~ Глава 55 ~
1 апреля 2026 г., 12:20
Нэйт молчал несколько секунд. Потом, вглядываясь прямо в его глаза, произнёс:
— Дело не в том, что ты чувствуешь. А в том, кто ты есть. И ты знаешь это лучше всех. Всё кончится плохо. Как я это вижу — либо ты потеряешь контроль и уничтожишь её… либо превратишь в нечто подобное себе.
Эдвард глубоко вдохнул, больше по привычке, чем по необходимости.
— Я не хочу её обращать. Никогда не было такой цели. Но я не хочу и терять её.
Нэйт медленно кивнул. Его взгляд остался твёрдым, бескомпромиссным.
— Тогда будь чертовски уверен в себе, — сказал он низким, серьёзным голосом. — Потому что если с ней что-то случится… если именно ты причинишь Белле боль — мне всё равно, насколько ты быстр, сколько веков прожил. Я найду способ положить тебе конец.
Эдвард не ответил сразу. Он стоял неподвижно, не моргая. Но в янтарных глазах что-то сверкнуло — не страх, не ярость, а понимание. Нэйт не хвастался. Он говорил это как обещание. Как неизбежную правду.
— Это угроза? — спросил Эдвард, хотя ответ был ясен.
— Нет, — холодно отозвался Нэйт. — Это предупреждение. И не только от меня. Если ты потеряешь контроль над Беллой… ты поставишь под удар всю свою семью. Ты ведь это понимаешь?
Глаза Эдварда сузились. Нэйт продолжил:
— Квилеты уже заметили, что ты крутишься вокруг неё. Они соблюдали договор долгие годы, но если ты ошибёшься… они не станут ждать. Не будут стоять в стороне. А если начнётся война — никто не выйдет победителем.
Эдвард тяжело вдохнул, челюсти сжались так, что скрипнули зубы.
— Думаешь, я об этом не думал? Не терзал себя каждой возможностью?
— Недостаточно, — отрезал Нэйт. — Потому что ты всё ещё здесь. Всё ещё приходишь к ней. С каждым разом всё ближе.
Меж ними повисла тяжёлая, вязкая тишина — тишина, в которой каждый вздох отзывался эхом.
Эдвард поднял глаза. Его взгляд утратил прежнюю остроту, наполнившись отчаянием, близким к мольбе.
— Ты не понимаешь, что это значит для меня, — проговорил он, голос звучал почти приглушённо. — Для нас всё не так. Когда возникает такая связь… она пожирает. Преображает. Если бы ты был таким же, как я… может быть, ты бы понял.
Он сказал это тихо, но за словами скрывалось куда больше — не просто покорность, не просто усталость. Там таился намёк. Затенённая угроза, едва уловимая, как шорох ветра за спиной. Будто мысль о том, что Нэйт мог бы стать «таким же», была не столь уж невозможной.
Но Нэйт даже не дрогнул. Он усмехнулся — сухо, резко, словно лезвием по стеклу.
— Если бы я был вампиром… мы бы сейчас не вели этот разговор, — твёрдо произнёс он. Голос не повышался, оставался ровным. — Потому что я бы не стал тратить время на предупреждения.
Глаза Эдварда едва заметно расширились. И в тот короткий миг — едва уловимый миг — по его лицу скользнула тень страха.
Нэйт шагнул вперёд, напряжение проступало в каждом его движении.
— Но я не вампир. Вот почему я говорю с тобой сейчас. Потому что всё ещё верю: ты можешь сделать правильный выбор.
Эдвард молчал. Его губы были сжаты в тонкую линию, плечи напряжены, будто каждое слово Нэйта ударяло по тем его частям, которые он тщетно пытался скрыть.
Ветер усилился, подхватил листья, заставил деревья протяжно застонать.
Наконец Эдвард заговорил, голос его был тише, чем Нэйт ожидал.
— Она… она для меня всё. Я не знаю, смогу ли уйти.
Нэйт смотрел на него молча, потом тяжело вздохнул и добавил:
— Это было моё последнее предупреждение. В конце концов, выбор остаётся за тобой… но надеюсь, ты не пожалеешь. Потому что с сегодняшнего дня ты лишился права жалеть.
Они смотрели друг на друга. Две совершенно разные фигуры, стоящие друг против друга под сумрачным светом леса.
И хотя Эдвард был бессмертным — хищником, порождением ночи, — именно он первым отвёл взгляд.
Нэйт больше не сказал ни слова. Он повернулся и зашагал прочь, оставляя Эдварда одного среди деревьев.
В глубине души он знал: настоящая опасность заключалась не только в том, что мог сделать Эдвард… но и в том, на что был готов пойти Нэйт, если тот провалится.
* * *
Дорога домой прошла в полном безмолвии.
Нэйт не включил радио. Он не хотел музыки, не хотел шума. Тишина казалась более уместной, чем любая мелодия, которая могла бы попытаться утешить то, что он ощущал внутри: тяжёлый, глухой комок, давящий на грудь.
Он спорил с Эдвардом. Говорил слова, которые — в его голове — всё ещё казались правильными. Но в глазах вампира, в том отчаянном оттенке, что просачивался сквозь его голос, было что-то, что отзывалось глубже, чем простое презрение.
Это была не полная эмпатия. И не прощение.
Скорее горькое осознание: перед ним стоял тот, кто уже перешёл точку невозврата.
Он припарковался у дома. Двигатель стих мягко, почти устало, будто и сама машина нуждалась в отдыхе. Нэйт уронил лоб на руль, прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. Потом выбрался наружу.
Из окна гостиной сквозь шторы пробивался тёплый свет. Когда-то такие сцены казались ему обыденными, лишёнными значения. Теперь же они стали якорями, к которым он возвращался, чтобы не утонуть.
Внутри его бабушка сидела на полу, скрестив ноги, и водила перед старым котом верёвкой с пером на конце. Кот лениво отбивал лапой, скорее по привычке, чем из настоящего интереса.
Заметив его, женщина подняла глаза и улыбнулась.
— Гляди-ка, вернулся пораньше, — сказала она с мягкой усмешкой. — Думала, что в воскресенье ты заявишься только к закату.
Нэйт ответил едва заметной улыбкой — вымученной, почти машинальной.
— Нужно было быстро кое-что уладить.
Бабушка встала с неожиданной для её возраста лёгкостью, отряхнула руки и пошла к нему, двигаясь с той спокойной неторопливостью, которой обладают лишь люди, давно переставшие кому-либо что-то доказывать.
— Ты в последнее время напряжён, — заметила она, изучая его своими живыми, вечно молодыми глазами. — Тише, чем обычно. А это уже о многом говорит, ведь ты и так мастер молчания.
Нэйт выдохнул, коротко, устало. Он был измучен. Эмоционально опустошён. Слишком долго нёс всё в себе, как будто это было его личным крестом. Но на этот раз… он нуждался в другом голосе. Во внешнем, непредвзятом. В том, кто не станет толкать или удерживать — просто выслушает.
— Могу я кое-что спросить? — пробормотал он.
— Ты уже спрашиваешь, милый, — ответила она с мягкой улыбкой, махнув рукой, приглашая идти за ней.
Они прошли на кухню в молчании. Бабушка занялась чаем. Пока вода закипала, Нэйт провёл рукой по волосам, пытаясь найти слова, чтобы распутать клубок внутри.
Он опёрся локтями на стол и заговорил.
