Жизненные испытания

      Блаженные минуты покоя выпали на ранее утро, когда Кастиэль прошёлся по школьному коридору, едва затронутому солнечным светом. Это было даже немного зловеще: то как отбрасывались тени от дверей и окон, и мёртвая тишина, сопровождающая каждый стук его каблуков.       Не было смысла заявляться сюда в такой час — на пути ему встретилась лишь уборщица, сдирая последние жвачки с перевёрнутой парты и, хоть её злое лицо на мгновение озарилось улыбкой, это не заставило Каса остановиться и перекинуться парой фраз. Он просто убедился что не один.       Он искал директора. Назначенные часы приёма не всегда совпадали с расписанием Кастиэля, вдобавок, после обеда тот всегда был раздражён или претензиями со стороны родителей, или придирками окружного управления, что просить его о чём-то становилось проигрышными решением. А Кастиэль собирался просить.       — А, мистер Новак, — раздалось сразу же, как Кастиэль вошёл после второго стука. — Рад вас видеть.       — Директор Хармон, вам точно удобно? Не хотел помешать, — Кастиэль крепко отвечает рукопожатием на протянутую ему ладонь и садиться напротив мужчины. Разговор обещает быть долгим, потому что абсолютно все разговоры с Директором Хармоном заканчиваются на злоключениях рыболовных сетей, которые он недавно установил. Если не на этом, то на случайном подписании какого-то договора. Так Кастиэль и попал на должность учителя литературы, не слишком внимательно вслушиваясь во всё, о чём ему повествовал собеседник. Так, он уверен, попались и остальные учителя моложе сорока.       — Было бы неудобно я бы послал вас лично и куда подальше, а не одобрил визит через секретаршу. Как она кстати? — пожилой мужчина улыбнулся глазами, двигая пару предметов интерьера, чтобы открыть свой рабочий стол собеседнику. — Сидит скучает?       — Боюсь, когда я проходил мимо, она смотрела индийскую мелодраму.       Кастиэль в его присутствии позволяет себе слегка расслабиться, не опасаясь получить выговор или неодобрительный взгляд. Мистер Хармон добродушный старик, хоть и со своими особенностями, но Кастиэль ему нравиться и это взаимно.       — Время идёт, а женщины не меняются, — а затем также естественно продолжает. — Кстати, о женщинах — моя жена ждёт вас снова в гости.       Кастиэль понимающе кивает.       — Рыбные котлеты?       — Они самые! Честно говоря, — мужчина загремел кожаным портфелем, пальцами вылавливая коробку в его недрах, — они как раз у меня с собой. Опять большая порция, рассчитанная на двоих.       Грузный прозрачный ланч-бокс стукнулся о деревянную плоскость рабочего стола. Хоть крышка и прилегала плотно, ничто не могло скрыть разнёсшейся запах домашней готовки.       Кастиэль вежливо улыбнулся, отпуская мелкий смешок.       — Я рад, что ей приятно.       — Не то слово! Считает что я поделюсь с вами, — уголки губ директора трогает подобие улыбки. Он заговорщически придвигается вперёд, торсом опираясь о стол, — По глазам вижу, вы догадываетесь, что не так-то и просто. Вкус её блюд можно оценить только если в полной мере поработать…       — К счастью я как раз завален работой. И к сожалению времени на перекус не найду.       — О, мистер Новак, я не к тому веду. Как давно вы куда-то выбирались?       Давно, но этого знать директору необязательно. Кастиэль мягко опускает на стол папку с бумагами, однозначно перебивая этим пожилого мужчину. Белые листы исписаны вдоль и поперёк, зачёркнуты и вновь продублированы. Кастиэль выбирает самый презентабельный вариант, двумя пальцами выуживая его из-под слоёв рабочих копий.       — Полагаю вы хотите мне что-то показать? — отмечает директор Хармон, всматриваясь в крючки почерка.       Кастиэль позволяет себе извиняюще улыбнутся, ограничиваясь для начала одним покашливанием: — Рабочие вопросы. Я бы хотел затронуть предстоящую неделю поездок.       Он разворачивает листок кверху ногами, чтобы концом шариковой ручки навести на главную мысль.       — Близиться запланированная вами неделя «путешествий», во время которой дети должны научиться чему-то новому или поучаствовать в общественных движениях, направленных на помощь, — он декларировал суть, не раз повторенную на прошлых собраниях и разосланную на школьные имейлы в таком количестве, что она заела в голове пластинкой. — Мой класс желает посетить выставку древних динозавров окружного музея Гарден-Сити.       — И всё? — недоуменно переспрашивает директор, не понимая, из-за чего в таком случае нужно было его перебивать и отказываться от рыбного дня. О котором он, конечно, не сказал вслух, но задумал предложить.       — Если бы всё было так просто, — вздохнул Кастиэль, качая головой. — Мне нужно, — он поправляет себя, — я бы был признателен, если бы вы огласили это на сегодняшнем послеобеденном собрании. Боюсь, некоторым родителям моих учеников есть что противопоставить, если это говорю я.       Мистер Хармон едва улыбается кончиками губ, теряющихся под густыми усами.       — Официально так официально. Я знаю какого это, Кастиэль. Но я спрашивал не об этом. Точнее не конкретизировал.       От наклона ближе ко столу, сиденье под Касом скрипит, жалобно отзываясь на вес взрослого мужчины.       — Вы хотите посетить только выставку с динозаврами? Или будет какая-то более обширная экскурсионная программа?       — Да, конечно, — рука Каса снова взметается, находя отрывки в тексте. — Детям будет полезно посетить небольшую лекцию об экологии, которая будет проходить в том же музее, в рамках образовательной программы и потом, я думаю, их стоит отвести на маленькую реставрацию парка. Только небольшой кусок. Сейчас там идёт активная волонтёрская программа и они готовы предоставить семена и лопатки ученикам.       Он спохватывается и добавляет:       — Вся программа рассчитана на три дня. Детям будет достаточно эмоций и достаточно активностей, чтобы потом в рамках этой же недели они написали сочинение «Дела, которыми я горжусь».       Наступает минутная тишина. Кас давно просчитал этот ход, но неумолимое чувство нервозности настигает его так, что отражается в лёгкой дрожи колен. У молчания директора Хармона есть две грани и они никогда не сталкиваются: он молчит слишком долго, чтобы отказать и слишком мало, чтобы согласиться. А потом меняет тактику.       — Хорошо, да, конечно, — слова директора звучат приглушённо; пальцы чешут щетину на подбородке и мнут в задумчивости рот. Кастиэль не надавливает, продолжая покорно сидеть и смотреть на вазочку с леденцами, пусть в душе и расцветает вкус победы.       — Надеюсь ничто из этого не накладывается на планы школы?       — Ни в коем случае, — Хармон молчит ещё пару секунд, бесхитростно улыбаясь. — Правда, я не ожидал такой активности от ваших подопечных. Вы их случаем сами не надоумили?       — Я предлагал детям более пяти разных поездок и их итоговый вариант стал коллективным решением. Без моего вмешательства.       — Вы профессионал. Добиться того, чтобы дети выбрали не что-то праздное, вроде парка аттракционов у класса «С». Похвально.       — Я наблюдателен, — ответил Кастиэль, щуря уголки глаз и не поддаваясь на лесть. — Дети в этом возрасте стараются проявить себя и высказать своё мнение. Их лишь надо подтолкнуть в нужном направлении. У меня бы просто не получилось навязывать свои предпочтения.       — А что вы скажете на неожиданные обстоятельства?       — Что все согласия с родителями будут подписаны, копии страховок предоставлены, ответственность полностью на мне и в походной сумке всегда аптечка. Это если мы говорим о физической безопасности.       На его слова безапелляционно поднимают руки.       — Я уверен в ваших навыках, Кастиэль. Меня скорее интересует что-то менее страшное, но, — директор Хармон в притворном смущении отводит взгляд, всматриваясь в стоящие награды за спиной у Каса, — более назойливое? И, пожалуй, громкое.       — Назойливое меня не пугает. А все дети — громкие, — отрезает Кастиэль, поправляя внезапно жмущий шею галстук. Ему не очень хочется понимать куда клонит мужчина, но Хармон наконец выносит вердикт и всё плохое разом забывается:       — Чтож, ваша взяла. К тому же поездка пойдёт вам на пользу.       Кастиэль не обращает внимания на эту реплику, полностью сосредоточенный на том, как мужчина в своих возрастных руках перебирает и перечитывает два листа, пробегая глазами запланированные программы.       — Оставьте готовый официальный вариант у Нэнси, я его подпишу. Мне эти черновые записи ни к чему.       Кастиэль послушно кивает, поднимаясь с места. Он почти у выхода, почти на свободе из этого просторного кабинета, энергетика которой медленно продавливала его, склоняя к очередным выходным с удочкой в руках. Напоследок его окликают:       — Так когда вы сможете? Возвращаясь к рыбному вопросу.       — Боюсь не в эту субботу, — директор на глазах грустнеет, неприятно удивлённый прямым отказом.       — Что ж это вы так…       — Поездка, мистер Хармон, нужно готовиться, — Кастиэль взмахивает в воздухе предварительно-подписанным приказом и отворяет дверь кабинета.       Когда он оказывается в коридоре, солнце уже играет на выставленных витринах с наградами и ему кажется, что день задался.

***

      Это кошмар. Мало того, что всевозможные финты его команда удачливо пропускает, так ещё каждый раз их мяч улетает в аут. Дин готов волосы на себе рвать, но пока получается только орать на пробегающих мимо детей, чтоб двигались активнее.       Рёв болельщиков на трибунах оглушает — никогда бы Дин не подумал, что апатичные родители, большинство из которых офисные клерки, могут так громогласно поддерживать своих детей.       Не то чтобы он против. Просто завидует.       — Прими пас по воздуху, прими пас по воздуху! — как не в себя кричит Дин, до боли сжимая свисток в руках. — Какого хера ты вообще его отталкиваешь от себя?!       Раздаются глухие звуки падающих тел и столкнувшихся пластиковых защит. Мальчишки больно дерутся, пытаясь прорваться вперёд, но о какой слаженности идёт речь, когда связной отвлекается на машки родительской руки? Дин заносит этот матч в список больших неудач, потому что разрыв между командами бьёт по глазам. 15 и 3. Они неплохо держаться, не давая счёту увеличиться, но к сожалению напора детям не хватает и нагнать очки не получается. Циферблат электронных часов отмеряет последние круги.       — Что, почему Ресивер вдруг… — Дин на очередной выпад долговязого Эндрю уже и реагировать не хочет. Это самый сложный игрок, потому что в командном виде спорта он является тем самым некомандным волком-одиночкой. Но слишком хорошим, чтобы его выгонять. Но слишком самонадеянным. В общем Дин издаёт свист, что тонет в пронзительном свистке судьи и махает руками, отсылая на замену.       Они стоят в кружке: три игрока и Дин, пытающийся достучаться до поплывших мозгов парней. У них всего пара попыток и, может быть, они уменьшат разрыв, если вообще не выровняют счёт.       — Никаких бросков на 50 ярд и дальше, вы всё равно не добросите до энд-зоны, — он выразительно смотрит на их трясущиеся от напряжения руки. — Разыгровка простая, не дай бог налажаете и плакали ваши торты, принесённые родителями. И родители тоже ваши плакали. Будут плакать. Я понятно объясняю?       Мальчишки отрывисто кивают, нервно поглядывая на команду соперника, собранную в кучке. Дину не нравиться такой подход, и он снова переключает внимание теперь уже всех своих детей на себя.       — Давайте вместе, ещё раз. Что для нас главное?       — Нет удаче, только давать сдачу, — отзывается ему нестройный хор голосов.       Господи, Дин убьёт Эрика, что ещё в прошлом году придумал эту ужасную рифмовку. Но сначала конечно они победят, он поднимет баночку пива, а уже потом напишет математику. Они встретятся, обсудят матч, переключаться на недавно выстреливший выпуск шоу «Бои без правил» и в итоге (вот чёрт), Дин забудет зачем назначил встречу изначально. Эрику опять всё сойдёт с рук.       Слышится обратный свисток, призывающий вернутся на позиции и Дин хлопает в ладоши, подгоняя мальчуганов: — Всё, пошли, пошли! Эндрю, сядь на место, ты в запасных!       Получается довольно грозно, что аж увесистый по габаритам мальчик из другой команды вздрагивает, словно осенний лист. Будь дети постарше, Дин бы посоветовал им давить противника морально, нежели пытаться физически противостоять. К сожалению ни администрация школы, ни родители чад не поймут таких действий, так что Дин предпочтительно молчит, наблюдая за ходом игры.       Сначала они идут хорошо. Слаженные и чёткие движения несут ребят вперёд, почти даруя возможность продвинуть мяч на 10 ярдов, пока не смотрящий себе под ноги Дэниэл просто спотыкается о ровную поверхность поля и мяч улетает в сторону противника. И тут они теряют хватку. Ошибка за ошибкой — видя кто вышел против него на защиту, Смит поддавшись страху отступает и тем самым открывает прямой доступ к квотербеку. Ресивер, поднявшийся на замену Эндрю, бежит слишком далеко и тем самым понижает шансы лёгкой передачи. Быстрота перемещений зависит от командного духа и эти дети, к сожалению, его теряют. Бартон, занимающий позицию второго ресивера делает отчаянный ход — кидается в самую гущу, надеясь что Дэниэл, потерянный в пространстве, его увидит. Зато противники, сами того не ведая, открывают зигзагистый путь прорыва до ворот.       — Пас! Пас, чёртовы дети, и Тачдаун ваш!       На него недовольно косятся пара родителей с нижних трибун, но какая им к чёрту разница, как Дин ругается на детей или при них? Когда являешься физруком, сдерживать и ограничивать себя в словах вовсе необязательно. Иногда они говорят больше, чем невероятные сравнения и афоризмы. Дина вообще не должно волновать, кто и что про него подумает. Потому он отключает голову и отдаётся весь игре, рефлекторно поправляя своих парней, наконец сдвинувших мяч.       Они проигрывают. С разгромным счётом в 18 и 5, заработав последней разыгровкой два очка. Дин благодарит тренера конкурирующей школы и хлопает каждого мальчишку по плечу, когда они, понурив головы, уходят в раздевалку. По крайне мере обошлось без травм, успокаивает себя Дин, вытирая влажные руки салфетками.       За спиной шумит бочонок смыва и ему приходиться пододвинутся, пропуская к раковине другого посетителя. Наверное, он бы мог оправдаться тем, что тренировочный план был не доработан. Или что несколько раз тренировки отменяли из-за других школьных мероприятий. Или что некоторые ученики прогульщики и всё равно каким-то образом умудряются входить в основной состав команды. Так, это звучит уже как его недоработка.       Но когда Дин вспоминает, каким взглядом смотрел на него мистер Хармон, он перестаёт волноваться. Ему достаточно участия, ведь честь школы всегда защищалась детьми точных наук. Спортивные кружки никогда небыли в приоритете, что облегчает Дину совесть и, конечно же, затраты на штудирование детишек.       Он поправляет бейсболку, одёргивает капюшон кофты и отсылает короткое сообщение Сэму с фотографией футбольного поля: «Вот тут 22 потных неандертальца пытались подраться за мяч». Довольный своей шуткой, он подмигивает отражению мужчины рядом с ним и выходит из туалета.

***

      Ну начнём с того, что Кастиэль недоволен.       Он сидит в первых рядах, между самыми буйными учениками, сдерживая их нападки в отношении друг друга и сцены. Таким воспитанникам даже наличие собственных родителей сзади не авторитетно и приходится каждый раз доказывать себе, что он не зря прошёл дополнительный курс психологии детей. В школе Кастиэль оказывается единственным, кто может хоть как-то повлиять на взбалмошных задир. И от этого уже начинает болеть голова.       Директор Хармон на сцене вещает о значимости «побед и поражений», а также о том, что несмотря на всё, школа может гордиться своими игроками, усердно пытавшихся обойти соперника. Кастиэль не присутствовал на самой игре, предпочитая разбираться с бумажной волокитой и потому может лишь наблюдать, как некоторые мальчишки шмыгают носом под протяжную речь. Джимми на третьем ряду выглядит не таким расстроенным, как неделей ранее — похоже быть в числе проигравших ему не нравилось. И, возможно, он в следующий раз будет следовать правилам, вместо того чтобы вызывать приступы паники у матери.       Потом формальная часть заканчивается и начинается новая — стадия объявлений.             Директор Хармон зачитывает длинную тираду по поводу общественных норм и добровольных кружков, а также касается темы поездок — именно то, что так ожидал Кастиэль. Теперь его взгляд устремлён на родителей, пусть со стороны выглядит так, будто он пытается угомонить мальчишек, начавших нешуточную борьбу со спинками стульев. В актовом зале достаточно тихо, чтобы расслышать пару недовольных вздохов и несколько взрослых бурчат, узнав что класс «С» едут развлекаться в парк аттракционов. В остальном никто не выказывает сопротивления.       — Класс «D», под руководством Кастиэля Новака, отправляется у нас в Гарден-Сити. Все последующие вопросы касательно поездки, а также оплату билетов и проживания обсудите с ним, — громогласно объявляет директор, твёрдо и чётко проговаривая дальнейший их план, расписанный Кастиэлем. Бумажка всё-таки дошла, а не осталась на мини-телевизоре, который секретарша всё никак не собиралась выключать. — Выставка динозавров и волонтёрская работа в парке. По-моему отличное начало привития заботы об окружающей среде.       Кастиэль выдыхает, украдкой смотря на одну из мамочек, вечно высказывающей недовольства на все его предложения. Та сидит, поджав губы, но не встревает. Принимает авторитет Хармона. Это заставляет гордой улыбке тронуть его уголок рта, но Кастиэль быстро подавляет самодовольную эмоцию. Не хватало ещё таким случайным действием косвенно одобрить то, что десятилетний ребёнок рядом больно пинает его по ноге, елозя на стуле. Третий раз за две минуты.       Господи, но как же Кастиэль рад. Дети будут заняты, под его присмотром и не потратят время на глупости.       — Однако я должен добавить, что спортивные и другие секции не исключение и ученики, выбравшие их, могут поехать и поедут вместе с их руководителями. Потому секция американского футбола Дина Винчестера на следующей неделе, вместе с классом Кастиэля Новака, прошу заметить, отправляется в Гарден-Сити. На междугородный матч. Все тренировки волейболистов и футболистов на неделю отменяются.       О, кажется Кастиэль понял, что имел в виду утром Хармон говоря про что-то громкое и назойливое.       Кастиэль в начале собрания был недоволен? Кастиэль теперь в ярости.