За стеной

      Пятнадцать. До долгожданного ужина, пусть и из макарон с засохшим сыром, горячего душа и спокойного двенадцатичасового сна на родном продавленном диване оставалось всего пятнадцать ступенек. И почему он так высоко живет? Предлагали же ему квартиру на первом, а он, дурак, выбрал пятый, вот теперь расплачивается! Сергей остановился, чтобы перевести дух, потер слезящиеся глаза. Так, надо собраться, остался последний пролет! Десять, девять, восемь, семь... Он рывком подтянул оттягивающие руки сумки, поднялся еще на ступеньку. Еще чуть-чуть. Три, две, одна.              Фух! Он сбросил, наконец, надоевшую ношу у двери, потер горящие ладони — ручки пакетов буквально врезались в кожу — и принялся неловко шарить по карманам в поисках ключей. Те застряли, зацепившись за подкладку, заразы, Сергей дернул нетерпеливо — затрещала ткань. Ну вот, придется теперь куртку зашивать! Ладно, это не беда, главное, что он дома, и впереди на ближайшие два дня заслуженный отдых в тишине и покое безо всяких доставучих клиентов. Сергей вставил ключ в замок, крутанул один раз, друго…              Второй оборот сделать не получилось — ключ замер, не пройдя и половины. Вот только этого еще не хватало! Замок был старый и заедал с завидным постоянством, надо было давно его смазать, а лучше заменить, но Сергей все откладывал это до лучших времен. Вот и дооткладывался, похоже! Он осторожно покачал ключ, попытался вновь запереть замок, чтобы попробовать потом снова открыть, стараясь делать все это максимально нежно и медленно, но нет, ключ застрял совсем и не реагировал ни на что.              — Да серьезно?! — со всхлипом простонал Сергей и медленно сполз на пол по обитой дырявым дерматином двери, дерьмо случалось со всеми, но с ним — с каким-то завидным постоянством! Он впустил пальцы в растрепанные волосы, потянул за пряди. Вот что ему делать? Можно позвонить и вызвать частного мастера, но среди ночи он заломит такой ценник, что придется потратить весь сегодняшний заработок, а Сергею и так половину картошкой заплатили. Не то чтобы в овощах было что-то плохое, да только слесаря такой бартер едва ли удовлетворит. Звонить в МЧС — никакого толку: спасатели выезжают, только если есть угроза чьей-то жизни, это Сергей точно знал после случая с Марго, что однажды захлопнула дверь, оставив ключи внутри. Был бы у Сергея хоть голодный кот дома, можно было соврать, что там маленький ребенок, но увы. И к Марго не поедешь: она умотала в очередную командировку, да и даже к ней не стоило бы заявляться вот так, как снег на голову, посреди ночи. Оставалось одно — ночевать здесь, а с утра идти в ЖЭК, просить местного слесаря за бутылку открыть дверь, желательно не ломая ее окончательно. Что ж, по крайней мере, в подъезде тепло, сухо, чисто, можно устроиться прямо на полу, подложить мешок с картошкой под голову и… Взгляд упал на соседнюю квартиру: у входа ее красовался нарядный восточный коврик, можно взять его и расположиться вообще с комфортом! — Или ты можешь просто позвонить ему и попросить о помощи, — сказал сам себе Сергей, поднимаясь взглядом от коврика к звонку на стене. — Он же всем помогает, вряд ли откажет. — Сказал и тут же помотал головой, отгоняя эти мысли прочь: к кому угодно, но к этому за помощью он не пойдет. А потому что!              Квартира напротив, вторая и последняя на его площадке, долго стояла пустой, чему Сергей очень радовался, когда после общаги переехал в свою: наконец никто не мешал ему работать ночью и отдыхать днем. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, и полгода назад за стеной поселился «замечательный сосед», который тут же устроил ремонт. Да, он сверлил, колотил, шелестел и гремел в четко положенные часы: с десяти утра до девяти вечера с перерывом на обед и детский сон, но что с того, если Сергей ложился только в семь, планируя встать в семнадцать? Пришлось ломать себя и свой режим, чтобы хоть как-то высыпаться, а часть проектов поставить на паузу, потому что днем от мозгов Сергея не было никакого толка.              К чести соседа, с ремонтом он уложился где-то за месяц, только вот шуметь не перестал: то частенько гремел чем-то металлическим у себя, то слушал слишком громко, по мнению Сергея, какие-то дурацкие восточные напевы, чередуя их с русским роком, и то и другое было совершенно чудовищным! Правда, слышно эти звуки было, только если открыть нараспашку окно или дверь на их с соседом общий балкон, разделенный на два поменьше, когда бывшие огромные коммуналки переделывали в маленькие студии, но Сергею же нужен был свежий воздух. Да, свежий! Но и с этим были проблемы: из квартиры соседа частенько странно пахло чем-то сладко-приторным, не то чтобы очень неприятным, просто наводящим на определенные мысли о цифрах два по два и восемь. А еще он таскал домой какие-то странные торбы, в которых, Сергей боялся и предположить, что могло быть: один раз он видел торчащие из сумки провода, другой — что-то похожее на пластилин в прозрачном пакете. А если это?..              Внешность соседа тоже наводила на определенные мысли: темные, неровно подстриженные волосы, заросшее бородой лицо, одевался он только в черное или защитно-военное, топал громко затертыми берцами. Зыркал карими глазищами из-под густых бровей как-то нехорошо, когда им случалось столкнуться в лифте или у мусоропровода. Правда, здоровался, но и голос у него был тоже странный: хриплый и тихий, пробирающий до кишок, таким не доброго дня желать, а только намекать на скорую встречу с апостолом Петром. И вот такой вот совершенно неподходящий человек поселился в их приличном доме, что помнил еще дореволюционных жильцов с аристократическими корнями, ленинградскую интеллигенцию пятидесятых и богему восьмидесятых. Кошмар!              Что удивляло, но остальные постоянные жильцы, преимущественно одинокие бабули, к новенькому соседу не испытывали никакой неприязни или страха. Даже наоборот: Сергей неоднократно слышал от них, заходя в парадную, что Олежа — соседа звали Олегом? нет, скорее каким-нибудь Олимджоном, — такая умница, не то что некоторые. К некоторым они, само собой, относили Сергея, хотя он всегда с бабками здоровался и придерживал им тяжелую дверь парадной.              Сергей подобрал под себя ноги, устраиваясь удобнее: перекантуется на площадке до утра, не умрет, а там сходит в ЖЭК. Он прислонился виском к двери, закрыл глаза.              — Спать тут надумал?              — А?.. — погруженный в свои мысли, он не заметил ни того, как открылась соседская дверь, ни чужих шагов, и потому появление огромной фигуры во всем черном: водолазке, штанах и почему-то кухонном тоже черном переднике — произвело эффект разорвавшейся бомбы, Сергей подпрыгнул даже. Сердце забилось как сумасшедшее, окатило жаром, зашумело в ушах, он потряс головой, пытаясь прийти в себя, слепо принялся ощупывать дверь, но ни руки, ни ноги не слушались и… Сосед подхватил его под мышки, поднял так легко, словно Сергей был пушинкой. — Эй!              Все еще удерживая, но теперь уж за талию, сосед прошелся цепким взглядом по его лицу, понюхал воздух около рта, совсем как пес, дергая чуть сбитым на сторону носом:              — Не пьяный вроде… Чего домой не идешь? Ключи где твои? Потерял? Или плохо тебе? Говорить можешь? Ну-ка улыбнись!              «Улыбнись»? Легко сказать! Сейчас перед Сергеем стояла более сложная задача: попытаться не отъехать от такого вот жуткого, бесцеремонного нарушения личного пространства и сформулировать и выдать что-то членораздельное.              — Все в по… порядке, — он все же собрался, выдавил еле слышно: — Ключ в замке… застрял просто…              — А! — Хватка ослабла, а потом руки и вовсе исчезли, и Сергей без сил прислонился к стене. Вот это было… Почему-то на ум пришло слово «мощно»!              Сосед склонился к замку, попытался покрутить ключ, цыкнул раздосадовано, прошлепал мимо к себе. Мелькнула мысль, что не вернется, но нет — появился на площадке вновь буквально через полминуты, чем-то погремел, попшикал в замочную скважину, остро запахло спиртом и какой-то елкой, что ли.              — Готово! — Дверь распахнулась, словно по мановению волшебной палочки, сосед покосился на Сергея из-под густых бровей, потом — на его сумки, ловко, словно они не весили вообще ничего, закинул их в квартиру, фыркнул опять и ушлепал к себе, гремя странными пластиковыми ярко-синими тапками. Еще одна монетка в копилку соседских странностей: ну кто дома ходит в таких? В них только в больницу или баню! Впрочем, плевать на тапки, соседа, на все: родной дом, наконец, доступен, и Сергей может осуществить все, о чем мечтал. Он вытащил ключ из замка, — тот легко, безо всякого сопротивления, скользнул в руку, — и нырнул в квартиру. Линзы, душ, кровать. Об остальном он подумает завтра! Может быть. Или нет.       

***

Вечером следующего дня — на самом деле — того же, но для Сергея день сменялся тогда, когда он ложился спать, а не по часам, как у всех нормальных людей, — он снова топтался на лестничной площадке, только на сей раз не под своей, а под соседской дверью. Но, как и вчера, он медлил с тем, чтобы позвать соседа, хотя на этот раз к нему его привели не нужда и отчаяние, а собственное намерение поблагодарить за помощь.              Может, он услышит и сам выйдет? Сергей прислушался, почти прижимаясь ухом к двери, не заскрежещет ли замок. Бесполезно: толстый металл глушил все звуки. Ладно, он уже пришел, так что вперед! Он решительно вдавил кнопку звонка. Через несколько долгих секунд — Сергей уже хотел развернуться и уйти — дверь все же распахнулась, и сосед высунулся из-за нее, как-то смешно хлопая глазами. Спал?..              — Что, опять? — то ли он и правда дрых, то ли еще по какой причине, но сегодня его голос звучал еще более хрипло, совсем как у волка из старого мультика, что Сергей прыснул непроизвольно нервным смехом. Тряхнул весело волосами, что собрал в хвост — надо же выглядеть прилично, а то черт знает что про него и этот думать еще будет, не то чтобы это было важно, но все же — облизал губы:              — А, нет. Я это… — он сунул в щель между дверью и косяком маленький пакет, что до этого крепко держал в руке, — поблагодарить пришел. Если бы не вы — пришлось бы точно на лестнице спать. Вот, спасибо!              Дверь распахнулась шире — пришлось сделать шаг назад, чтобы не получить ею по лицу, сосед перехватил из рук Сергея пакетик, сунул туда нос, вновь как-то по-звериному принюхиваясь, дернулась немного хищно верхняя губа, а потом на лице появилась гримаса разочарования, и Сергей сглотнул: блин! Надо было брать все же виски, а он…              Пол дня, — встал он только после двух, когда более-менее отошел от вчерашнего эмоционального потрясения и усталости из-за почти двенадцатичасовой работы, — он думал, как отблагодарить соседа. Вопрос не делать этого вообще не стоял вовсе: без него Сергею пришлось бы туго, да и он просто ненавидел быть кому-то за что-то должным, так что оплатить услугу нужно было обязательно. Но вот как? Деньги нести глупо, а может, и нет, но как-то неловко, да и сколько? Много — нет, мало — обидится. Сладкое, как какой-нибудь операционистке на почте или в паспортном столе, не подаришь, сосед же не девушка. Отблагодарить спиртным… Если только, но что выбрать? Не водку же, пусть мужчина и выглядел не слишком интеллигентно, на любителя чекушек он все же не походил, виски — дорого, вино и ликер — для девушек, пиво — вообще ужас! Оставался коньяк или бренди, они были и «приличное», и по цене подходили, Сергей выбрал небольшую, но красивую бутылку чего-то заграничного — сам он почти не пил, изредка лишь красное или игристое вино, — и вот пришел к соседу. А тот так посмотрел, что…              — Ну, в общем, вот. Я пойду, — Сергей замялся, не зная, что сказать, чтобы не испортить и так ужасно неловкую ситуацию, сделал еще шаг назад, но чуть не полетел, запутавшись в своих же ногах, и лишь крепкая рука соседа в очередной раз спасла его — ухватила за плечо, удержала:              — Осторожнее!              Всего лишь несколько секунд длился этот контакт, но Сергей успел заметить и крепкую хватку, и жар тела, и сглотнуть — кровь ударила в виски.              — Ага, спасибо, — он едва удержался, чтобы не коснуться плеча там, где сейчас была рука соседа. — И еще раз — за вчера. И извините, если что не так, — он кивнул на бутылку в руках собеседника, — я просто не знал, что вы пьете, и выбрал на свой вкус. Ну продавца, конечно...              — Я вообще не пью, — сосед фыркнул, и Сергей мысленно ударил себя по лбу: ну да, он же мусульманин, наверное. Черт! Надо было фруктов взять просто, думал же об этом и тоже, а тут этот бренди дурацкий, и зачем он?.. — Но это всегда можно использовать в торт!              — В торт? — вопрос сорвался с губ сам собой. Этот вот абрек, похожий на террориста, но никак не на кулинара, пусть вчера он и вышел к Сергею в фартуке в два часа ночи и пах корицей, готовит десерты? Сергей вскинул брови: «серьезно?»              — Готовлю, — в первый раз за все время мужчина улыбнулся, и от глаз к вискам побежали морщинки, а взгляд из настороженного и холодного превратился в приветливый и открытый, но всего лишь на доли секунды, а потом вновь стал вежливо-равнодушным, хотя улыбка все еще играла на губах. — И не только торты, но и пирожки, и горячее, и даже борщ могу! — В тоне его голоса не было хвастовства, лишь констатация факта, словно он собеседовался у Сергея на должность личного повара, но не так уж и жаждал ее получить. — Кстати, у меня там картошка с мясом, давайте я вам положу!              Чего? Он серьезно? Неужели, Сергей похож на того, кого надо не только с замком выручать, но еще и подкармливать? Что это еще за новости?! Сергей фыркнул, вздергивая подбородок: он не нуждается в подачках, еще чего, чего этот там надумал вообще!              — Я не… — До носа долетел запах готовящейся еды, и рот сам по себе наполнился слюной, Сергей сглотнул непроизвольно. Он уже так давно не ел картошки с мясом, перебиваясь с макарон на готовое пюре в лучшем случае с химической сосиской или готовой котлетой, слепленной неизвестно из чего, а тут его любимое с детства блюдо, что так прекрасно готовила мама. Но все же он не…              — Да вы не подумайте ничего, я просто что-то не подрассчитал и сам столько не съем, а завтра она будет уже невкусная! — сосед улыбнулся вновь, поскреб густую бороду. — И вообще, отказ не принимается. Давайте-давайте! — бережно, но крепко он снова прихватил Сергея за плечо и потянул за собой в квартиру. Сергей обернулся беспомощно на собственную дверь, больше проверяя, а запер ли он ее, чем думая о побеге — от такого не сбежишь, пожалуй, себе дороже будет, — и покорно шагнул внутрь. Что ж…              — Можете не разуваться, — хозяин протиснулся между ним и вешалкой, чтобы запереть замок, открывая тем самым обзор на квартиру, и Сергей, застывший поначалу от шока на пороге, присвистнул и принялся торопливо стягивать потертые кеды: квартира-студия с небольшим кухонным островком, зоной гостиной с низким журнальным столиком на изогнутых ножках и диваном в восточном стиле и спальным уголком за резной деревянной ширмой вся была застелена коврами. И какими коврами: им позавидовал бы и дворец! Не разуваться тут было бы преступлением, и теперь становилось понятно, почему хозяин ходит в таких дурацких тапках: он надевает их явно только в подъезд. Сергей бы тоже ходил босиком, будь у него такие ковры, даже несмотря на то, что у него постоянно мерзли ноги.              — Вау! — охнул он, отпинывая кеды к порогу, проходя дальше и осматриваясь. — У вас такой ремонт, и интерьер… — Узорчатые обои на стенах, расписная люстра, тяжелые золотистые шторы, добротная, со вкусом подобранная мебель. На низком столике — ваза с фруктами и подставка для благовоний, на стене — какой-то пустынный пейзаж в золотистой раме. — Как в Алладине… Ой! — он вдруг опомнился и пожалел, что собрал волосы в хвост: румянец ему ужасно не шел, как и многим рыжим, а щеки и шея, он чувствовал, загорелись от стыда. Легкий аромат домашней еды, что едва ощущался на лестнице, теперь буквально обволакивал и сводил с ума, заставляя забыть о том, что он только что хотел отказаться и о приличиях — тоже. — Я это… не представился же, — он обтер быстро руку о штаны, протянул ее собеседнику, — Сергей.              — Олег, — хозяин, что уже колдовал у плиты, перекинул ложку из правой руки в левую, немного скривился отчего-то, но вежливая улыбка тут же вернулась на его лицо, и он крепко пожал протянутую ладонь. — Будем знакомы!              — Будем, — Сергей тряхнул его руку, сделал шаг назад, чтобы не мешать хозяину — Олегу — свободно двигаться: тот принялся доставать тарелки и чашки из шкафчика, расставлять их на кухонном островке, раскладывать приборы, салфетки. В мягком свете свисающих с потолка разноцветных смешных ламп под старинные восточные фонарики он выглядел добрее и моложе и не вызывал того опасения, как ранее, даже напротив — располагал к себе. — Олег, значит. А полное имя какое? — интересно, угадал ли он насчет Олимджона. Мужчина замер:       — Полное? — он нахмурил брови, потом повел плечами. — Это и есть полное: Олег. Олег Давидович Волков.              — Вот как, — Сергей хмыкнул, не то чтобы не веря собеседнику, скорее досадуя на свой промах. — А национальность? — после таких вопросов обычно остаются не только без картошки с мясом, но, порой, без целой челюсти, но он почему-то был уверен, что может задавать эти вопросы, и Олег ничего ему не сделает. Он устроился за стойкой, подпер подбородок ладонью, глядя на хозяина. Олег лишь вновь подергал носом, косясь на Сергея сквозь стеллаж над островком и висящие там идеально чистые бокалы — и зачем ему бокалы, если он не пьет? — усмехнулся:              — Русский, — помедлил, а потом продолжил, и Сергей почувствовал, как краснеет еще больше. — Вероисповедание — атеист, политические взгляды — вне политики. Образование — среднее, одиннадцать классов, временно безработный. Возраст — двадцать восемь и три месяца. Холостой, детей нет. Картошка с рынка, мясо — свинина. Компот — из сухофруктов. Время на прием пищи — минимум полчаса, один кусочек жевать по двадцать раз. — Под конец, когда он уже ставил перед совсем убитым неловкостью Сергеем тарелку с жарким и кружку под всей видимости с тем самым компотом из сухофруктов, он уже откровенно ржал, даже не пытаясь сохранить серьезное лицо. И пусть Сергею сейчас хотелось провалиться сквозь ковер и паркет и оказаться далеко-далеко отсюда, он все равно чувствовал, что это не злобная насмешка, а просто ответочка на его собственную бесцеремонность, и тоже расхохотался легко и свободно. Один ноль не в его пользу.              — Так, — выдохнул чуть позже, когда смел половину порции единым махом и теперь пытался отдышаться, запивая картошку компотом, в меру сладким, в меру приторным и теплым ровно настолько, чтобы быть идеальным, — теперь я: Сергей Разумовский, мне двадцать три. Холост, без детей. Русский. Образование высшее, программист. Атеист. Хочу изменить мир к лучшему. Мясо — потряс! Компот — сто из десяти. И теперь я тебе еще больше должен что-то, раз ты не принял мой бренди и еще накормил таким обедом, — он сам не заметил, как несколько раз тыкнул Олегу, и лишь на последнем осекся. — Ой, простите, я… Вообще я держу дистанцию, просто чаще общаюсь по сети или с англоговорящими, а там только «ты», ну и вот, — он замолчал опять. Да что ж за день — вечер! — такой: все лажает и лажает. Сначала с этим бренди, потом — с вопросами, которые не задают в приличном обществе, теперь еще и «тыкает» взрослому человеку без разрешения. Сережа-Сережа, где твое воспитание? Но он совсем забылся с Олегом: и про приличия, и про то, что вообще-то чувствовал к соседу неприязнь не далее как вчера и даже побаивался его. Волшебная картошка какая-то!              — Оу, — Олег вновь свел брови на переносице, словно внимательный пес, склонил голову сначала к одному плечу, потом — к другому. — А я и не заметил. И это, меня эти все реверансы, если честно, ужасно выводят, так что давай лучше на «ты», да. — Он кивнул на графин с компотом: — Налить еще?              — Ага, спасибо, — Сергей торопливо протянул кружку, причмокнул губами, косясь на тарелку — там было еще достаточно, чтобы удовольствие не кончилось быстро, хотя уже наступила сытость, но грех отказываться от такой вкусноты, повел плечами. — И ты все же не ответил, как я могу тебя отблагодарить. И за дверь, и за обед. И отказы не принимаются, ты же мои не принял, так что, — предвосхитил он возражения соседа, уже открывшего рот, ухмыльнулся: вот так вот!              — Как? — Олег вновь задумчиво поскреб подбородок, и Сергей подумал, зачем он носит такую дурацкую бороду, если не мусульманин? Лень бриться? Или просто не считает нужным? Или делает это специально, ведь борода не только визуально накидывала ему пяток лет, но еще и выстраивала барьер между ним и окружающими. — Не знаю.              — Ну комп могу посмотреть, — Сергей покрутился на стуле, возвращаясь к осмотру квартиры. — У тебя же есть комп? Или ноут? — при первом беглом взгляде на жилье Сергей не обнаружил его, завороженный коврами и запахами с кухни.              — Есть, — Олег кивнул на дальний угол комнаты, и Сергей заметил все же притулившийся у дивана маленький компьютерный столик, совершенно выбивающийся из общего интерьера квартиры, и старый огромный монитор на нем. Ясно-понятно, можно даже не подходить, чтобы понять, что там внутри: то, на что ставили винду икспи в лучшем случае. — Только он древний уже, я не знаю, что там смотреть, его только на помойку.              — Угу, — Сергей кивнул, хотя такое и на мусорку стыдно выносить. И надо с этим что-то делать определенно, оставлять Олега с таким вот безобразием просто бесчеловечно. Впрочем, это поправимое дело: в ближайшие дни Сергей поедет обновлять парк техники в одной конторе, выпросит у них старый моник, все равно они под списание готовятся, внутрянки же у него на приличную машинку для игр и инета — полно, вряд ли Олег планирует взламывать базы Пентагона или строить тридэ модели. — Но это за дверь, — он прищурился, подчищая с тарелки последние крошки. — А за обед? — За такое угощение можно обменять и душу так-то!              — За обед, — Олег уфнул по-звериному, покосился на мойку, в которой красовались пустая сковородка, кастрюля из-под компота, какие-то плошки и ложки… Ну не-е-ет! — Помой посуду. — Сергей застонал: удар ниже пояса, это занятие он ненавидел. Но раз предложил — отступать не будет, он допил компот и решительно прошел к мойке. Главное, ничего не разбить!              С задачей он справился, правда, небыстро, но зато обошлось без потерь, и Олег даже похвалил его, хотя Сергей подозревал, что Олег сам управился бы куда как лучше и быстрее и потратил куда как меньше нервов, если бы ему не пришлось смотреть, как Сергей намеревается начать мыть сковородку металлической мочалкой. Мочалку у Сергея он отобрал пусть мягко, но решительно, хотя похоже было, что ему пришлось очень сдерживать себя при этом, чтобы не надавать горе-посудомойке по ушам.              — Что теперь? — спросил Сергей, вытирая руки, и вновь осекся: он словно напрашивался на продолжение вечера, а, вообще-то, пора было и честь знать, и так слишком задержался, когда ему вообще тут не следовало и быть. — Ну я пойду, наверное, да?.. — сказал он неуверенно, глядя на Олега. Не стоило надоедать хозяину, да и время было пусть и не позднее, конечно — всего восемь, но все же вечернее, и Олег, насколько слышал соседа Сергей, ложился рано, вставал тоже с рассветом. — Ты же уже укладываться скоро будешь, это я до утра за компом обычно торчу.              Олег улыбнулся краешком рта:       — Я знаю, — он кивнул в сторону балкона, — иногда, когда воздухом дышать выхожу, вижу, что у тебя свет горит, и по клавишам кто-то долбит как дятел: тук-тук-тук! Подумал еще, что ты компьютерщик, наверное, и не ошибся. — Он потер висок — частый жест. — Кстати, извини, я, наверное, слишком гремел, когда ремонт делал, хотел побыстрее управиться, но не очень получилось. И с музыкой… Не сразу понял, что ты днем дрыхнешь, теперь вот наушники купил, не буду мешать.              — Правда? — Сергей вытаращился на него, наверное, не слишком культурно. — Ну в смысле, серьезно: ты специально купил наушники, чтобы не будить меня днем? С учетом, что можно шуметь и…              — Можно, — Олег пожал плечами. — Но если я могу не мешать, зачем я буду это делать? Да и в наушниках звук даже поинтереснее, как там? Долбит сурраунд? Правда, я сам себя не слышу и иногда забываюсь, когда чем-то занят, так что, если вдруг услышишь заунывное пение из-за стены — стучи, я сразу заткнусь. — Он усмехнулся, а Сергей подумал, что очень бы хотел послушать Олегово пение, даже заунывное, с его-то необычным голосом, пробирающим до самого нутра.              — Ладно, — он кивнул, потоптался на месте, снимая фартук, что на него нацепил Олег, отправляя мыть посуду. — Я, правда, наверное, пойду, не буду надоедать и все такое. А насчет компа зайду на днях, вряд ли завтра, но в ближайшее время. Обещаю!              — Хорошо, — Олег улыбнулся, провожая его к дверям. — И спасибо, что согласился сегодня со мной посидеть, — он прислонился к стене, наблюдая, как Сергей неловко впихивает ноги в кеды. — И да, заходи просто так, не обязательно ради компа, без повода, я курицу могу приготовить. Ты ешь курицу?.. — что-то было в его интонации, что Сергей понял, что это не обычные слова вежливости, а искреннее желание увидеть его в гостях снова.              В гостях… Сергей ни к кому никогда не ходил в гости, даже к Марго забегал если только коротко и по делу, а она была его близким другом уже много лет, с Олегом же они были знакомы меньше часа, и кроме блиц-«интервью» и как о мясе и компоте толком и не поговорили даже. И все же, все же… Он развернулся к двери, запутался в чужих замках, в полумраке никак было не найти задвижку, Олег мягко оттеснил его в сторону, открыл сам:              — Заходи, Сережа.              Площадка, два шага — вот и его дверь. Он вставил ключ в замок, повернул, кинул взгляд на соседскую — Олег все еще смотрел на него, высунувшись наружу:              — Смотрю, вдруг понадобится опять помощь.              — Нет, вроде все нормально, — Сергей улыбнулся, тряхнул волосами, потянул дверь на себя — открылась без проблем. — Испугалась тебя, наверное, — он хохотнул немного нервно. — Спокойной ночи, Олег… — сам он едва ли уснет в ближайшее время, и не только сбитый режим будет тому виной: о многом стоило подумать.              — Спокойной ночи, — Олег проговорил это еще тише, чем обычно, Сергей кивнул ему еще раз, закрыл за собой дверь. Прислушался — Олег дождался, пока он запрется, и лишь потом тоже загремел замками.              Сергей тряхнул волосами, скинул кеды, надел мягкие тапочки и направился к своему компьютерному углу: надо было выбрать для Олеговой машины запчасти получше!