Не сбывшаяся любовь

Николай Павлович уже давно не тот наивный ребёнок, что был раньше, мечты свои, некогда мольчилка, а теперь самодержавец великой страны, отбросил, как и свои некогда такие нежные чувства, которые он берег, Коля... Маленький князь, наивный мальчишка, любил трепетно, с нежностью генерала, который даже в сторону Николая не смотрел, Романов ходил за ним, пытался подружиться, пытался привлечь внимание, и Александр Христофорович оказывал ему внимание, от которого князь был готов пищядь от радости, вот только счастье продлилось недолго... Откалывается внимание, все теплые слова были адресованы не Коле, а Николаю Павловичу Романову, генерал не видел в князе личность, только отпроска царской семьи, его внимание и долг, спутанный глупый Николаем, с добротой было оказана всем детям императора, как же Николаю было больно от этого, сколько он плакал, ненавидя себя за наивность и глупость, как можно было не заметить, что человеку было все равно на него, что Бенкендорфу было неприятно компания капризной особы, Николай Павлович никогда не забывал тот момент, когда в секунду самый дорогой человек стал самым ненавистным, но с годами боль подтухла, и, будучи импиратром, Николай крайне непридирчив к Бенкендорфу, вот только доверять ему полностью Николай так и не научился вновь, Николай не прикасался и себя не позволял трогать графу, четко расчерчивая границы дозволенные для Александра Христофоровича, и тот сносил всё, ведя отстранённость и некоторое даже отвращение императора к своей фигуре, искренне не понимая причин такого отношения к себе, Бенкендорфу по сути было не на что жаловаться, император не нагружал его работой до обморока, платил хорошо, жалования, дал титул графа, но всё это не принесло мужчине счастья, шеф жандармов чувствовал, что к нему относится чуть хуже, чем к другим, особенно кантраст был виден при разговоре с Пушкиным, Николай Павлович улыбался, мог коснуться за плечо поэта, наклонился к нему, подходил близко, но самое неприятное — позволял этому бунтору себя трогать, Николай не одёргивал руку, не говорил, что ему что-то не нравится, как много раз делал, когда Александр Христофорович передавал тому документы, случайно касался пальцев царя, того аж передергивало, отчего граф выработал привычку дожить документы на стол, чтобы не касаться не любившего прикосновения правителя, всё, что было строго-настрого запрещено шефу жандармов, было позволено этому дуэльянту, смотря на то, как император тепло улыбается, позволяет звать себя просто Николаем Павловичем, обещает помочь поэту и даже читает его произведения сам, занимаясь цензурой, это очень удручало Александра Христофоровича, раньше всё это было разрешено и ему... Когда-то Николай тоже впустил его близко, но... Мужчина упустил эту связь и сейчас вынужден поднимать плоды в виде отстранённости и полного потеря интереса к нему, Николай так сосредоточен на своём поэте, что даже не замечал никогда, как же ревновал граф, смотря на Пушкина взглядом, полным ненависти и желания разорвать его на части, так хотелось броситься на него и перегрызть глотку, но мужчина не мог... Монарх тогда точно выкинет Александра Христофоровича как ненужную шавку, ведь на таком высоком посту он держится только благодаря не благосклонности царя, а своим тяжким трудом, мужчина много работал, трудился, доказывал свою преданность не единожды, только благодаря этому Николай еще не сослал Бенкендорфа, и мужчина лучше всех понимал свое хлипкое положение при дворе, ведь стоило Пушкину пожаловаться, но жандорма, как царь, вставал на защиту поэта. - Почему вы не написали письмо о благонадёжности Александра Сергеевича Пушкина? — Не смотря на графа, поинтересовался император, войдя в новый кабинет шефа жандармов, конечно же, как только царская фигура появилась в его кабинете, мужчина тут же встал, поклонившись. - Ваше императорское величество, я не мог...— Начал уже оправдываться Бенкендорф, тщательно подбирая слова, ведь при разговоре с импиратром каждое неправильное слово стоило очень дорого для конкретно графа. - Пушкин — неблагонадёжный человек, у него куча долгов, он картежник, дуэлянт, ветреный человек, я не мог поручиться за него. — Николай слушал графа молча, после, привычно закатив глаза, тяжело вздохнул. - Почему вы его сразу ко мне не отправили? - Прошу прощения, я не желал вас тревожить, мне доложили, что вам уже как пару дней нездоровилось, я посчитал, что не стоит вас тревожить такими пустяками, да и вы лично назначили меня разбираться со всеми вопросами, связанными с Пушкиным. — Александр сильно нервничал, замечая, как Николай прожигает его взглядом, Бенкендорфу было запрещено смотреть в глаза царю, отчего мужчина опустил их, чувствуя себя каким-то провинившимся ребёнком. - Напишите письмо, что ручаетесь за благонадёжность Пушкина, всю ответственность беру на себя я, если что-то пойдет не так. — Приказным тоном заявил монарх, отворачиваясь и начиная уходить, Бенкендорф же безнадёжно опускает голову, сжимая руки в кулаки от обиды. - Как прикажите, ваша императорская величество...