткам и твоя харизма не вывезет? Сердце Зоро слегка дрогнуло от поддразнивающих слов Санджи, но он замаскировал это глубоким смешком и прищурился, глядя на блондина. — Да, мне нравится ждать тебя, идиот, — проворчал он, понизив голос на октаву. — И меня не волнуют твои жалкие попытки очаровать этих официанток. Он протянул руку и взъерошил Санджи волосы, слегка улыбнувшись. — Ты мой придурок. Думаешь, мне есть дело до того, что какие-то случайные дамы видят, как ты флиртуешь? Блондин только подставился под руку и прикрыв глаза улыбнулся, садясь ровно, чтобы дать Зоро место водителя. — Ай, только ты можешь так хорошо отбивать мои слова. Может они стали слишком банальными?.. — игриво призадумался он, так, словно его усталость как рукой сняло рядом с этим человеком. Зоро шагнул вперёд и занял место водителя, инстинктивно вцепившись руками в руль. Когда Санджи шутливо заметил что-то, Зоро повернул голову и посмотрел на блондина, его серые глаза блеснули нежностью. — Твои слова не банальны, идиот, — возразил он мягким голосом. — Просто предсказуемы. Я знаю тебя как свои пять пальцев. Он завёл двигатель, и мотоцикл с рёвом ожил. — А теперь заткнись и дай мне вести. Ты просто отдыхай. Закатив глаза, Санджи благополучно проигнорировал слова об отдыхе и положив руки ему на плечи с улыбкой пробормотал с ехидной ухмылкой. — Предсказуемы? Наверное мне стоит начать будить тебя кипятком.. Зоро почувствовал прикосновение рук Санджи к своим плечам и усмехнулся в ответ на слова блондина. Он прибавил газу, и в его глазах мелькнула игривость. — Только посмей, — огрызнулся он. — Я сброшу тебя с этого чёртова мотоцикла, если ты попытаешься. А твои драгоценные сигареты я выброшу в мусорное ведро. — Не-е-ет, только не мои сигареты! Я обещаю я буду хорошим мужем!.. — протянул блондин наигранно жалобным голосом, прижимаясь ближе, — стану домохозяйкой, начну стирать твои носки, нянчить детей а ты пахать на заводе, — шутливо закончил он. Зоро не смог сдержать смех, который вырвался у него при словах Санджи. Он включил передачу, собираясь ехать дальше. — Серьёзно? Ты — домохозяйка? — ухмыльнулся он, взглянув через плечо на блондина. — Я поверю в это, когда увижу, идиот. А ты — няня? Мне жаль детей, которым придётся иметь дело с такой стервой. Санджи только захохотал и встрепал волосы Зоро. — Пха-ха.. Ах ты ушлёпок! — прикрикнул он не без улыбки на лице и уткнулся в затылок Ророноа, чувствуя как ветер играет с его собственными волосами и вдохнул его запах. ...

***

Около двух часов ночи. В это время для парней было привычно не спать. Комната окутана мягким, тёплым светом лампы с абажуром, который разливается по стенам уютным янтарным оттенком. Тонкие отблески света играют на деревянном полу и мягких подушках, подчеркивая комфорт и теплоту небольшой квартирки-студии. На кухне тихо греется чайник, а на столе лежат книги и небольшая тарелка с легкими закусками. Воздух наполнен спокойствием, легким ароматом кофе и терпким запахом сигарет, дым от которых снова просочился с балкона по вине Санджи. Блондин потягиваясь в спине вышел с кухни. В руках у него была тарелка с печеньками и чашка чая с молоком. На самом Санджи был надет бархатный красный халат. Он сел на диван, поставив посуду перед собой и устало откинулся назад с глубоким вздохом. — Я заебался.. Зоро сидел в удобном кожаном кресле и листал автомобильный сайт с запчастями. Когда Санджи вошёл в комнату, он мельком взглянул на него. Зоро увидел усталость на лице блондина, и его охватило беспокойство. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок, — заметил он с ноткой беспокойства в голосе, откладывая ноутбук. — В последнее время ты слишком много работаешь. Эти придурки из ресторана не должны так тебя нагружать. Блондин подпёр руку головой и опустил взгляд на печеньки а за тем перевёл его на листы бумаги лежащие на углу стеклянного стола. Он закинул ногу на ногу и взял документы, просматривая их. — Они не загоняли меня. Просто я сам выбрал такую профессию и она мне нравится. Да и.. — он вздохнул и повернул бумаги лицевой стороной к Зорои разочарованно протянул, — ...у нас повышение стоимости квартиры? Серьёзно? И ты хочешь чтобы я больше отдыхал? Зоро мельком взглянул на документы, которые показал ему Санджи, и раздражённо нахмурил брови. Повышение арендной платы за их квартиру было настоящей головной болью и создавало дополнительную финансовую нагрузку. Он провёл рукой по волосам, и в его голосе послышалось раздражение. — Да, я видел. Ёбанные арендодатели, вечно находят способы выжать из нас побольше денег, — раздражённо фыркнул он. — Но дело не в этом, идиот. Ты выгораешь на работе из-за всех этих сверхурочных. Санджи вздохнул и переместился через расстояние между диваном и креслом, уткнувшись лицом в колени Зоро. — .. Давай переедем в коммуналку!.. — протянул он, не в силах сдержать нытьё, — я устал от взрослой жизни! И такими темпами я правда перестану любить свою работу.. Раздражение Зоро смягчилось, когда голова Санджи оказалась у него на коленях. Он машинально начал перебирать пальцами мягкие волосы блондина — знакомый жест, который немного успокаивал. — Идиот, — пробормотал он, прищурившись и глядя на жалующегося блондина сверху вниз. — Коммунальная квартира? Ты серьёзно хочешь жить с кучей идиотов и без возможности уединиться? Блондин только помотал головой, похоже, вообще не желая менять своё положение. — Нет, трахаться я хочу. А вот постоянно брать доп-смены — нет. Или ты хочешь чтоб я уволился и мы в жизни не расплатились? За то трахались... Рука Зоро на мгновение замерла в волосах блондина, пока он обдумывал слова Санджи. Он знал, с какими финансовыми трудностями они сталкиваются и какой груз ответственности лежит на плечах блондина. Но он также не мог игнорировать то, как это сказывается на человеке, которого он любит. — Думаешь, мне нравится смотреть, как ты вкалываешься до смерти, идиот? Но нам нужно как-то сводить концы с концами, — проворчал он с противоречивым выражением лица. — Я просто не хочу, чтобы ты выгорал, блин... И тут Зоро замолчал. В голове всплыла новость, новость которую он должен бы сказать блондину, но что-то весь день руки не доходили. Рука Ророноа так и осталась в светлых волосах Санджи. Новость, которую он узнал ранее в тот же день, всё ещё не давала ему покоя. Он смотрел на Санджи сверху вниз со стоическим выражением лица, но с болью в глазах. — Послушай... — начал он тихим голосом. — ...мне нужно тебе кое-что сказать. — М-м?.. — протянул Санджи подняв голову и уселся к нему на колени немного беспокойно кинув взгляд, — ..говори конечно, но что-то мне совсем не нравится твой тон. Зоро глубоко вздохнул и инстинктивно обнял блондина, прижав его к себе. Он знал, что ему нужно просто взять себя в руки и выговориться. — Сегодня утром мне позвонили из больницы, — начал он ровным, но полным боли голосом. — Моя мать... скончалась прошлой ночью... от передозировки наркотиков. Его голос слегка дрогнул, когда он продолжил: — И ещё кое-что... насчёт её квартиры... — Зоро... — пробормотал блондин чувствуя что сердце ужасно сжалось от постепенного осознания ситуации. Он знал, что мать Зоро никогда не была для него чем-то важным или хотя бы тёплым воспоминанием, разве что в глубоком детстве. Но сейчас, так резко узнавать об этом. Санджи обхватил лицо Ророноа руками чтобы тот посмотрел ему в глаза и увидел поддержку. — Боже, и ты весь день молчал? Ты.. Она.. Да какая к чёрту квартира!.. — после этих слов он резко обнял парня, притянув ближе. Зоро прижался к нему, крепче обнимая блондина. Плотина эмоций, которую он сдерживал весь день, дала трещину, и он судорожно вздохнул. — Да, я... справлялся с этим, — пробормотал он. — Не хотел тебя обременять. А в квартире... там бардак. Это ебучий притон. Он уткнулся лицом в плечо Санджи, находя утешение в его присутствии. Блондин точно так же глубоко и прерывисто вдохнул воздух и выдохнул в плечо Ророноа. — ...Я с тобой, мы справимся, — прошептал он горьким голосом. Они утешали друг друга. Так было всегда и мало что изменилось с школьных времён, даже спустя долгих семь лет, когда, они, казалось бы уже стали взрослыми. Словно между ними так и осталась эта красная нить первой влюблённости. Первой поддержки, которую в этом жестоком мире, два парня получали лишь друг от друга. Зоро крепче обнял блондина, слушая его слова. Казалось, что с его плеч свалился тяжкий груз, как только он услышал это обещание. — Да, — пробормотал он, уткнувшись в плечо Санджи. — Мы вместе. Он мысленно вернулся в их школьные годы, в то время, которое они провели вместе. Было безумием думать о том, как далеко они продвинулись с тех пор. Но, несмотря на все трудности и испытания... они всё ещё были здесь, держались друг за друга. Санджи замолчал. С того времени когда Зоро в последний раз видел мать утекло уже много воды. Но ему было важно хотя бы просто знать, что на душе у его человека. — Зоро.. Это всё так резко... — он повернул голову Ророноа ровно так, чтобы их глаза могли встретиться и ещё немного помолчать, — ..что ты чувствуешь к ней? Зоро встретился взглядом с Санджи. На его лице отразилась смесь противоречивых эмоций. В его глазах читалась горечь, но в то же время была видна уязвимость. — Честно... я не знаю, — признался он хриплым от сдерживаемых эмоций голосом. — Она никогда не была мне настоящей матерью. Просто человеком, который обеспечивал меня самым необходимым. Я не разговаривал с ней много лет, ты и сам знаешь. Он замер, крепче сжимая талию блондина, и судорожно вдохнул. — Но... мне всё равно почему-то больно... Санджи вздохнул и положил голову на бок, на плечо Зоро, начав ветренно, успокаивающе рисовать пальцами неясные узоры в его волосах. — Может быть, ты не успел ей многого сказать.. — понизив голос на октаву, почти прошептал он. Зоро закрыл глаза. Успокаивающее прикосновение пальцев Санджи к его волосам помогло ему расслабиться, несмотря на бушующие внутри эмоции. Он подался навстречу прикосновению, и с его губ сорвался тихий вздох. — Да, может быть... я не знаю. Он на мгновение замолчал, обдумывая слова Санджи. — Может, это глупо, но... в глубине души я жалею, что наши отношения не сложились. Но теперь уже слишком поздно. Санджи замолчал в унисон с ним, вслушиваясь в слова и нервно поджимая губы. В комнате повисло молчание. Всё что он знал о матери Зоро — это то, что она была.. не лучшим человеком. Что там, он даже ни разу не видел её, разве что, на старых фотографиях, ещё до того как она стала употреблять наркотики. И проблема была в том, что он хотел поддержать, но толком не знал как. — У меня ведь тоже.. это.. мама умерла. Правда я тогда маленький был. Но она была... хорошим человеком. Лучшим. Я бы всё отдал лишь бы снова её увидеть. — произнёс он, стараясь подбирать слова и не сильно запинаться. Голубые глаза опустились вниз, а за тем он положил руку на щёку Зоро, всматриваясь в его нервное лицо с закрытыми от душевной усталости глазами. — Хочешь, я буду твоей мамой? — даже сквозь призму грусти, шутливо сказал он, кое-как натянув улыбку на уголок губ. Зоро открыл глаза, и на его лице появилась тень улыбки, когда он услышал попытку Санджи пошутить. Несмотря на печаль, которая всё ещё тяжким грузом лежала на его сердце, уголки его губ слегка приподнялись. — Идиот, — проворчал он, но в его голосе не было настоящей злости. — Как будто ты мог бы быть моей мамой. Он протянул руку и легонько щёлкнул Санджи по лбу. Его прикосновение было нежным. Блондин потер лоб и зашипел, не в силах сдержать смешки. Другой рукой он стал нарочито гладить его по волосам. — Хех, ну а что? Я забочусь о тебе, кормлю, смотрю чтобы ты одевал чистую одежду и не гулял невисть где. По моему я стану отличной мамой. Единственное что придётся убрать постельные ублажения.. — продолжил иронизировать он, пытаясь разбавить обстановку. Зоро закатил глаза, но улыбка на его лице стала шире. Шутка блондина помогла ему немного расслабиться. — Да, конечно. Ты кормишь меня и следишь за тем, чтобы я выглядел презентабельно. Вот и все твои «мамочкины» инстинкты. Он не смог сдержать тихого смешка и покачал головой, изображая притворное раздражение. — И постельные игрища остаются. Ни за что на свете мы от них не откажемся. Именно там и происходит всё самое интересное. Блондин почти удовлетворённо вздохнул и снова раскинувшись сел на колени Зоро положив на него голову. Когда прошла пауза для того чтобы "снизить градус накала" ситуации, он снова перевёл тему, чтобы не оставить её незавершённой. — Ну.. А если так подумать на самом деле, это.. то трудное прошлое с которым ты пытаешься распрощаться. Я не знаю, стоит ли вообще переезжать в ту квартиру, ведь с ней у тебя связаны... мягко говоря не лучшие воспоминания. — тактично пролепетал он. Улыбка Зоро слегка померкла, когда разговор снова зашёл о квартире его матери. Он задумался и на мгновение замолчал, обдумывая слова Санджи. — Да... ты прав, — сказал он наконец. — Это не то место, с которым связаны приятные воспоминания. Но... Он замолчал и слегка крепче сжал талию Санджи. — ..Но это может стать началом чего-то нового, понимаешь? Мы могли бы создать новые воспоминания. Может быть, это шанс... оставить прошлое в прошлом. Блондин улыбнулся и с слабой улыбкой потрепал его по волосам, потому что это был довольно.. позитивный и правильный настрой для человека вроде Зоро. — Ты ж моя умничка, голова-трава, — довольно произнёс он, а затем добавил, — но.. тут другой вопрос: готов ли ты к этому? Зоро весело фыркнул и закатил глаза, но его лицо смягчилось от этого нежного жеста. — Эй, смотри, кого ты называешь "умничкой", Завитушка, — парировал он. Когда Санджи задал следующий вопрос, выражение лица Зоро стало более серьёзным. Он на мгновение задумался, прежде чем ответить. — Да... — сказал он твёрдым голосом. — Я готов. Мы справимся. Мы вместе с этим справимся. Блондин устало положил голову на его его грудь, устало прикрыв глаза и натянув на губы слабую улыбку, пробормотал: — Ну вот и хорошо. Посмотрим уже завтра как всё сложится. Думаю сейчас.. — голубые, слегка приоткрытые глаза прошлись по комнате и остановились на частый стрелке в полтретьего ночи, — .. думаю нам обоим стоит отдохнуть. Зоро согласно кивнул и нежно погладил Санджи по спине. — Да, ты прав. Нам нужно отдохнуть. Это был долгий... день. Он взглянул на часы, и с его губ сорвался вздох. — Чёрт, уже почти три часа ночи. Нам нужно поспать, идиот. Санджи выдохнул и неохотно встал с колен Зоро, сонно покряхтев прежде чем завалиться на кровать. После чего потянулся и прохрустел спиной, во время сего действия бархатный халат слегка оголил его бёдра. — Ух.. Двадцать четыре, старость не радость.. — шутливо сказал он. Зоро закатил глаза в ответ на драматичную жалобу Санджи на старость. — Да-да, ты теперь практически старик. Едва можешь двигаться, не жалуясь. Он усмехнулся и повалил Санджи на кровать, навалившись на него всем телом. Его руки опустились на бёдра блондина, где халат задрался, обнажив бледную кожу. — Я покажу тебе, старик, что значит быть молодым, — пробормотал он, и на его губах заиграла самодовольная ухмылка. — М-м-м.. — тихо простонал блондин, не без игривости в голосе. Он повернул голову обратно на Зоро и слегка замялся. Было бы наверное не очень красиво заниматься близостью после новостей о смерти его матери. По крайней мере неловко. — Ты.. хочешь расслабиться? — спросил спокойным тоном Санджи, наклонив голову на бок; его голубые глаза были всё также наполнены глубоким беспокойством. Зоро заметил беспокойство в глазах блондина. Его собственное выражение лица смягчилось, и он слегка кивнул в ответ. — Да... Да, хочу, — пробормотал он усталым голосом. Он повернулся и лёг рядом с Санджи на кровать, прижавшись к нему. — Это поможет мне расслабиться... ненадолго забыть обо всём, — тихо сказал он и убрал прядь светлых волос с лица Санджи. Блондин только инстинктивно обнял его в ответ, запустив руку в зелёные волосы, кладя ногу на бедро Зоро. — Тогда давай, — с ноткой вызова пробормотал он, — сделаешь меня своей сучкой? Можно сказать, что за столь долгое время того, что они вместе, блондин в край раскрепостился. От слов Санджи глаза Зоро потемнели, а на лице медленно расплылась ухмылка. Он наклонился к блондину, и его горячее дыхание коснулось кожи Санджи. — О? Ты думаешь, что можешь вот так просто командовать мной? — тихо пробормотал он, а затем внезапно схватил Санджи за шею и грубо поцеловал. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Зоро весело фыркнул. — Думаю, я могу сделать тебя своей сучкой, раз ты так мило просишь. Санджи едва подавил ухмылку, как вдруг Зоро опустился ниже и задрав его бархатный халат, стянул нижнее бельё, коснувшись языком входа. Это этого действа, он застонал, вцепившись руками в волосы Ророноа. — Мн-х.. Ты так резко переходишь к делам? Даже вылизать меня захотелось? — подразнить он, вздрогнув и извиваясь от ощущения языка проникающего внутрь. Ухмылка Зоро стала ещё шире, когда он почувствовал, как тело Санджи содрогнулось под ним. Он отстранился, и его лицо потемнело от желания. — Не будь таким самоуверенным, идиот, — пробормотал он хриплым от желания голосом. — Но да, я хочу попробовать тебя на вкус. У тебя с этим проблемы? Он поцеловал внутреннюю поверхность бедра Санджи и стал спускаться поцелуями к его паху. — Заткни свой умный рот на какое-то время. Ты ещё много чего скажешь, когда я с тобой закончу. Блондин прерывисто вдохнул, когда Ророноа стал опускаться ниже, его руке ещё лениво вырисовывала узоры в волосах парня. — Мх.. тебе остаётся надеяться что я кончу не так быстро, — пробормотал он, глядя на Зоро между своих ног. Зоро тихо усмехнулся и, крепко сжав бёдра блондина, посмотрел на него с забавной ухмылкой. — О? Ты думаешь, что сможешь кончить так быстро? — бросил он вызов, слегка усилив хватку. — Посмотрим. Не предупредив больше ни словом, он наклонился и одним быстрым движением взял плоть Санджи в рот — достаточно глубоко, чтобы блондин не смог долго сдерживаться. От этого действия, Санджи только сдавленно застонал, чуть сильнее сжав волосы Зоро. Его лицо запылало, а на глаза опустилась пелена возбуждения. Он слегка погладил его голову, но тем не менее, грубовато надавил, чтобы тот не отстранялся. — Похоже, на сегодня у нас немного другие планы. Я то думал что ты хочешь жестко отодрать меня, а ты послушный щеночек, — с ухмылкой пробормотал он, но не без нежности. Зоро заворчал, когда его назвали послушным щенком, но его протест угас, когда он продолжил ласкать его ртом, кружа языком вокруг его головки. Он взглянул на Санджи со знакомым вызывающим блеском в глазах. В этом взгляде читалась неприкрытая страсть, искра, которая так и говорила: — Скоро ты будешь умолять меня. Он на мгновение отстранился, и его голос зазвучал хрипло от желания. — Не зазнавайся, Завитушка. Я только начинаю и гарантирую, что от тебя ничего не останется, когда я с тобой закончу. — Ты опять превращаешь секс в соперничество? Ладно.. — после этих слов, блондин грубо надавил на макушку Ророноа, заставив того снова взять орган поглубже в рот, — посмотрим, как тебе это.. Глаза Зоро слегка расширились от внезапной силы, с которой его обхватили, и он инстинктивно сжал кулаки, но не стал вырываться. Вместо этого из его груди вырвался мрачный смешок, и он позволил Санджи взять всё под свой контроль. Он сжал бёдра блондинки так сильно, что на них остались синяки, словно беззвучно говоря: Ладно. Ты выиграл этот раунд. Но когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, — губы распухли, дыхание было прерывистым, — он одарил Санджи совершенно безумной улыбкой. — Тц... И это всё, на что ты был способен? — хрипло насмехался он, прежде чем резко перевернуть их и прижать его к кровати. В его штормовых серых глазах горел хищный огонёк, и он был слишком голоден, чтобы остановиться, независимо от того, станет ли это своего рода битвой между ними или нет, потому что, по правде говоря... Он уже давно проиграл, когда дело дошло до выбора между правильным и неправильным в вопросах любви, особенно в контексте отношений между этими двумя идиотами, которым каким-то образом удалось влюбиться друг в друга ещё сильнее, несмотря на все ломающие, ебаные препятствия, возникавшие на их пути на протяжении многих лет с момента их первой встречи в школьные годы... И вот, не произнеся больше ни слова вслух (если не считать нескольких бормотаний здесь и там), Ророноа приступил к выполнению своего обещания. Санджи застонал от ощущения как тот входит. Он поддатливо выгнулся в спине и упёрся щекой в простынь, невольно протягивая руку и сжимая ладонь парня. — Мхн.. Зо-ро.. — простонал он, с ноткой привязанности. У Зоро перехватило дыхание, когда он услышал своё имя — тихое, страстное, его. Он крепче сжал руку Санджи и с каждым толчком проникал в него всё глубже. — Блять, — прорычал он себе под нос. — Ты ахуенный, солнце. Другой рукой он обнял блондинку за талию, притянув её к себе так, что между ними не осталось ни миллиметра пространства — не только физического, но и эмоционального, потому что даже сейчас, после стольких лет любви, несмотря на взлёты и падения, они всё ещё были вместе. Не было ничего более настоящего, чем то, что происходило здесь и сейчас; ничего более чистого, чем осознание того, что они оба находятся именно там, где должны быть: запутавшиеся в простынях (и конечностях), шепчущие обещания на покрытой потом коже, как два идиота, у которых всё равно не было бы шансов выжить друг без друга. Так ли это на самом деле? Дело было уже не в победе и не в поражении, если уж на то пошло... Дело было не в чём-то одном, а во всём сразу, в едином моменте, пережитом наедине за закрытыми дверями, где существовали только две души, которые в любом случае были важнее всего остального за пределами этих стен, возведённых вокруг них давным-давно... И Ророноа продолжал неустанно двигаться, пока оба не потеряли способность ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы составлять связные предложения, не сводящиеся к вздохам и стонам, которые сливались воедино. *скрипы матраса стали понемногу стихать.* Блондин издал стон, после оргазма, устало плюхнувшись на кровать. Голова немного кружилась, а голубые глаза были закрытыми. — Боже.. ха.. это было хорошо. Даже не так.. это было ахуенно, — едва внятно пробормотал он под нос. Он тихо всхлипнул, ощущая как Зоро выходит и звука шелестящего пакета, от снятого презерватива. Ророноа лёг рядом. Зоро тихо усмехнулся, всё ещё слегка задыхаясь. Он обнял Санджи за пояс и притянул к себе, его грудь всё ещё слегка резко вздымалась. — Я же говорил, что устрою тебе хорошие потрахушки, — пробормотал он, на мгновение прикрыв глаза, а затем снова открыв их и взглянув на блондина. — Ты уверен сможешь ходить завтра? Санджи прерывисто набрал воздуха прокуренными лёгкими и слабо улыбнулся, тоже открыв глаза. — Можешь не переживать. Мы делали вещи и похуже, — он выдержал паузу, сменив взгяд на более искренний и спокойный, — а чтобы пойти завтра в квартиру твоей покойной матери, у меня хватит сил. Я же обещал что буду с тобой. Его рука уверяюще положив руку на руку Зоро. Выражение лица Зоро смягчилось после слов Санджи, и в его тревожных глазах мелькнуло что-то тёплое и благодарное. Он крепко поцеловал блондина в лоб. — Да... да, я знаю, что так и будет, — пробормотал он, уткнувшись ему в кожу. Он накрыл руку Санджи своей и крепко сжал её, словно боялся, что даже этот короткий миг между ними может ускользнуть слишком быстро. — Спасибо тебе за это. И тут, Зоро задумался, смотря на засыпающее, расслабленное тело Санджи рядом с собой. Его мать умерла. Пусть она умерла от передоза наркотиков, и с ним это никак не связано, но он задумался: а что если, когда-нибудь потеряет Санджи? Того, кто значит для него целый мир. Пальцы Зоро нежно очерчивали изгиб плеча Санджи, пока он смотрел на спящего друга. Внезапно его охватил первобытный страх, который когтями впился ему в грудь. Потеряю ли я когда-нибудь и тебя тоже? Эта мысль была невыносима. О матери он вспоминал в последнюю очередь; её смерть не принесла ему ничего, кроме облегчения от старой боли. Но Санджи… Он резко выдохнул через нос и ещё раз поцеловал блондинку в висок — на этот раз дольше, чем нужно, — словно скрепляя невысказанное обещание прикосновением к коже: Я тебя не отпущу. Его хватка на Санджи почти незаметно усилилась, а затем снова ослабла, став скорее нежной, чем отчаянной, потому что, несмотря на всё, что происходило за пределами этих стен несмотря на боль, потери и неумолимо текущее время, теперь они были только вдвоём: их тёплые тела сплетались под общими одеялами, а лунный свет падал на подоконник, где лежала их одежда, сброшенная во время страсти, которая всё ещё слабо тлела даже спустя несколько часов... И вот Ророноа тоже наконец закрыл глаза и заснул, уткнувшись лицом в изгиб шеи единственного человека, который был для него важен, независимо от того, что произойдёт на следующий день или в любой другой день после этого... ...

***

Уснув, парни проспали около девяти часов, из за усталости, а так как был выходной, они со спокойной душой, (или не совсем), поехали на осмотр квартиры. *скрип* Проворот ключа и вот, парни вошли на порог. В этой квартире, где когда-то кипела жизнь на грани, теперь царит глубокая тишина и мёртвая пустота. Стены, когда-то залитые химерными рисунками и пятнами, покрылись пылью и трещинами. В воздухе повис холодок – не просто физическое ощущение прохлады, а холод внутренней заброшенности и забвения этого проклятущего места. Легкие сквозняки, проходящие через разбитые окна и щели, приносят с собой запах прелой плесени и запустения, исчезнувший гул жизни заменён зыбким эхом прошлого. Пол покрыт слоем грязи и обломков, следы прежних обитателей стерлись, но их присутствие всё ещё словно витает в пустоте. Зеркала и стекла давно помутнели, мебель разбросана или сгнила, оставляя за собой ощущение недописанной истории. Чувствуется холод в душе самого помещения — оно словно застывшее между прошлым и настоящим, наполненное призраками пережитых страданий и забвения. Словно здесь сгнила жизнь. Блондин присвиснул, сунув руки в карманы джинс и пройдя внутрь. — М-да, кажется, это место стало только хуже за семь лет. Ну и вонища.. — хотя, казалось, он раньше говорил тоже самое, если иметь ввиду запашок. Выражение лица Зоро не изменилось, когда он окинул взглядом окружающее пространство. Он прошёл дальше в квартиру, на мгновение задержался, чтобы осмотреться, а затем повернулся к Санджи, приподняв бровь. — Выглядит так же, как и семь лет назад, — прямо сказал он. Он опустился на колени и поднял с пола какой-то обломок, раздавил его в руке, а затем выпустил сквозь пальцы. От этого движения поднялась пыль, наполнив воздух затхлым запахом разложения и запустения. Санджи закашлял от поднявшейся пыли и помахал у лица рукой. — Тьфу, блять, идиот, что ты там уже трогаешь? — проворчал он, прищурившись и наклонившись. В пыли лежал осколок стекла с разбитой старой семейной фотографии. На нём был изображён маленький Зоро, около пяти лет, может чуть старше, а за его спиной — его мать. Счастливая, с милой улыбкой и добрыми глазами, обнимающая сына позади. Непоодаль от самой фотографии — на полу следы засохшей крови и влипшие пятна непонятного происхождения. — Похоже.. она смотрела на это фото перед смертью, — едва смог выдавить из себя блондин, выдвигая гипотезу. Выражение лица Зоро помрачнело, когда он увидел осколки того, что раньше было фотографией. Он стиснул зубы, и на мгновение в его глазах что-то вспыхнуло — что-то искреннее и неподдельное, прежде чем оно снова было скрыто под маской безразличия. Он без колебаний шагнул вперёд, раздавив ещё один кусочек просто потому, что мог. — Неважно, — хрипло пробормотал он. — Эта женщина перестала быть моей матерью задолго до того, как снова могла бы меня увидеть. Его тон был ровным — скорее утверждение, чем что-то ещё, — но в нём чувствовалось скрытое напряжение, приправленное старой болью, несмотря на то, как сильно Ророноа пытался скрыть её за стеной, возведённой за годы выживания на улицах в одиночестве, пока все остальные проходили мимо, делая вид, что не замечают ни его, ни беспорядка, который он оставлял за собой, куда бы ни шёл... И вот, не произнеся больше ни слова потому что, серьёзно? Какой смысл в разговорах, когда правда прямо перед ними? Зоро просто отвернулся от разбитых останков прошлой жизни, прожитой в этих проклятых стенах, и продолжил идти вглубь квартиры, как будто ничего не произошло, хотя всё внутри него кричало об обратном… Санджи только печально посмотрел на Зоро, идущего дальше в одну из комнат, судя по всему, свою бывшую комнату. Через несколько мгновений блондин сел на корточки и не смотря ни на что, с слабой улыбкой поднял фотографию из осколков, аккуратно оттряхивая от пыли. — Ты был... милым в детстве, — с слабой улыбкой пробормотал он, разглядывая фото, — .. Кажется, тогда ты только пошёл в первый класс.. — с странным тёплом произнёс он. Зоро замер на полуслове, услышав слова Санджи, и так и остался стоять спиной к нему. Его пальцы дёрнулись, а затем сжались в кулаки. Он не оглядывался — не мог оглянуться, — но напряжение в его плечах было очевидным. — Положи это, — резко сказал он низким и грубым голосом, в котором слышалось нечто среднее между предупреждением и мольбой. Прошла секунда в тишине, прежде чем Ророноа наконец повернулся к нему лицом. Выражение его лица было мрачным, но не столько злым, сколько... обиженным. Как будто даже этот маленький жест, свидетельствующий о том, что он держится за прошлое, причинял ему боль сильнее, чем любая физическая рана... И, возможно, это осознание ранило сильнее всего, потому что они стояли среди руин прошлой жизни и каким-то образом умудрялись крепче прижиматься друг к другу, хотя уже должны были знать, что к чему. — Но почему..? — тихо, почти наивно спросил блондин, вставая на ноги и бережно сжимая в руках фото, поднял взгляд голубых глаз на серые глаза Зоро, — она ведь сжимала это в руках, перед своей смертью. Может быть, она сожалела? При этих словах в глазах Зороса мелькнула боль, и ему пришлось отвести взгляд в сторону, к окну. Солнечный свет за окном был слишком ярким, а небо — слишком чистым. Из-за этого всё остальное в этой разрушенной квартире казалось ещё мрачнее. Он горько усмехнулся, а затем вздохнул и провёл рукой по волосам. — Это не имеет значения, — сказал он наконец. — Она не сожалела. Она не могла никогда сожалеть. Санджи подошёл к подоконнику, встав рядом с Зоро и тоже посмотрел на свет за окном, пробивающийся сквозь потрёпанные шторы. — Откуда тебе знать? — возразил блондин. Он прикрыл глаза, ложа фото на подоконник и вынимая пачку сигарет из кармана, зажал одну между губ и прикурил, чиркнув зажигалкой. Смотря на запечатлённый момент прошлого Зоро, он не мог не чувствовать какой-то тяжкий камень на душе. Но в то же время, чувствовал, что разговор поможет избавиться от этого чувства незавершённости. — Может быть, она действительно раскаивалась и даже любила тебя. В каком-то смысле. Я не знаю.. — пробормотал он, выдыхая дым в задумчивости, — ...просто, иначе, для чего бы ей перед гибелью смотреть на фотографию, где был ты. От слов Санджи у Зоро свело челюсти, но он по-прежнему не сводил глаз с пыльного подоконника, на котором лежала фотография. Он протянул руку и схватил её, а затем сунул в карман — подальше от посторонних глаз. — Потому что она была слабой, — резко бросил он. — Не раскаивающейся — слабой. Из тех, кто цепляется за воспоминания, потому что не может взглянуть правде в глаза. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы и искоса взглянул на Санджи. В его серо-стальных глазах мелькнуло что-то дикое. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы и искоса взглянул на Санджи. В его серо-стальных глазах мелькнуло что-то дикое. — Думаешь, любовь что-то исправляет? Нет, не исправляет. Ророноа сделал паузу и раздавил очередной бычок от сигареты, чтобы хоть чем-то занять беспокойные руки, которые сейчас не должны были дрожать... Затем тише, он добавил: — Она ушла. Это всё, что мне нужно о ней помнить. Санджи стряхнул пепел, на и без того грязный пол. Вряд ли от этого произошла бы катастрофа загрязнения, так что он особо об этом не заботился. После чего, блондин перевёл голубые глаза, наполненные желанием помочь, поговорить о том что на душе, да просто *быть рядом.* Он мягко, осторожно положил ладонь, касаясь тонкими пальцами плеча Зоро и наклонившись, оставил короткий, утешающий поцелуй на его губах, прошептав в лицо: — Ты уверен, что ненавидишь её даже сейчас? У Зоро перехватило дыхание, когда Санджи поцеловал его. Его руки, сжимавшие край подоконника, безвольно опустились. Он долго не отвечал — просто смотрел на эту чёртову фотографию, спрятанную в кармане, как будто она была чем-то опасным, а не просто... утраченной. Затем, наконец, он сказал: — Я не ненавижу её, — грубо признался он. — Ненависть означала бы, что мне не всё равно и я готов тратить на это силы. Он повернулся к Санджи с выражением лица, которое в кои-то веки было до боли открытым — между ними больше не было стен, кроме, может быть, последней упрямой преграды, скрывающейся за рёбрами, которые и так были широко раскрыты… — Но да, — тихо добавил Зоро, словно признаваясь в какой-то тайне, которую он больше не мог хранить в одиночку, нравилось ему это или нет. — Может быть иногда я тоже мечтаю, чтобы всё было по-другому... Санджи наклонил голову на бок и положил руку на карман Зоро, где скомканно и небрежно лежало фото. — Знаешь, в крайнем случае.. в этот момент она ещё не употребляла. Она начала это делать.. как ты говорил, когда тебе было лет одиннадцать. Так почему бы, хотя бы не сохранить воспоминания о детстве, — он поднял глаза и прошептал, — это ведь всё что у тебя осталось от памяти о ней. И... о мёртвых либо — хорошо, либо — никак. Зоро ещё сильнее стиснул зубы, но на этот раз не стал спорить. На его щеке дёрнулся мускул, когда он стиснул зубы, переводя взгляд с Санджи на проклятую фотографию в кармане. — Тебе правда хочется, чтобы мне стало легче, да? — пробормотал он, а затем — к собственному удивлению — тихо рассмеялся. Это был невесёлый звук, но всё же... не такой холодный, как обычно. Блондин слабо улыбнулся уголком губ. — Конечно, я же люблю тебя, — произнёс он, тихим, нежным голосом, а после потушив окурок об сломанную раму окна, обнял его, — я твой муж. Зоро резко выдохнул через нос — это было что-то среднее между смехом и признанием поражения. — ...Да, — хрипло пробормотал он, крепче обнимая Санджи за талию, словно пытаясь зацепиться за что-то реальное в этом хаосе призраков и гниющих воспоминаний. — Мой муж. Он на секунду прижался лбом к плечу блондинки, а затем слегка отстранился — ровно настолько, чтобы снова встретиться взглядом с этими голубыми глазами. Выражение его лица было мягче, чем обычно, несмотря на то, что между ними всё ещё висела тяжёлая атмосфера... После чего, он тихо добавил: — ...Спасибо, что каждый день терпишь меня, этакого идиота... — Дурак, я буду теперь твою морду до конца своих дней, — шутливо сказал блондин, слабо улыбнувшись. Глубоко вздохнув, Санджи прикрыл глаза, а после, открыв, в очередной раз окинул взглядом пустую, пыльную комнату, по которой своевольно гулял ветерок. — Думаю, тебе стоит просто отпустить это. А жизнь в этом месте, морально явно не пойдёт тебе на пользу. Сделаем ремонт и продадим её, — предложил выход он, снова посмотрев на лицо Зоро, — всё будет хорошо, мы вместе. Одной рукой, он достал из под рубашки белое мраморное кольцо на верёвочке, которое давным давно подарил ему Зоро, и их кольца, до сих пор, служили неоспоримым символом связи. Пальцы Зоро инстинктивно сжали такое же чёрное кольцо на его собственной цепочке, когда он увидел, как Санджи достаёт его двойника. — Тьфу... Да, ты как всегда прав, Завитушка, — грубо пробормотал он, но в его словах не было настоящей злости — только знакомая грубоватая теплота, которую он приберегал только для таких моментов, когда стены наконец рушатся и сквозь трещины проглядывает что-то более мягкое... Он протянул руку и провёл большим пальцем по мраморной поверхности, а затем свободной рукой притянул его к себе за талию и снова прижался лбом ко лбу блондина, глубоко вдыхая аромат дыма и дома, которые теперь неразрывно переплетались. Что ещё имело значение за пределами этого места, кроме них двоих, стоящих среди руин прошлой жизни и каким-то образом умудряющихся держаться на ногах, несмотря на всё, что пытается их повалить... Поэтому, не произнеся больше ни слова вслух, потому что не особо был смысл в разговорах, которые всё равно ни к чему не приведут. Ророноа просто обнял Санджи крепче, чем когда-либо прежде, молча пообещав себе, что не отпустит его в ближайшее время, что бы ни случилось на следующий день или в любой другой день после этого... Санджи, устало вздохнул, откинувшись машкушкой в его шею, и прижался ближе, переводя взгляд на солнечный свет за окном, словно, мысленно выделяя метафору на будущее. — Знаешь, как бы то не звучало, печально или радостно, ты... стал одной из самых важных историй в моей жизни. И наверное, воспоминания связанные с тобой, я никогда не смогу отпустить.. даже если мы разойдёмся..- Он прервал собственные слова и с очередным коротким вздохом, поднял голову, встретившись голубыми глазами с Зоро, пока на его лице расползлась слабая улыбка, — В общем, я просто хотел сказать что люблю тебя. Зоро тихо рассмеялся и поднял руку, чтобы обхватить лицо Санджи, нежно проведя большим пальцем по его щеке... Словно обещание. — Да... да, я знаю, что любишь... — тихо произнёс он, ещё немного понизив голос, — как будто размышлял вслух, а не разговаривал с Санджи. Затем, наконец, серые глаза встретились с голубыми, и лёгкая улыбка, игравшая на его губах, стала ещё мягче — почти слишком мягкой, — когда Зоро сказал: — ...Но я люблю тебя куда сильнее, идиот. И вот, стоя под тёплым светом солнца, исходящего из давно разбитых окон, среди пыльных штор в старой квартире, которая, можно сказать стала пристанищем для печали и душевных шрамов, две души, безмятежно смотрели друг на друга. Они не переживали, они не боялись, потому что просто знали, — никто и ничто, вряд ли сможет остановить их или сломить. А если будет такое препятствие, которое будет казаться более непреодолимым чем они рассчитывали... да какая к чёрту разница, зная их, они воспримут это как вызов судьбе. И в конце концов, они будут... счастливы. Да, пожалуй, это хорошее слово, для конца истории. ... The end.