Безымянные

Когда в очередной раз меня пробило на температуру под 40 градусов после препарата, в душе взыграло лишь одно чувство - отчаяние. Я устала. Устала от лихорадки, от ломки, до которой не было удовольствия, от жизни, в которой я теряю день ото дня, пролеживая их в кровати без сил пошевелиться от боли и агонии. В моменте, когда меня наконец отпустило, я схватила все, что было физическим доказательством моего диагноза - все выписки, книжки, диски с МРТ, и швырнула их об пол с такой силой, на какую только был способен мой истощенный организм. Я ненавидела это все. Но в первую очередь судьбу, которая вечно вставляла мне палки в колеса. Казалось, что до диагноза, до препарата все было настолько хорошо, что о большем и мечтать нельзя было. Я ненавидела себя за то, что не ценила жизнь в свободе от постоянного посещения врачей и постоянных инъекций, которые возможно гарантируют мне способность ходить в будущем, а не сидеть на инвалидной коляске. И ненавидела мир за то, что именно мне достался этот проклятый диагноз.