Потерять и обрести

Му Цин, прислонившись спиной к золоченой колонне, закрывает глаза, подставляет лицо свежему ветру. Столица, скинув оковы, сейчас поистине прекрасна, прекраснее, чем раньше. Так много событий, что не верится в то, что это произошло с ними. Но сейчас он хотя бы был уверен, что не стоит на костях некогда живших небожителей. Подумать только. Столько сильных богов превратились в пыль, и все благодаря Цзюнь У. Они столько лет были в подчинении у демона… Хотя, надо признать, что править он умеет. Да и под его твёрдой ладонью дела шли хорошо. Но все же. С другой стороны, он демон. Есть ли смысл разбираться со всем этим теперь? Он слышит шелест листвы и тонкое пение птиц. Но на душе совсем не радостно. Как очнулся, он крутит в голове то задание. Логово нечестии они не зачистили, провалились по всем фронтам. Да как провалились! С треском! Спокойно. Все хорошо. Му Цин может справиться со всем этим. Он трогает руками низ живота. Сломанные кости срослись, синяки исчезли, только вот… Россыпь укусов по всему телу горит красными цветами. Знак позора выжжен губами на его теле. Поганая собачья душонка! Молодой мужчина закрывает глаза, вздыхает. На кого он злится? Знает же прекрасно, что не устоял бы любой. Просто никого больше рядом не было. И это даже хорошо. Открывает глаза и делает ленивый шаг, еще один. Быстро поднимается по лестнице. Вперед. Се Лянь хотел его видеть. Он переживал и сейчас переживает. И почему-то Му Цин уверен — принц знает. Просторный зал встречает его прохладой и тонной газовых занавесок, тянущихся от потолка. Ткань красная, вышивка золотая. Наверное, это сделал Собиратель цветов. Он всегда следит за тем, чтобы у принца было все самое лучшее. Все для него. Для любимого. — Владыка. Сюаньчжэнь кланяется, как положено Небесному императору. Се Лянь поднимает голову, смотрит хмуро. — Я же столько раз просил тебя… — Если я перестану так тебя называть, то это не отменяется, Се Лянь. Ты все еще Владыка. — Ладно. Сейчас есть дела гораздо более важные. Что произошло? Отчеты ясны и понятны, но… Му Цин. — Что произошло? Бог Войны хмыкает. Что же произошло. Поганый Фэн Синь произошел. Это все так нелепо и глупо на самом деле. Единственный, кому он готов доверить в бою спину, так подло и жестоко поступил. Разум отказывается это принимать — Ничего не произошло. Недопонимание. Не более. Как и обычно это бывает у нас с ним. — Му Цин… почему ты никогда не говорил, что ты… — Что я что? — он резко поднимает голову. — Понятия не имел, что это может произойти так внезапно. Понятия не имел всю свою жизнь, за что мне досталась такая хуйня и от кого. Все вокруг были нормальными, кроме меня. Мы провалили задание, потому что я хотел трахаться, а придурочный Фэн Синь, как псина, учуявшая добычу, набросился на меня. Можешь назначить любое наказание, но я не виноват в том, что я такой урод. Я не виноват в этом. Но мне жаль, что эта поганая сущность подняла голову в такой момент. И это, то, что внутри, оно… Не понимает, что мне все это не нужно. Что я не хочу его рядом, не хочу вообще кого-то… Но. Это в то же время самое желанное, что есть на свете, и я в растерянности, я понятия не имею, что происходит. Такого никогда не было. Я хочу забиться в тихий угол, где приятно пахнет, и остаться там. Что изменилось в этот раз? Се Лянь спокойно слушает эту тираду, а потом встает со своего места, подходит к другу и заглядывает в лицо. Му Цин опускает взгляд в пол. Рассматривает узор. Се Лянь такой понимающий и хороший. Он не осуждает, смотрит как раньше, трогает за руки, не считая его чем-то странным. Му Цин понимает как все это выглядит и прину наверняка все понимает и знает. Знает и о том почему от жестоких слов Фэн Синя Му Цину было особенно тяжело и больно. Кто придумал поганую любовь? Му Цин с удовольствием поколотил бы этого идиота кем бы он ни был. — Почему ты никогда не говорил, что такой особенный? — мягко спрашивает принц. — Му Цин, ты не ужасный или что-то такое. Ты необыкновенный. Это же не болезнь. Есть такие люди, как ты, и они с гордостью несут в себе два начала. И ты мог бы сказать мне и Фэн Синю, мы не бросили бы тебя. Он кривит губы в злой усмешке. Фэн Синю? Кому сказал бы? Фэн Синь тот еще осёл. Не перестал бы насмехаться и унижать, если бы узнал. — Сказал бы и что? Терпеть еще больше унижений от твоего тупого друга? Мы с ним никогда не были друзьями, Се Лянь, как бы ты не старался. Ничего не выйдет и сейчас. Се Лянь сжимает его ладони. Му Цину всегда было важно мнение Фэн Синя. Прошли столетия, но они так и не пришли к пониманию. И не придут, если оба не перестанут упрямиться. — Ты понимаешь, что будет, если дело получит огласку? Му Цин, пока ты был без сознания… Ты был серьезно ранен… Я так испугался, а Фэн Синь не отпускал твою руку и… — Черт, я знаю, — он хмурит брови. — Заметил изменения буквально на второй день, как очнулся. Я… — это сложно, но это так. И ему надо сказать. — Я понес от тупого Фэн Синя. У меня от него будет ребёнок. Кто-то вообще знает, что с этим делать? Я понятия не имею. Как он появится? Кем он будет? Что мне делать? Он устало закрывает глаза. Кто ему поможет пройти через это и надо ли? Может и не надо? — Я вот понятия не имею. Таких, как я, убивали еще младенцами. Как вообще… что я из себя исторгну? Он не показывает, но волны паники захлёстывают его всё сильнее и сильнее. Он и в правду не знает, что делать. — Все не так плохо, как ты думаешь, я уже велел собрать некоторую информацию. Подобное происходило, но… Тот ребенок был украден и убит. Как и его отцы. Му Цин. Сейчас другие времена. Если раньше вас боялись как огня, то… Теперь иначе. Этот ребенок родится, я обещаю тебе, все будет хорошо. То, что ты цзин-ян, ничего не меняет. Му Цин смотрит на Се Ляня с некой надеждой. Может, сейчас действительно другие времена? — Ваш ребёнок уже благословение небес. Но… Опять же. Я должен наказать Фэн Синя, — он трет виски, как будто испытывает невыносимую боль. — Какое наказание? — За подобное лишь одно, Му Цин. Низвергнуть с Небес. Без права на возвращение. Все же, мы не сможем обвинить почему у тебя вдруг появился ребенок. У Му Цина в душе все холодеет. Как бы там ни было, но Фэн Синь виноват точно так же, как и сам Му Цин. — Есть альтернатива? Я не могу назвать это преступлением. — Разумеется. Брак. Му Цин, как бы там ни было, но это было… Сомнительное согласие. Он даже слушать не стал. Сказал, что натворил достаточно и что ты не захочешь этого. Му Цин понимает решение незамедлительно. Он кивает и судорожно вздыхает. Хорошо. Фэн Синь не заслужил быть изгнанным. Он вознесся благодаря своему тупому умению драться. И никогда к этому не стремился. — Вели украсить столицу, — решительно говорит он. — Два генерала женятся. Хочет он этого или нет, меня не слишком волнует. Я не могу потерять боевого товарища. Булкп укреплять позиции и расширять границы влияния. Се Лянь смотрит на друга обеспокоенно. Уверен ли он? Уверен, понимает принц, когда Му Цин разворачивается и уходит. Что ж… Му Цин смотрит внимательно в глаза младшего чиновника дворца Наньяна. Они сверлят друг друга яростными взглядами. И с каких пор Наньян таких яростных набирать стал? С каких пор у него так много служащих? - Ты вообще думаешь с кем ты говоришь? С дороги, нечисть, я все равно попаду в чертов дворец! Сюаньчжэнь взмахивает руками и стремительно проносится мимо служащего, хоестнув по лицу волосами, тот лишь издает какой-то невнятный звук. То ли оскорблен, то ли больно ему. Все же никто всерьез прегрождать дорогу Му Цину не будет. Негласное правило. Для виду поспорить, но препятствий на пути не чинить. Он находит Фэн Синя в его покоях. Его плечи сгорблены, а поза говорит о том насколько ему сейчас тяжело. Он отрывает руки от лица и смотрит, сначала удивлённо, потом печально. Му Цин ждет, что генерал что-то скажет, но тот лишь смотрит. Точно как собака побитая. И кажется он совсем не собирается себя оправдывать. Точно придурок. - Что ты там придумал, идиот? А? Он подходит ближе, садится нк резную скамейку закидывает ногу на ногу. Фэн Синь видит над воротником багровый укус. Это он сделал. И под одеждой таких много. Он ведь на самом деле совершил что-то ужасное. - Решил уйти от ответственности? Через две недели наденешь красные одежды и поклонишься со мной три раза. Плевать я хотел на твои мысли и доводы. Ты сильный воин и почитаемый Бог. Как бы то ни было ты единственный кому я могу довериться в бою. Потерять тебя... Будет скверно. Понял? Фэн синь щурится, когда смотрит на этого ослепительного молодого мужчину и кивает. - Даже после этого? - Скажу сразу. Мне это и самому все не нравится, но... Мне теперь необходим другой путь совершенствования и я не собираюсь искать кого-то... - у нас будет ребёнок, тупой ты идиот. - Ты мне будешь помогать. Ты трахнул меня, возьми ответственность. Ты никогда не считал меня достойным, и не надо. Но в этот раз я тебя не прощу. Фэн Синь сглатывает. Его лицо становится красным. Му Цин говорит прямо, не скрашивая ничего. И Фэн Синь впервые ненавидит такую прямолинейность. - А как же... Это все не так просто. Наши дворцы, служащие, наши последователи. Му Цин хмыкает. - Давно пора положить конец распрям между нашими последователями. Объединиться на самом деле не такая плохая идея. Отстроят один большой дворец, служащие как были так и останутся, молитвы никуда не денутся, все чаще и чаще нам они поступают одинаковые, а о нашей страсти в мире смертных ходят легенды, так что... - Му Цин. Зачем тебе это? Молодой мужчина смотрит на Фэн Синя как на идиота. Он, что, не понимает? - Ты совсем тупой? Се Лянь изгонит тебя с Небес. Ему даже говорит об этом было сложно, а уж сделать... И ты полностью разрушил мой путь самосовершенствования, теперь мне буквально необходимо избрать другой, - Му Цин жмет плечами. - Или что, не против, чтобы я, к примеру, попросил кого-то ещё? Кажется ты уже несколько столетий меня хочешь, Фэн Синь. Иначе не цеплялся бы по любому поводу. Му Цин нервно смеется. Хотя ему совсем не смешно. Надо сказать идиоту, но... Но что-то его останавливает. Не сейчас, не время. Фэн Синь отводит взгляд, вздыхает тяжело. Он понятия не имеет как описать все эти эмоции, которые он сейчас испытывает. Слишком много. - Му Цин... ты меня ненавидишь теперь? По-настоящему? Бог склоняет голову на бок, смотрит внимательными золотыми глазами. Ненависть? Му Цин, в отличии от Фэн Синя всегда умело скрывал эмоции и часть из них привык прятать глубоко в своей душе. - Я не испытываю к тебе ненависти. Ее никогда и не было. Ты был для меня примером для подражания и я хотел быть ближе, но ты видел во мне лишь слугу. Склочного и злого парня, смотрел как на грязь под своими ногами, обвинял в воровстве, а я, - он сжимает руку в кулак, легонько бьет по своей раскрытой ладони, - хотел быть достоин твоей дружбы, но, не вышло. Не страшно. Сейчас, мне не интересно это. Дружба. Пф. Кому это надо, а? Мне и одному замечательно. Слова произносятся лего, с насмешкой. Но где-то в сердце неприятно колет вековая обида родившаяся от большой любви.