Ограбление на Гранд Авеню

Следующий месяц прошел в непрекращающейся суматохе. Странно было это признавать, но весь последний месяц Эндрю чувствовал себя куда лучше, чем раньше. Теперь у него было все, о чем он мог только мечтать, – друзья, верная команда, понимание и… принятие? Его приняли и поняли и, казалось бы, все наладилось, да? Но было одно “но”. Этим “но” стал Нил. Знаете, ребенку практикующего психолога ничего не стоит признаться себе в тех или иных чувствах, дети, выросшие в среде постоянных разговоров о их эмоциях и ощущениях, без труда определяют привязанность, влюбленность, ненависть, презрение и, даже не смотря на то, что он и был таким ребенком, сейчас осознать свои чувства к Нилу для Эндрю было практически невозможно. Они никогда не переступали ту невидимую черту “друзей”, да и в общем-то не планировали этого делать, но после каждой очередной упущенной возможности прикоснуться что-то тихо протестовало внутри Эндрю, с каждым разом давя на его грудную клетку все сильнее и сильнее. Впрочем, сейчас, когда их план полностью продуман и спланирован, эти чувства не имели никакого значения. Завтра, в одиннадцать вечера они будут находиться в Южной башне Wells Fargo на 36 этаже. Сегодня вечером туда же приедет Ичиро Морияма и несколько его коллег, они появляются там раз в неделю, в пятницу, на встречи, подобные собраниям, хотя никто не знал, что именно обсуждается в том помещении. Дело в том, что одна из комнат не была оснащена камерами, по предположению Нила, это было так из-за секретности обсуждений политиков. Но вот что было непонятно, – почему банк пожертвовал своей уникальной системой безопасности ради Ичиро? Этот вопрос оставался открытым до сих пор. Сет предоставил им новый, более подробный план помещений и оказалось, что Нил был прав в своих рассуждениях по поводу обмана со стороны своих информаторов. Мэтт сумел залезть в онлайн систему банка и обнаружил там кое-что интересное. Оказалось, что таких слепых зон в виде комнат без камер было достаточно много. До 36 этажа их было 11, все располагались друг над другом и это было очень даже им на руку. А еще, как Эндрю и предполагал, Ичиро настолько пристально следил за своими помещениями в банке не потому что там находились деньги или золото, а из-за улик на дело собственного брата. Брат Ичиро Морияма — Рико Морияма оказался законченным придурком, решившим, что раз его семья достаточно влиятельна в Лос Анджелесе, значит он может вытворять что угодно. На его счету числилось минимум два убийства, множество издевательств над молодыми людьми, а также, что было интереснее всего, Рико воровал у отца и брата. Как ему объяснил Нил, мелкий Морияма пиздил не только деньги, он еще и подделывал документы, пользуясь связями семьи, таким образом вставляя палки в колеса своему же брату и отцу. Дело, заведенное на Рико нужно было замять не из великой любви Мориям к родственнику, а просто из-за банальной репутации. Полицию Лос Анджелеса не то, чтобы сложно подкупить, но дело Мориямы ведет “хороший полицейский”, который следует всем законам и работает скорее на народ, чем на деньги богатеньких семей, так что в этом плане все было сложно. Если Рико посадят, то Ичиро будет сложно объяснить всем вокруг, что это уникальный идиот и не вся их семья такая, потому все документы, которые могли скомпрометировать были выкрадены и теперь лежали в Wells Fargo. Пока что обстоятельства для них складываются вполне себе удачно. — Что думаешь, справимся? – Нил крутил в руках ручку, задумчиво глядя ему прямо в глаза. — Может быть. — Нужно проверить все еще раз, я не уверен, что все точно работает… – чужая нервозность раздражала, хоть Эндрю и понимал причину этого чувства, – Не хочу, чтобы все пошло не так, как это всегда бывает. — Попрошу Рене проверить, поспи. Удивительно, но Нил даже не спорил, лишь качнул головой и прикрыл глаза, очевидно пытаясь расслабиться. — Выглядишь так, будто впервые банк грабишь, – усмехнулся Эндрю, пытаясь смягчить чужую напряженность, – Эй-эй, все будет хорошо, перестань. — Отстань, – протянул Нил и, открыв глаза, уставился на него из-под полуприкрытых век, – придурок. Возможно, он действительно придурок, если думает лишь об одном, а может это норма, кто знает. Единственный возможный вариант успокоить чужие нервы, который приходил ему в голову, был… В этот момент его подбородок схватили чужие холодные горячие пальцы, приводя в сознание и одновременно заставляя провалиться в давно забытое чувство защищенности. Нил смотрел не в глаза, а куда-то ниже, заставляя сердце Эндрю провалиться куда-то в пятки, но это должно быть сон, ведь слишком хорошо чтобы быть правдой. В ту же секунду чужие губы прижались к его в коротком поцелуе, вновь вынуждая пульс участиться до, кажется, максимального, который вообще мог быть. Нил же отстранился на секунду, заглянул в глаза, а убедившись, что все нормально, поцеловал вновь, накрывая своими теплыми холодные губы Эндрю, кусая, оттягивая и, кажется, упиваясь этим касанием. Когда он отстранился, Эндрю до безумия сильно захотелось потянуться к чужому лицу вновь, взять его в ладони и целовать, целовать, целовать.. Вместо этого он лишь сказал: — Мы обсудим это потом. Весь оставшийся день прошел за разговорами со всеми обитателями дома. Рене проверяла все приборы на исправность, Мэтт с Дэн копались в ноутбуке, очевидно в поисках какой-нибудь необходимой информации, Элисон тихонько болтала с Рене, Кевин кидал взгляды полные беспокойства на Эндрю и Нила, изредка вникая в общие обсуждения. Кстати, о Кевине. За месяц изменилось многое, первым и, наверное, самым важным открытием Эндрю стало то, что, оказывается, простой разговор может помочь решить множество проблем. Кевин на самом деле не злился на него, не осуждал, а в действительности просто переживал за то, как Эндрю жил все эти годы. Они с Рене и Джереми даже узнавали у Сета пару раз о его делах, тот, конечно, неохотно рассказывал, но в общих чертах описывал то, как он справляется, как работает и как у него, Эндрю, дела. Это не стало неожиданностью, ведь Эндрю много думал над словами Рене, хотя и услышать это от самого Кевина было приятно.Словно избавиться от камня, что тянул его на дно. — В общем, ничего нового я не найду, – слишком громко произнес Мэтт из-за чего схлопотал удар в плечо от Рене, ведь рядом спал Нил, – Ай, больно вообще-то! Ладно, понял, молчу.                         

***

Сегодня, двадцать второго числа они либо умрут, либо преуспеют и сделают невозможное. По крайней мере, какой-то шанс выжить все же остался, так что нужно надеяться и верить в лучшее. Эндрю не спал этой ночью, сидя на веранде курил сигареты, наслаждаясь едким дымом, что проникал в легкие вместо нужного кислорода. Небо было звездным, он все высматривал там созвездие Ориона, но либо зрение подводило, либо сегодня оно не находилось в доступности обычного человеческого глаза. Ночь светлая, вся улица освещалась мягким лунным светом, а сама луна была полной, выглядя при этом ослепительно красиво. Наверное, стоило бы позвонить Ники сегодня, тот ведь ничего не знает о его настоящей жизни, потому не переживает, но учитывая то, что сегодня ночью Эндрю наверняка умрет, поговорить с ним и даже выслушать восторженные описания его жизни и поездки в Германию на две недели Эндрю готов. Быть может, это их последний разговор. Или позвонить Аарону? А что сказать? “Привет братец, давно не общались, лет так с пять, ага? Кстати, сегодня я собираюсь выкрасть кое-что из банка твоего друга, прикинь?”, так? Нет, звонить брату он точно не будет, может быть, когда-нибудь потом он вернется к семье и уже когда они увидятся лично… — О чем думаешь? Внезапное нарушение тишины заставило его оглядеться вокруг в поисках источника голоса и, конечно, это был Нил. Кто еще мог не спать сегодня, стоило догадаться, что он здесь появится. — О смысле жизни. — “Смысл жизни заключается в счастье; счастье — в деятельности, соответствующей добродетели”, Аристотель. Веришь в судьбу? Ага, блять, конечно. Именно из-за судьбы его занесло сюда, не так ли? Или же, это просто очень уж неудачное стечение обстоятельств. — Не верю в нее семь раз в неделю, – хмыкнул Эндрю. — Оптимистично. Хочешь жить? — Что за викторина? Или ты с Гомера перешел на Фрейда и Адлера? – он наигранно изумился и продолжил с видом важного наставника: – Древняя Греция не простит тебе такого предательства, мой дорогой друг. Нил, рассмеявшись, как ему показалось, неискренне, мотнул головой и сказал: — Никогда в моей бренной жизни! Помолчав с минуту, Эндрю все же взглянул на парня. Все тот же профиль все те же глаза и губы, прямой нос, аккуратная улыбка, но что-то было не так и это “что-то” было заметно даже в покрове ночи. Переживает? Или просто без настроения? Угадать чужую эмоцию было сложно, почти что невозможно, ибо Нил умело скрывал свои настоящие чувства, когда действительно этого хотел. Сейчас же он выглядел расслабленным. — А ты? О чем думаешь? – спросил наконец Эндрю ровным голосом. Нил повернул лицо и уставился на него, словно обдумывая ответ и взвешивая все возможные варианты. — Обо всем и ни о чем одновременно, – тихо, будто открывая какой-то страшный секрет, произнес он, – Хочу, чтобы мы остались живы. Но я, наверное, все же слишком много мечтаю и.. Я не знаю, Эндрю. Не хочу, чтобы это все заканчивалось вот так. Не хочу, чтобы оно заканчивалось вообще, понимаешь? Нет, я несу чушь.. — Я тоже, – перебил его Эндрю, отводя взгляд и приковывая его к небу, – Тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. Они мечтатели. Жители обители грез и сновидений, ведь только там можно обрести покой и забыться на несколько часов, в этом идеальном мире мечт. Можно увидеть любимых и некогда близких людей, придумать решение всех проблем и оставить прошлое в прошлом. Только там можно ничего не решать и ни о чем не думать, лишь жить воспоминаниями и идеалами, выстроенными в своей голове. Этим идеалом было для них их совместное будущее. Оно представлялось легким и беззаботным им обоим, но вот незадача, – они оба никогда не признаются друг другу в этом вслух, ведь слова дают возможность поверить в выдумку и поверить в мечту сделать эту выдумку реальностью. Где-то в глубине души Эндрю, как и Нил, наивно верил в то, что эту мечту удастся воплотить в жизнь, но сейчас все зависит н+е только от простого желания, сейчас его недостаточно, чтобы оставить их вместе. — Читаю “Великое ограбление поезда” и, кажется, вижу в главном герое себя, – усмехнулся Нил, закидывая ногу на ногу, – Хотя фамилия у него, как у Элисон, представляешь, и тут она меня обошла. — Отвратительное ограбление, как по мне. Слишком продуманно и слишком хорошо, до сих пор не могу поверить, что все то, что описано в книге – правда. —Господи, есть ли хоть какая-то книга, которую ты не читал? Только давай без спойлеров в этот раз, а то из-за тебя я уже вторую книгу не могу нормально прочитать, – жаловался он, но хитрая улыбка выдавала отсутствие какого либо недовольства. — Бог любит троицу! Короче говоря, в конце Брюс… — Только не это! Перестань, я хочу нормально прочитать хотя бы эту ебаную книгу.

***

День Х, так же говорят? 10:36, они стоят на какой-то из парковок в центре Лос Анджелеса, Нил предпочел ту, что подальше от банка, но на деле от нее до здания два шага ступить. У каждого из них в ухе крошечный, почти что незаметный наушник черного цвета и они смотрят друг другу в глаза, не обращая ни маейшего внимание на бормотание Мэтта, доносящееся из этих самых наушников. Тот, кажется, подключился к камерам Wells Fargo и теперь проверял луп видеозаписи, который они вместе поставили заранее. Их микрофоны выключены, потому что Мэтту мешал шум дороги. — Ну что? – кивнул Нил, первым нарушив затянувшееся молчание, – Почему вы так боязливы? Вы не стойки и не смелы. Опять этот Гомер, Эндрю, честно говоря, уже всерьез подумывал о том, чтобы сжечь эту книгу и принести ее пепел Нилу в вазочке, пусть любуется. — Каким никчемным, выгоревшим трусом меня бы назвали, если бы я подчинился тебе, – продолжил цитировать Эндрю, но потом осторожно спросил: – Думаешь, справимся? — Надеюсь, – тусклым голосом ответил он, но в следующее мгновение включил микрофон и спросил: – Ну что? Можем идти, или еще нет? Уже привычный бодрый голос Мэтта в динамике звучал как-то странно, но он не обратил на это внимания, слушая дальнейшие указания: — Да, можете идти, я буду сообщать вам как только где-то поблизости будет какая либо опасность. — Принято, Босс! – писклявым голоском выдал Нил, вылезая из авто. Надо сказать, что каждый из них был снабжен двумя пистолетами калибром 7,62 и 5,45 мм. Они скрывались от глаз людей под одеждой, прячясь в складках кофты, потому заметить их, не приглядывась было очень трудно. Расчет был на то что если Мэтт не успеет уследить за каким-нибудь охранником, тот, не присматриваясь к ним, не сразу заметит оружие. — Сегодня удачный день, на каждом этаже по одному охраннику, каждый патрулирует коридор, не заходя в помещение, сложность может быть только на первом этаже, в холле, там трое, у каждого огнестрел, сейчас они… Блять, они серьезно играют в покер? Какие же придурки. Итак, вам необязательно входить через двери, пока они услечены игрой можете пролезть в дальнее от входа окно первого этажа, там же рядом лестница и три лифта, они нам потом пригодятся. — О да, с лифтами мы еще поиграемся, – протянул Нил, ища, за что зацепиться, чтобы залезть в окно, находящееся в семи-восьми футах над землей. — Нил наиграешься вдоволь, если все пройдет успешно, – упрекнул Мэтт. — Когда, а не если, – исправили его в ту же секунду. Нил уж точно не был уверен в своей победе, но почему-то пытался убедить всех в обратном. — Не будь таким самонадеянным, ты сам знаешь, что… — Меньше бубни, Мэтт, ты все таки у меня прямо в ушах, все так не очень приятно, знаешь ли? В этот раз подниматься на 36 этаж(а это не так то просто вообще-то) пришлось пешком, постоянно останавливаясь и прислушиваясь к охране, которая занималась своими делами: кто-то рубился в карты, кто-то читал книги, кто-то спал прямо в коридоре, а некоторые даже выполняли свою работу, что было весьма удивительно. И вот они на месте. За этот месяц Эндрю много практиковался. Сначала просто передвигал вещи взглядом, потом начал подбрасывать их в воздухе, пытаясь оставить в том же состоянии, создавал щиты, а потом начал делать, как ему раньше казалось, невозможное, – он начал левитировать. Это, как он знал, было частью силы, но применять ее в действии было необычно и очень трудно. Даже три секунды казались слишком уж долгими, что уж там говорить о минутах. Но в конце концов его упорство победило, – сейчас он был способен задержать собственное тело в воздухе на пять минут и во время этого передвигаться по воздуху. Самое сложное и невыносимое во всех этих занятиях то, что он боялся своего “дара”. Боялся причинить вред чему угодно, будь то чашка, или ваза, на которых он чаще всего практиковался. Каждый раз, разбивая что-то, ему вспоминалась мама. Бетси, которую он, если говорить честно, фактически убил, сам того не желая. Именно эти воспоминания делали прогресс Эндрю мизерным, почти незаметным для окружающих. — Его придется убить, – шепнул Нил, указывая на охранника в дальнем углу, – Сможешь достать пистолет из кобуры? В ту же секунду, когда чужое оружие пролетело перед глазами уже почти засыпающего охранника, он встрепенулся, пытаясь его схватить и обернулся, почти сразу получив пулю в лоб. К счастью, здесь не общались по рациям уже давно, использовали и полагались на камеры, или же звонок от работника, так что сейчас им повезло. Глушитель на пистолете Нила сделал звук выстрела практически незаметным для людей, находящихся в 5-6 метрах от них и это сыграло им на руку сейчас. — Мэтт? Проверь камеры, я в жизнь не поверю, что здесь один охранник, Морияма бы этого не позволил. — Не вижу ни одного нигде, единственное, может быть, они в той комнате без камер? Будьте осторожны, там я никак не проверю. Мэтт был также сосредоточен, как и они сами. Эндрю знал, что парень переживал не меньше просто потому, что их обоих своими друзьями. Он всегда был искренен, но сегодня его беспокойство было видно невооруженным глазом, – действия нервные, любые обращения к Нилу или Эндрю резкие, он пытался даже не говорить о задании, пытался отвлекать всех и самого себя от того, что сегодня могут умереть двое людей, ставших ему близкими. — Сейчас у вас будет около 10 минут, чтобы осмотреться и открыть сейф, дальше нужно будет спускать вниз, желательно до того, как труп найдут и позвонят главному, – сказал Мэтт. — Эндрю, отмычки с тобой? – Нил повернул голову и вопросительно наклонил ее, а когда Эндрю достал маленькую коробку с приспособлениями для взлома, сказал: – Отлично, бери на себя правую сторону, я справлюсь с замками здесь, комната охранников может быть опасна, держи оружие при себе, вдруг что. Говорили они тихо, ибо в любой момент их могли услышать. Пока Нил и эндрю справлялись с замками, Мэтт рассказывал их о ситуации на 35 и 34 этажах: там, слава всем Богам, пока не случалось ничего экстраординарного. Открыв комнаты, а затем осмотрев их на предмет других людей, они вышли в коридор и направились к главной цели этого “визита”. Ничем не примечательная белая дверь была прямо перед ними. Эндрю кинул взгляд на Нила, что был чересчур сосредоточен, будто не взламывать замок собирался, а открывать его силой мысли. — Успокойся, пока что все идет хорошо. — У меня плохое предчувствие, – поделился тот, не смотря ни на что, кроме ручки двери. — Можем уйти. Дверь открылась не так просто, как две другие, оно и немудрено, слишком уж важные документы там находились. Свет не горел, но Эндрю почему-то показалось, что кто-то был здесь буквально недавно. Или этот кто-то все еще находится здесь. Второй вариант оказался верным. — Ну привет, Натаниэль, – послышался мужской голос и что-то у Эндрю внутри перевернулось.

***

— Очень интересно получается. Я точно помню, что этот этаж – мой. И еще отчетливее я помню, что тебя, Нат, я не приглашал в гости, – Ичиро, его эндрю узнал уже через секунду, говорил фальшиво сладким голосом, растягивая слова, – Ну это ничего, ладно. Расскажешь ли ты мне, мой старый друг, зачем ты здесь? — Мы не друзья, Ичиро. — О, да? Давно ли? Я прекрасно помню, как твоя мамаша просила защиты у нас, или что, думал сменил фамилию с именем и все, все забыли, чей ты сын? Он то знает, кто ты, Нат? А то друзей ты себе нашел, а рассказать им о себе не удосужился? – Морияма перевел свой тяжелый взор на Эндрю и спросил, обращаясь к нему: – Эндрю, кажется? Славненько, ты знаешь хоть что-нибудь о своем “друге”? Ой, извини, кажется, я неправильно выразился, вы же любовнички! Желание втащить Ичиро было неописуемо сильным, но Эндрю воздержался от этого, стараясь держать себя в руках. Этот тон, которым говорил Ичиро неописуемо сильно раздражал, но Нил, или, кажется, Натаниэль, держался ровно, так что пока что можно смолчать. — Погоди, Нат, ты что реально рассказал ему? — Он ничего не знает, не приплетай Эндрю в наши разборки, – тон ровный, даже дипломатичный, но, из-за частого совместного времяпровождения, Эндрю понимал, что тот удивлен не меньше его. — Так ты сам это сделал. Не возьми ты его с собой сегодня, он бы может даже остался бы в живых, но, какая жалость, на одну душу сегодня станет меньше. Ладненько, с этим потом разберемся, расскажи мне вот что, зачем ты собрался посадить Рико? Нет, он, конечно, уебок, но я не думал, что ты, ты, Натаниэль, решишь идти против Морияма. — Если ты убьешь его , я убью тебя, – почти прошипел Нил. Это все, все, что происходило было до такой степени непонятным для Эндрю, что у него внезапно заболела голова. Хотелось просто выйти отсюда и больше никогда не встречаться ни с Нилом, ни с Мориямой, что стоял с пистолетом в руке прямо напротив него. Ничего из того, что сказал Ичиро не умещалось у него в голове, мысли роились между реальной семьей Нила, о которой только что поведал мужчина и между тем, что им, блять, делать. — Проверим? В этот же момент раздался глухой звук, – пистолет сняли с предохранителя. А дальше все произошло как в замедленной съемке. Нил выхватил собственный пистолет из кобуры и, наставив его на Ичиро, выстрелил. Но было слишком поздно. Два одновременных выстрела, два слишком громких звука пронзили его барабанные перепонки и Эндрю почувствовал жгучую боль в левой части груди. Он видел Ичиро, который начал заваливаться на бок, видел, как дернулся Нил, заметив рану в груди Эндрю, видел, как тот подбежал и подхватил его на руки. Видел все это, но внезапно какая-то пелена стала окутывать его взгляд, звуки вокруг стали приглушенными, будто это и не с ним происходит. — Нет, Эндрю, Эндрю, подожди немного, я все сделаю, не закрывай глаза, пожалуйста смотри на меня, смотри… Дальше он ничего не слышал. Тьма окутала его и он погрузился в долгий сон.                         

***

Так все и закончилось. Я оказался трусом, лжецом, подлецом и предателем. Не таким, как Эндрю, он всегда был смелым , готов был сделать все ради своих друзей, готов был умереть ради близких. Я не такой, но, знаете, я бы умер ради него хоть сто раз. Сколько угодно, лишь бы он знал, как я ценил его и ценю до сих пор. Мы так и не поговорили. Тогда, после нашего первого и последнего поцелуя он сказал, он обещал, что мы поговорим об этом, и не сдержал слово. Я злюсь. Не на него, на себя, за свои бессмысленные слезы, что льются сейчас на бумагу, на свою неспособность помочь, на то, что был глуп и слеп. Я ведь знал, знал, что это неисполнимо, что Эндрю не сможет помочь мне, даже учитывая количество его заслуг, знал и все равно пошел на это, подверг его и его жизнь риску и опасности, а он помогал, не прося ничего взамен. Я курю его сигарету сейчас. Эндрю оставил ее на веранде, она недокурена, бычок наполовину не выкурен. Этот горький вкус и зловонный запах слишком сильно раздражает мои рецепторы, но сейчас плевать. Его нет и никогда не будет. Я ведь не думал, что он может умереть. По крайней мере не так, нет, он точно должен был умереть не так, Эндрю заслуживал всего самого лучшего, он заслуживал не меня, а какого-нибудь правильного человека для себя, кого-то, кто заботился бы о нем также, как и он обо мне. Мне жаль, если хотите знать. Нет, не так. Мне невыносимо жить дальше с мыслью о нем. Мы должны были поговорить. Обсудить все, понять друг друга по-настоящему, но нет. Мой эгоизм зашел слишком далеко. Я снова начал играть. За этот месяц с ним я почти избавился от зависимости но вот, она вновь со мной.             Знаете, я бы хотел умереть тогда с ним, но испугался. Я трус. Просто невозможный трус. Хотел бы я вернуть его обратно домой, в то место, которое, как ты признался мне однажды, стало домом для тебя за этот месяц. Живым и невредимым. Если бы мне дали выбор, кому из нас умереть, я бы без промедлений выбрал себя, мой дорогой Эндрю. Но сейчас это не поможет вернуть тебя сюда, ко мне. Если эта теория о жизни после смерти существует, то после своей гибели я буду искать тебя пока не найду своими глазами твои ореховые. Я никогда не говорил тебе об этом, но эти твои глаза убивали во мне все, кроме этого щемящего чувства в груди, которое росло с каждым днем, каждым часом и каждой секундой, проведенной с тобой. Ты так внимательно смотрел на меня всегда, словно видел то, чего никогда не замечали остальные, то, на что другие закрывали глаза. А ведь тогда, почти два месяца назад я вернулся лишь из-за твоих глаз. Из-за этих радужек, в которых я тонул, не понимая причину этого странного чувства. Наверное, тогда я и влюбился в тебя, Эндрю. Я надеялся, что ты сможешь сделать то, чего не могу теперь сделать я, – выжить. Я бы умер сейчас, умер бы, но я должен отомстить за него, обязан убить Ичиро, это мой долг перед ним, перед Эндрю, который мог бы стать, но никогда уже не станет моим. Это лишь моя вина, я знаю. Прости меня, мой самый любимый человек во всем этом мире.                                                             «Любовь — не радость для тех, кому она враждебна:                                                                               она приносит страдание, а не утешение».                                                                                                               Еврипид, «Ипполит»