Ограбление на Гранд Авеню

Нила он нашел на кухне, занятого настройкой кофемашины, которая очевидно была новой. Серьезно? Вместо того, чтобы помогать ему разбираться с документами этот парень предпочел настройку ебучей кофемашины? Расставление приоритетов у Хэтфорда явно хромает. Хотя времени у них вдоволь, так что можно особо не спешить сегодня. Эндрю с интересом наблюдал за нервными движениями парня, при этом тихонько посмеиваясь. — Эй! Ты все это время был здесь? – возмущенный взгляд метнулся от неподдававшемося прибора к Эндрю, – Хоть бы помог, а не смеялся. — Сварил бы кофе в турке и не парился, – посоветовал он, все еще улыбаясь. Удивительно, как легко этому человеку удавалось заставить его улыбнуться, а это вообще-то портит его имидж неприступного придурка, выстроенный годами! Ни стыда, ни совести, ну что за человек.. — Не зря же я купил это чудо-устройство. Между прочим, Элисон говорила, что это в два, а то и больше, раза быстрее и удобнее, чем варить кофе в турке. И еще обычный кофе – прошлый век. — Значит, мне пора возвращаться в прошлое столетие, – сделал вывод Эндрю, беря в руки злосчастную медную турку и насыпая в ту молотый кофе, – И тебе советую, там все в разы проще. Но тот, в отличие от Эндрю, и не думал о прекращении борьбы с электроникой. К тысячной неудачной попытке включить ее, Нил осел на кухонный стул. — Все таки пусть Элисон сама с этим разбирается, устало сказал он, разглядывая черный прибор от Phillips. На это восклицание, Эндрю лишь хмыкнул и подавшись к розетке, воткнул в нее электровилку, а в следующее мгновение(о, чудо!) кофемашина заработала. На табло мигало время и до него наконец дошло, что они просидели с отчетами они не менее трех часов, ведь, если его не обманывали собственные глаза, на часах был уже почти час ночи. Господи, неужели он разучился читать и теперь даже про себя читал по слогам? Другого объяснения настолько быстрого течения времени не было. — О, мой спаситель! Нет ни одной кофемашины... которая не носила бы на себе следа вашего внимания! – очередная декламация от умника заставила Эндрю ухмыльнуться, ведь на этот раз он уже знал, что за произведение было положено в адаптацию. — “Одиссея”, Гомер. What pains you take with it… There is not a single plant… but bears the trace of your attention, – вторил Нилу он, глядя на закипающий кофе. На минуту воцарилось молчание, но оно не было неловким, просто каждый из них думал о своем. Эндрю был почти уверен, что сейчас Нил попытается удостовериться в знании текста Одиссеи, но тот лишь закончил фразу: — …но я не должен больше хвалить вас, старый сэр, ибо вижу, что вы мало заботитесь о себе; вы стары, нездоровы и одеты в грязные лохмотья. Тоже интересуешься древнегреческими текстами? Он – нет, мама – да. Но Нилу не обязательно об этом знать. Хотя, может быть… Нет, это глупая, а главное бессмысленная затея. Меньше знаешь, крепче спишь. — Типа того. Раньше пытался выучить язык, но забросил эту затею из-за нехватки времени и сил. А ты? – тупой вопрос, конечно же, интересуется. Его заучиванию текстов бы даже мама позавидовала. — Ага, – согласился тот и они вновь замолчали. Знаете то самое приятное молчание, которое не в тягость? Оно не пугает, не обременяет, вам даже не хочется ничего сказать, вы просто…существуете. Существуете в одном пространстве, не доставая друг друга вопросами. Вот так они и молчали, наслаждаясь тишиной и комфортом. Эндрю готов был поклясться, что никогда не ощущал ничего подобного ранее. Странное ощущение, он как будто не ощущал чужого присутствия, но одновременно и знал, что рядом, буквально руку протянешь, – Нил. Они с Рене и Кевином часто сидели вот так, как сейчас, но все же с ними он ощущал напряжение, странное чувство постоянной тревоги и беспокойства, но с Нилом… Тот был задумчивым, полностью ушедшим в себя, не язвил, а между бровями его залегла маленькая морщинка, словно он размышлял о чем-то важном. Эндрю впервые обрати внимание на прямой, даже строгий профиль парня. Хмурящиеся брови, идеально прямой нос, слегка напряженные губы и нижняя челюсть. В мягком свете маленькой кухонной лампы Нил выглядел почти что по доброму? Со всеми его непонятными шутками, подколками и невероятным грубиянством Эндрю сейчас не видел в нем той остроты, которую можно разглядеть днем, сейчас он был задумчивым, но не наигранно злым и осознание того, что, возможно, и его попытки задеть всех вокруг – фальш удивляло Эндрю. Но действительно ли это так? А может, и нет, кто знает. Вдруг именно сейчас Нил прикидывается, а его обычное поведение и есть он настоящий? — Пытаюсь понять, как выйти на кого-то из этих акционеров. Думаю, неплохо было бы с ними подружиться, как считаешь? – задумчивый голос вывел его из транса под названием “да-не-разглядываю-я-Нила-Хэтфорда”. — Твое самомнение чересчур велико, если ты считаешь, что сможешь “подружиться” с ними, – при этих словах он состроил веселую мину и изобразил кавычки в воздухе, – Ты серьезно полагаешь, что раз они не светятся на главных экранах страны, то будут доверять первому встречному? — Не думаю, что я – первый встречный. У меня есть знакомства во множестве различных сфер, это удобно, так что возможно они будут не против пообщаться. Интересно, много ли у него знакомств в медицинской сфере? Было бы очень занимательно послушать о успехах его братца хирурга, работающего в соседнем штате и пользующегося популярностью у отчаявшихся пациентов, а то Ники всегда рассказывает только о его успехах и прорывах, но, как мы все знаем, помимо взлетов существует также значительное количество падений. — Я бы не был так уверен. Не думаю, что Стефан захочет общаться со мной сейчас, даже учитывая наше старое знакомство, – проговорил Эндрю, подумывая о том, что встретиться со старым “другом”, – Хотя, возможно, ты умнее меня и сможешь его очаровать. — Просто я красивее. — Вспомнил, почему ты меня раздражаешь, – щелкнул пальцами перед чужим лицом Эндрю, – Пойду проветрюсь. Прохладная звездная ночь остужала его пылающее невесть отчего лицо. Подняв голову, Эндрю почувствовал ледяной ветер, из-за чего поежился. Забавный факт, он ненавидит холод, хотя все вокруг и считают, что Эндрю – его олицетворение. Наверное, так и лучше, но он уже который год не может отделаться от ощущения, что эта жизнь принадлежит кому-то другому, а не ему. Сигарета появилась в его пальцах так внезапно, что он не сразу понял, как успел достать ее из собственного кармана брюк. Деловой стиль, в который он был одет с утра до вечера практически ежедневно в последние года, совершенно не нравился самому Эндрю. И все же, его гардероб на 70 процентов состоял из классических белых рубашек, галстуков, бабочек, пиджаков и брюк. Как раз таки сейчас он и стоял в таких. Закурив и почувствовал наконец едкий запах табака, он пустился в размышления. Что было бы с ним, не став он таким человеком? Никотин это единственное, что он в конце концов смог “оставить себе”. И, наверное, стало единственным, что он по-настоящему любил. Он окунал Эндрю в воспоминания, но не плохие, нет, лишь те, которые он мысленно называл “белой полосой своей жизни”, те, которые давали сил жить дальше и мечтать о том, как однажды он все же выберется из этой ловушки, под названием разочарование в себе. Мама бы его не осудила за то, кем он стал. Она никогда никого не осуждала, лишь кивала и говорила тихим, полным нежности, голосом: — Дорогой, я понимаю тебя и твои чувства, но не нужно заниматься самобичеванием, ты сможешь справиться с тем, что происходит и без ненависти к себе. У тебя была причина поступить так. Конечно, тогда Эндрю не знал, что на самом деле самобичевание, ведь тогда это еще были цветочки, а сейчас, вон, смотрите, целая поляна выросла. Но он слишком четко понимал, что мама бы точно не осудила, не наорала и не стала бы припоминать при каждом удобном случае о совершенных ошибках, как это зачастую делали родители других его ровесников. Она знала, что он курил еще с одиннадцати лет(тогда, будучи еще мелким, он был до безумия рад и хвастался тем, какая крутая у него мама на каждом шагу) и ни разу не упрекнула, просто спросила: “Что произошло с тобой? Почему ты полюбил этот дым?”. Он не рассказал тогда, что впервые влюбился и не в кого-то там, а в мальчика на год старше, который, ко всему прочему, еще и оказался гомофобом. Сейчас ненависть к тому, что он тогда не смог рассказать такую, как кажется, мелочь, достигла пика. Жгучее чувство вины разъедало изнутри, норовило вырвать себе все внутренности просто чтобы не чувствовать больше ничего. Но вернемся к причинам. Может, слова Бетси все же значат, что и сейчас у Эндрю была та самая причина, по которой он скатился к тому, что имел сейчас? Бред, попытки оправдать себя, когда в действительности вся вина лежит именно на тебе, просто бессмысленны. Нужно просто принять. — Эй, не найдется еще одной сигареты? – тихие шаги и голос принадлежали явно не Элисон или Дэн, так что, обернувшись, Эндрю не удивился, завидев Рене, – Хорошая ночь сегодня. Ага, просто супер. — С каких пор ты куришь, мисс Церковно служитель? Ответа не последовало, девушка лишь вытянула из протянутой пачки сигарету и закурила. — Кевин злится. — Скажи что-нибудь новенькое лучше, – протянул он, отрывая от губ столь желанный дым, – Это его постоянное состояние. — Он злится на меня. О, действительно что-то новое, спасибо, Рене. Дело в том, что из их четверки на Рене мог злиться примерно… никто. Она никогда не делала ничего, что могло расстроить или же разозлить, наоборот, – сглаживала углы, мирила всех и помогала. Что сделала она сейчас, чтобы разозлить Кевина было загадкой, причем довольно таки интересной. — Он, скажем так, считает твой приход сюда неправильным. Просто, понимаешь, Кевин все еще не доверяет Нилу и считает, что тот лишь использует нас и ему не хотелось, чтобы под эту, цитирую, “раздачу” попал ты, – произнесла она. — Ты сейчас пытаешься сказать, что Кевин, мать его, Дей переживает за меня? Да он меня убить готов был, когда увидел здесь впервые. И явно не из-за того, что до безумия переживал за мою жизнь, – хохотнул он, а вновь выдохнув дым, продолжил: – Рене, что ты хочешь мне доказать? Это Кевин ненавидит меня, а не я его. Впрочем и поделом. Девушка разглядывала небо так увлеченно, будто надеялась что звезды и круглая луна подскажут ей ответы на все вопросы.Она вздохнула и, затушив сигарету, обернулась к Эндрю, которого будто бы только что заметила. — Понимаешь, вот в чем дело, никто из нас тебя не ненавидит, – она повторила громче, не давая ему перебить свой монолог: – Никто. Ни я, ни Джереми, ни Кевин. Мы все понимаем тебя, Эндрю и не то чтобы в праве осуждать. Ты не предал нас тогда, лишь предпринял попытку защитить и именно это ценно. У тебя были возможности предать нас тысячи раз, но ты… Ты ими не воспользовался ни одного чертового раза даже тогда, когда злился, ненавидел или просто не хотел с нами общаться, ты просто отстранился, не причиняя нам никакого вреда. И поэтому Кевин хочет избавить тебя от этой опасности сейчас также, как ты сделал это тогда с нами. — Тогда он должен понять, что я не откажусь от данного обещания. По крайней мере, не в этот раз. В этот момент Бейли выбежал через приоткрытую дверь и, виляя хвостом направился(о Боги!) не к нему, а к Рене. Счастливо завилял хвостом и уселся у ее ног, как говоря: “Ну же, погладь уже!”, на что получил мягкую улыбку и порцию ласки. Эндрю на это лишь закатил глаза, приблизительно понимая, откуда же взялась такая “преданность”. — Ты его кормишь, да? – недовольно вопросил он, уже зная ответ. — Разве что чуть-чуть, – хитро ухмыльнулась в ответ та.                               

***

Чертовы документы. Досье, выписки со счетов, личная жизнь каждого акционера(по 10 листов на каждого, и почему они так интересно живут?) и планы. Планы строения банка, планы каждого сейфа и комнаты, каждого дымохода и вытяжки, каждого входа, выхода и куда они ведут, каждый этаж был прорисован с неизменными обозначениями каждой комнаты. Вот четыре сейфа размером с комнату, принадлежащие одному влиятельному политику, вот две комнаты стражей, которые находятся в разных концах коридора, а вот… Погодите, у них есть штаб-квартира прямо в банке? А вот это уже интереснее. Оказалось, что этот банк предоставляет целые этажи в пользование влиятельным людям. Естественное, в официальных отчетах и планах, которые им тоже любезно предоставили, эти помещения были записаны, как комнаты персонала, а вот на самом деле это просто комната, скрытая от глаз обычных людей, где решали свои "важные" дела политики. Наверняка думали, как своровать очередной миллиард из бюджета как можно незаметнее. Но эти детали делали их с Нилом задачу еще менее выполнимой, ведь теперь придется установить наблюдение не только за акционерами банки и пользователями этой банковской системы, но и их друзьями, дабы те своими “посиделками” не испортили все. Эндрю нахмурился, а затем отложил план в стопку важных документов. Они с Нилом еще в первый день сформировали такие себе две стопки документов, в одной из которых лежали те бумаги, которые не понадобятся с вероятностью в 100 процентов, а в другую – те, что могут помочь им. Желая что-то сказать на счет их увлекательного времяпровождения, он взглянул в сторону Нила, а заметив, что тот спит, все еще держа в пальцах какую то таблицу с, то ли расходами, то ли доходами. Последние две недели они оба почти не спали, пытаясь разобраться со всем, что вдруг свалилось на их головы. Мэтт и Кевин пытались разобраться с сайтом банка, а все остальные искали возможность получить доступ ко всем засекреченным документам. Да, они все совершенно точно выдохлись. Но был в этом всем и плюс – Эндрю сблизился почти со всеми домочадцами, а в особенности с Нилом. Часы на запястье показывали 6 утра, а значит, все в доме давно спят. Ему бы тоже не помешал бы сон, но отчего-то не хотелось оставлять Нила спать на столе. Огненно-рыжие волосы неаккуратно разметались по деревянной поверхности, глаза закрыты, дыхание ровное, а руки расслабленно лежат на помявшихся от чужого веса документах. — Дурак, да и только, – недовольно пробурчал Эндрю, подходя к нему и тихо отодвигая чужое кресло. За пару недель он успел узнать, насколько чутко спит Нил, а сейчас будить того совсем уж не хотелось. Аккуратно приподняв его, Эндрю отнес парня через всю комнату к скромному диванчику, что стоял почти у выхода и наверняка предназначался для нежеланных гостей, и опустил на него. Удивительно, но в ходе этих, хоть и быстрых, но все же значительных манипуляций, Нил лишь немного повернул голову, поудобнее устраиваясь на новой “кровати”. Неужели, его усталость была до такой степени сильной? Впрочем, чему он удивляется, сам ведь устал до чертиков. Опустившись в кресло, Эндрю предпринял жалкую попытку собрать со стола бумаги и ручки, но осознав, как сильно хочет спать, уткнулся лбом в деревянную поверхность стола и закрыл глаза, пообещав самому себе, что это лишь на минутку. Пришел в себя он лишь через семь часов. Комната оказалась пуста, а окна задернуты занавесками, что пропускали сквозь себя незначительное количество солнечных лучей, коих оказалось достаточно, дабы понять – уже день. А он собирался всего-то на минутку глаза закрыть… Внезапно дверь тихо отворилась и внутрь вошел Нил, чье настроение было явно отличным. — С пробуждением! Я так понимаю, ты отрубился ближе к утру, раз так долго спал, да? – дождавшись кивка, он усмехнулся и продолжил: – Помнится мне, я тоже засыпал за просмотром документов, но, представляешь, неким чудесным образом проснулся на диване! Случайно не видел, как я хожу во сне? Надо бы проверить, есть ли у меня лунатизм или что-то типа того. Он еще и издевается, ну вы посмотрите. Ладно, нет ничего сложного в том, чтобы сказать правду так? Хотя… К черту, Эндрю совершенно точно не нужно оправдываться. Тем более, тогда, когда этот засранец и так все понимает. — Ага, по дороге загляни к неврологу, вдруг еще и с памятью что-то не так, ну так, на всякий, а то мало ли, – он многозначительно молчал, пока на губах играла легкая улыбка. Настоящая. — О, я обязательно прислушаюсь к вашему совету, мой дорогой друг! А теперь, коль лекарь из тебя херовый, нам нужно съездить в банк, – важным тоном проинструктировал он и, не дав Эндрю возможности возразить, сказал: – Нужно осмотреть окрестности, а в идеале и помещения. Нас туда проведет мой… друг. Так у него все же есть друзья, кроме тех, кто живет здесь? Удивительно, ведь раньше об этом никто не упоминал, но, не став зацикливаться на этой незначительной детали, Эндрю спросил: — Стоит взять все планы помещений с собой, по-другому осмотреть все будет крайне проблематично. Этот твой друг будет бегать за нами, как собачка на поводке, или мы сможем пройтись там отдельно от него? Тот не задумался даже на секунду. — Он будет с нами, иначе он просто-напросто не сможет нам доверить. Мы не то, чтобы друзья, скорее так, знакомые с общими интересами. Очень жаль, кстати, он бы пригодился, – Нил скептически взглянул на него, а затем взгляд переместился к настенным часам, мирно отбивающим заданный ритм, – Выезжать нужно до темноты, но желательно прибыть на место ближе к сумеркам, поэтому выезжать будем через 3-4 часа. Все остальное тебе расскажут остальные, они уже знают, куда мы едем. Отлично, хоть какие-то планы на день, кроме постоянного просиживания штанов за почти что бесполезными документами. — Если хочешь, могу взять с собой Бейли, ему не повредит прогулка, – предложил он, полагая, что ответят ему отказом. — Без проблем, но нам придется оставить его снаружи, когда зайдем в банк. Возможно нас не пустят с псом. Плевать, Бейли достаточно умен, чтобы не разгромить Нилу машину и не заставить Эндрю переживать за него. — Тогда на обратном пути заедем в парк, – подытожил он и первым покинул кабинет, забрав планировки здания и территории с собой. Эндрю все еще не знал, что конкретно является их целью в этом задании, но, учитывая количество упоминаний имен Морияма во всевозможных официальных бумажках, их конечным результатом при сегодняшнем первичном осмотре должны стать именно его банковские ячейки. Америка постепенно уходит в цифровой формат банкинга. но это не значит, что Wells Fargo станет отказывать таким клиентам в услугах, тем более, Морияма явно хранят в своих сейфах не деньги. Чаще всего фигурировало имя Ичиро Мориямы, который всю жизнь проработал политиком, а в этой сфере, как мы все понимаем, деньги являются лишь вторичным средством достижения целей. Главный способ пробиться вверх – связи и манипуляции, и что-то ему подсказывало, что в случае Мориямы, там спрятаны какие-то документы. Конечно, там могут быть и драгоценности, но такие люди не хранят драгоценные камушки(которые между прочем стоят, как все его состояние) далеко от собственных глаз. Для этой замечательной(нет) поездки им пришлось забраться аж в Даун Таун, ведь именно там находился филиал банка, который они собирались осмотреть. Виды центра Лос Анджелеса всегда поражали Эндрю, ведь небоскребы и сотни различных зданий, парков, открытых зон выглядели восхитительно. Сумерки еще не накрыли город, но закат пылал так, словно взглянешь на него, – и вот, ты в ловушке у неба. Закаты здесь всегда превосходные, но сегодня небо будто бы мигало разными цветами малинового, красного, синего и желтого, что приводило в абсолютный восторг. Будучи ребенком, Эндрю часто смотрел на закаты часами, потому что небо успокаивало и, не изменяя своей детской привычке и сейчас, он пристально смотрел на небо из окна автомобиля. Казалось, так бы и смотрел на него, пока ночь не скроет это алое произведение искусства, но его окликнул мужской голос. Очень некстати, Нил, он вообще-то собирался вспомнить Бетси. — Эй, ты выходишь, или как? Или как. — Что ты собрался искать здесь? Мы же смотрели по планам, – начал было Эндрю, но его перебили коротким кивком. — Ага, только вот маленькая незадача. Мы не знаем, на кого кроме меня работают те люди, которые отдали нам планы, – он уставился куда-то вдаль, словно обдумывая, что сказать, – Понимаешь, я не могу поверить в то, что в таком огромном здании нет вентиляционной системы, выходящей за территорию банка. Либо нам чего-то недоговаривают, либо эти придурки архитекторы сделали все возможное, дабы труб, что бы труб не было ни на каком из официальных планов. Склоняюсь к первому варианту. И все же в чем-то Нил был прав. Вентиляционные трубы, гоняющие воздух уж точно должны были быть на планах, но, вот незадача, никакая из указанных на бумагах не выходила за границы доступа охранной системы. Странно, но он поверил в этот бред практически сразу, почти что не допуская обмана. Проведя следующие полчаса за поисками какого-нибудь открытого люка, они не нашли ничего. Неужели недоверие Нила оказалось пустяковой ошибкой? Только Эндрю подумал об этом, как раздался тихий голос, больше походящий на шепот: — Нашел. Как оказалось, несколько люков находились практически под редким газоном, а главное, – что хорошо для них, – вне зоны доступа камер и охранников. Это глупо, но, похоже, так и было. В целом, ввиду этих обстоятельств, первая попытка ограбления банка не была такой уж неожиданной, ведь какой дурак оставит люки практически за десяток метров от здания? — Возможно, это не вранье, – вновь тихо промолвил Нил, но в тишине, окружающей их, его голос прозвучал оглушительно громко, – Нужно подождать отчетов от Мэтта о официальных планировках, тогда и убедимся. — Не думаю, что это случайность. Почти уверен, что на планировке, которую раздобудет Бойд это, – он указал на люки, скрывающие под слоем газона, – будет указано. Бейли тем временем резво бегал, радостно виляя хвостом и всячески пытался привлечь к себе внимание обоих парней. Нил на это лишь усмехался и гладил пса, а затем закидывал палку куда подальше в попытке успеть сказать хотя бы одно предложение перед тем, как собака принесет обратно свою новообретенную игрушку. — Ты здорово с ним ладишь, – кинул Эндрю, в тайне радуясь тому, что Бейли полюбился Нил. — Да и не только с ним, – также, не придавая словам особого значения, произнес Нил, – Пора встретиться с Дэвидом, отведешь Бейли в машину? Не хочу опять наткнуться на все-знаю-и-понимаю взгляд. Не спрашивай. И что это, блять, было? Ладно, он подумает об этом немного позже. Если не сдохнет от экстремально высокого пульса, тахикардия то никого не щадит. Дэвидом оказался мужчина среднего возраста, роста примерно 170, с оценивающим взглядом из-за легкого прищура глаз. Удивительно, но примерно такими Эндрю себе и представлял друзей Нила. Хорошо, хоть он не старик, хотя плевать в общем то. — Добрый вечер. Ты, как я понимаю, Эндрю? Я – Дэвид Ваймак, – представился он, а после взаимного рукопожатия и кивка продолжил, посмеиваясь: – Итак, экскурсовод по имени Дэвид начинает вашу увлекательную экскурсию. Милости прошу вас внутрь. Здание Wells Fargo включают в себя два небоскреба, – Северная и Южная башни, – соединённые трёхъярусным стеклянным атриумом. В Южной башне находились в основном ячейки влиятельных в городе людей и, естественно, куча работников, следящих за всем и принимающих новых пользователей банка. Как раз таки в Южную башню они и направлялись. — Сами осмотрите все, что вам необходимо, но быстро. У вас приблизительно 20 минут, не больше, я не смогу задержать главного охранника на большее количество времени, – проинформировал Дэвид, нажимая кнопку “36” в лифте, – Кстати, что с Кевином? Почему ты не с ним, Нил? Кевин? Господи, почему всем так интересен Дэй? Хотя, погодите, Ваймак? Кажется, он догадывается, почему мужчина интересуется именно Кевином. В общем-то, в чужие семейные дела он точно лезть не собирался. — С ним все в порядке, – сухо ответил Нил, через зеркало кидая взгляд на Эндрю, – Скажи, Дэвид, как часто здесь появляется сам Морияма? — Каждую среду и субботу, обычно вечером, но последнее время чаще, иногда заезжает прямо с утра. Но вот в понедельник и воскресенье не видел его здесь никогда, Ичиро видимо тревожится за состояние этой комнаты, но каждый раз уезжает довольным, так что, мне кажется, через пару недель перестанет заезжать каждый день. — Какие-нибудь трубы, проходящие прямо в комнаты Мориямы? – осведомился Нил, все еще буравя взглядом зеркало. — Одна, но ее выход находится практически в паре метров от поста охраны, так что это вряд ли поможет. Вечерний Лос Анджелес с высоты тридцать седьмого этажа смотрелся ослепительно. Десятки тысяч огней, сверкающих где-то внизу, казались лишь маленькими непонятными белыми пятнышками, но Эндрю нравился этот вид. — Пошли, у нас 20 минут, нужно осмотреть этаж. Комнаты по всему периметру можно было бы принять за обычные офисные помещения, если бы им не было известно больше. Этаж огромен, но для бизнес центра как раз подходит, и слева и справа располагалось одинаковое количество дверей, – по семь, но на планировке были указаны лишь три помещения, размещенные на этом этаже. Получается 11 из 14 были не более, чем фальшивками для отвлечения внимания и оставалось понять, какие были лишь приманкой для потенциального преступника. Удивительно, но безопасность в этом банке была на нуле, а потому щели между дверью и самим дверным проемом было достаточно, чтобы осмотреть половину, скрывающегося за нею, помещения. Как и ожидалось, две главные комнаты, что принадлежали Ичиро, находились по одной в середине каждой стороны, а комната охранника была первой слева. Именно это было им на руку. — Неплохо, – сказал Нил, когда они наконец попрощались с Дэвидом и вышли на паркинг, – Я не то, чтобы ожидал такого, честно говоря. Думал, что там два огромных помещения и одна маленькая комнатка охранника, но оказалось, что и тут нам соврали. Пора бы разобраться с этими придурками, которые решили, что наебать нас – плевое дело. Эндрю молча докуривал последнюю сигарету в пачке, смотря куда угодно, но не в бледное лицо Нила. У него самого имелись честные информаторы к помощи которых ему похоже придется обратиться сегодня, потому что времени прошло достаточно, а они не знают, насколько сильно их обманули и где. Возможно, почти весь план здания, как и документы на Ичиро – сплошное сборище недомолвок и вранья. — Сет поможет. — Сет? Это тот, который с Кевом? Ты уверен, что он будет искренен и сможет найти все, что нужно? – голос Нила звучал неуверенно, но он, казалось, понимал, что кто угодно, но Гордон не обманет. — Он бы мог, конечно. Но есть одна загвоздка, – Кевин. Парк они все таки посетили. Очень странно, но даже о такой мелочи Нил не забыл и сразу же повел машину в сторону Гранд-парка в центре. Бейли на заднем сидении мирно спал, набираясь энергии, но, как только они остановились и двери открылись, подскочил и выбежал наружу, несясь внутрь парка на всех парах. Они однажды гуляли здесь, так что собака отлично знала все окрестности. — Хорошо, что я поспал сегодня, – облокотившись на капот, произнес Нил, а затем хихикнул: – Даже не знаю, что было бы, если бы я все же остался спать на бумагах. Спасибо, кстати. Господи, дай ему сил не въебать этому придурку. Или заткнуть. Второй вариант даже звучит привлекательнее. — О боже, не делай такое лицо! Убери-убери, – нарочито громко вскрикнул он, делая вид, что взгляд Эндрю его как минимум убил, – Я правда признателен. Да перестань ты глаза закатывать! Я сейчас, между прочим, высказываю тебе свою искреннюю благодарность! — Пошли уже, – все что он сказал перед тем, как оторваться от капота и направиться вслед за неумолимо быстро бегущим псом. Хотелось… Да Эндрю сам не знает, чего ему бы хотелось сейчас. Провести еще один вечер в одиночестве? Нет, бред. Остаться с собакой и просто уйти от Нила, а после вернуться “домой” без объяснений? Тоже нет. Понять себя самого казалось непостижимой задачей сейчас, а оставаться одному со своими мыслями уж точно не хотелось. Нет, он не страдалец и уж точно не дама в беде, но все же. Благо, его нагнали уже через минуту, так что можно снова прекращать думать. — Пройдемся до той аллеи? – Нил по-детски восторженно указал пальцем куда-то вглубь парка, – Говорят, там красиво. Эндрю готов был поклясться, что эта прогулка была похожа на чертов поход. Это место просто огромное, а разных аллей, тропинок и непонятных памятников здесь было просто множество. Ладно, возможно, только возможно, он немного преувеличил, но проходить такое расстояние после двух недель отлынивания от зала стало для него сущим испытанием. Чего не скажешь о Ниле, тот, в свою очередь, с восторгом разглядывал местность и играл с Бейли, который вне себя от счастья носился по всем дорожкам, не забывая при этом изредка возвращаться к ним. — Кажется, мы почти пришли, – сказал Нил, когда где-то рядом стала слышаться музыка. В действительности, место, в которое они забрели, было не аллей, а чем-то вроде огромной поляны, на которой, несмотря на позднее время, находилось множество людей. Все они веселились, танцевали и подпевали незамысловатым текстам под гитару, что озвучивались певцами. Эндрю никогда не любил музыку, но та песня, которую он слышал сейчас определенно стала его любимой. Нил присел на траву, рассматривая местность и людей вокруг. Сейчас он не выглядел таким веселым и раздражающим придурком, каким был обычно. На самом деле, сейчас, по прошествии полумесяца постоянного общения с парнем, Эндрю наконец понял, что тогда имела ввиду Рене, в то его первое утро в новом доме, – с близкими он другой, более искренний, интересный, Нил даже подкалывать его стал меньше, хотя здесь сказывалась, скорее, усталость. Он все еще не знал, считался ли тем самым близким человеком для Нила, но хотел верить, ведь всего за пару недель привязался к тому до такой степени, что мало представлял жизнь без чужих наигранных недовольств, ухмылок и сарказма. Взгляд Нила устремился в небо, он наверняка разглядывал там очередные созвездия, которые так любил. Они обсуждали это как-то, любимым созвездием Нила было созвездие Ориона. “Орион символизирует греческого охотника, а в других культурах еще и мужество, вечную жизнь и силу. Круто же?” — сказал он тогда, наматывая на палец прядь и неизменно глядя в до ужаса спокойное ночное небо. Теперь же Эндрю сам безошибочно нашел то самое, состоящее из семи основных звезд, и, указав пальцем, спросил: — Орион? — Ага, а вот там Близнецы. Это ваше с Аароном созвездие, хотя… Учитывая его символы, вы нихера не подходите. — И как бы я прожил без вашего лестного мне суждения, о, сударь! Нил кинул на него насмешливый взгляд, но, не прокомментировав, уставился на толпу людей, танцующих…вальс? Эндрю не то, чтобы разбирался в этой сфере, но и на энергичный танец по типу джайва или чачу это не было похоже, так что скорее всего их попытки должны были называться медленным вальсом. Песня, играющая достаточно громко, чтобы ее было слышно со всех уголков импровизированного поля, была еще и достаточно тихой, чтобы не раздражать ничьи барабанные перепонки. Мимолетное чувство счастья охватило Эндрю с ног до головы, когда он взглянул на улыбающегося Нила. Ради этой искренней улыбки он развязал бы сотню войн и сжёг дотла множество городов, но понял он это, вероятно, слишком поздно. — Что думаешь на счет танцев? — Выглядят убого, но счастливо, – вновь лениво откинувшись на газон, с кривой усмешкой на лице сказал Эндрю. — Потанцуем убого, но счастливо? – спросил Нил, скользя взглядом по его лицу. Окей, что? Ладно, возможно он все же читает мысли Эндрю или как иначе объяснить слова, вылетающие из этого рта? Нет, он совершенно точно откажется, осталась же у него какая-то гордость. Осталась же? — Давай. Окей, не осталась. Когда-то давно его брат танцевал на выпускном этот вальс и, по его словам(говорил Аарон об этом конечно же Ники, а не Эндрю), это проще простого. Нужно представить себе квадрат и перемещаться с угла в угол, держа руки на плечах партнера. Ладно, звучит не сложно, можно попробовать. Следующая мелодия поражала своей мягкостью, если так вообще можно говорить о музыке, и легкостью. Нил, конечно же, не потерял шанса оценить это, бросив короткое “Вовремя мы” , когда оба вышли в середину “танцпола”, чтобы слиться с окружающей их толпой. Вокалист запел, отчаянно пытаясь вытянуть первую ноту. Look at the stars Look how they shine for you Представить квадрат. Шагнуть в его первый угол. And everything you do Yeah they were all yellow Кожа Нила даже через ткань рубашки была теплой. Даже еле прикасаясь к тому, Эндрю чувствовал почти что осязаемое тепло. Они глядели друг другу в глаза, иногда прерывая зрительный контакт, чтобы не упасть и не наступить на ногу, но все же они разглядывали глаза, спускались взглядом ниже, осматривая все лицо и мягко улыбались друг другу, кажется позабыв о окружающем их мире. I came along I wrote a song for you And all the things you do And it was called “yellow”