Потерять и обрести

Вся церемония как в тумане. Фэн Синь принимает поздравления с широкой улыбкой, но мысли его где-то не здесь. Он думает, много думает. Как они теперь? Нужно ли им спать в одной постели? А если кто-то усомнится что все это не игра на публику? Этим стервятникам дай только повод потрепаться. Он уже готов отбить третий поклон, но громкий вскрик его останавливает. Фэн Синь оборачивается. Хмуро смотрит на… Черт, он даже имени не знает этого Бога. И не слишком хотелось бы знать. Се Лянь выгибает бровь. Хуа Чэн выглядит заинтересованным. Не часто можно увидеть интерес на его лице. Если только это не связано с его прекрасным и любимым супругом. — По древним законам, любой имеет право на цзин-ян, если я не ошибся. Я не согласен на вашу кандидатуру в качестве его мужа, генерал Наньян! Фэн Синь слышит как громко сглатывает Му Цин. — Это просто катастрофа, — шепчет Сюаньчжэнь себе под нос. — И что же ты хочешь? Мужчина дергает губы в нервной ухмылке. Как неуважительно. — Я вызываю генерала Наньяна на бой. Бой на мечах. Фэн синь вздыхает. Он чертовски стар для всего этого дерьма. — Ты вообще кто? А? Он поднимается с колен, хмуро смотрит на бога. — Я… — тот сразу теряется. — Я недавно вознёсшийся Бог Крестьян. — М. Будь по твоему. Требования. — В случае моей победы Генерал Подобный Солнцу, — бог улыбается. — Добровольно покинет небеса. Генерал Сюаньчжэнь станет моим супругом. — В случае моей безоговорочной победы ты навсегда закроешь свой поганый рот. И будешь каждый праздник середины осени зажигать 100 фонарей в нашем с Му Цином первом совместном храме, как только его отстроют. До Шеннон ухмыляется. Фэн Синь вспоминает. Крестьянский Бог. Точно. Амбициозен, не слишком богат, но набирает популярность. Что ж, лет сто ему точно только на фонари и собирать. Ошибочное мнение многих в том что Фэн Синь не очень хорош в ближнем бою. Но он хорош как в стрельбе из лука, так и в бою на мечах. Глупо считать одного из сильнейших Богов Войны слабым хоть в чем-то. Фэн Синь достает меч из ножен. Се Лянь взмахивает рукой и два клинка скрещиваются. Лязг металла разносится по залу дворца. Му Цин запоздало понимает что все еще нелепо стоит на коленях, не отбив третий поклон. Ладони становятся влажными, дыхание прерывистым. Он смотрит как Фэн Синь кружит вокруг противника, отражая град атак. Сам, будто за ненадобностью, не нападает, лишь как-то лениво кружит вокруг. И все же он перестает понимать что происходит. На кой черт этому драться с Фэн Синем? Демонстративно и показательно получить от Бога Войны? Знает ведь, что не победит. Зачем? Но масли вылетают из голов в скором времени. Му Цин дёргается, когда Наньян идет в прямую атаку, ловко уходит от меча противника, крутанушись на месте и пинком в спину отправляет зарвавшегося Бога на мраморный пол. Тот падает, нелепо разбивая губы и нос. Быть может это часть ритуала? Он смотрит на Се Лянь, но тот толе выглядит озадаченным, пока Собиратель цветов что-то шепчет ему на ухо. — На этом, мы с тобой закончили. Чего ты ждал? — он прячет меч. — моего проигрыша? Позора? Ну что ж, это дело действительно твое. Но. Я должен разъяснить. Что ж, бой вышел коротким, но зрелищным. Фэн Синь смотрит на него и ухмыляется. — Ты, чертов Бог Нищих. Я — Бог Войны. Ты думал меня одолеть? Я, чёрт, возьми, бился с Великим Бедствием. Я вознесся лишь благодаря своим силам. Чего ты ждал от этого боя? Заявить права? Забудь. Генерал Сюаньчжэнь всегда был моим. И будет. Сердце на мгновенье замирает. Му Цин улыбается. Хотел бы он услышать это раньше. Не обвинения и оскорбления. Уже не то чтобы было нужно. — А еще тебя отделал Цинсюань, — Му Цин ухмыляется, когда толпа угомоняется, а Фэн Синь снова рядом, готовый отбить поклон. — Поддавался. Кланяйся давай. Кажется поединок немного разбавил напряжение между двумя богами. Украшения в волосах Сюаньчжэня звенят лёгкую приятную мелодию, когда он кланяется уже теперь своему супругу. Фэн Синь смотрит на него и по телу пробегает волна жара. Невольно он вспоминает гибкое сильное тело под своими ладонями. Становится еще жарче. Низкий сон, всхлип. Мужчина качает головой, отгоняет ненужные сейчас мысли. Это не повторится. Он не потеряет контроль над ситуацией. — Как долго они все будут смотреть на нас? Му Цин хмурится, принимая очередное поздравление. Лёгкой звон заставляет его повернуть голову. Хуа Чен легко шагает через весь зал под руку с принцем, несколько бабочек кружат над ними. Он останавливается, украшения на сапогах позвякивают. Демон тянет носом воздух, хмыкает. — Генерал Наньян, генерал Сюаньчжэнь, примите мои поздравления и пусть ваш союз будет нерушимым. Му Цин и Фэн Синь кланяются. — Благодарим, Владыка. — Я дарю вам дворец в центре столицы, — надменно говорит Хуа Чен и оба сначала хотят возразить, но вспоминают за чьи деньги была отстроена столица. Му Цин хочет закатить глаза, но лишь фыркает. Да. На самом деле этот день не такой кошмарный как казалось в самом начале. В принципе не так уж и плохо. Хотя бы было весело. И ему нравится его наряд. Да. Что-то такое он и хотел всегда надеть на свою свадьбу. Правда на настоящую свадьбу, где его точно любили бы. Он жмет плечами. Му Цин замирает на мгновение, когда смотрит на их общий дворец. Огромный. Огромный золотой дворец, вход увешен цветами и лентами. Он сжимает руки в кулаки. Как глупо. Кому вообще пришла в голову идея с этими глупыми украшениями. Он срывает красный цветок, вертит в пальцах и тот падает на первую ступеньку. Он делает шаг и легко поднимается по лестнице. Спальня тоже украшена. Удушающий запах цветов. Му Цин поднимает руку и проводит по своим волосам, вздыхая. Оборачивается и смотрит на своего уже супруга. — Ну? Что, хочешь сейчас свой долгожданный супружеский долг? Или как? Фэн Синь качает головой, отворачивается и просто ходит из стороны в сторону, на нем все еще красные одежды. Останавливается. — Всего лишь одну комнату подготовили. Придется сегодня потесниться. Завтра я прикажу подготовить покои для меня. Вот как. Му Цин вздыхает, садится на мягкую кровать и роняет голову на грудь. Думает. Ладно. Ничего. Он ведь знал что Наньяну неприятен и то что произошло лишь помешательство из-за его запаха. Или из-за того, что он буквально просил и умолял. Бог улыбается сам себе. Это настолько глупо, что даже смешно. Фэн синь садится рядом. — Что это было? В пещере. Ты… Так резко стал пахнуть как… Как самое желанное… Что-то. Не знаю как объяснить. Как все что я люблю. Му Цин поднимает голову, смотрит на мужчину темными глазами. На самом деле это из-за полумрака они такие тёмные. На самом деле светлые и тёплые как свежесобранный на солнцепеке мед. — Я понятия не имею. Информации мало. Но иногда такое происходит. Я пахну приятно, так что мужикам срывает крышу и из меня течет это… Блять, нам обязательно это обсуждать? — Обязательно. Я должен знать, чтобы уметь контролировать себя. Му Цин нервно улыбается. Контролировать. Да. Незачем уже. Да и ему, откровенно говоря, все понравилось. Ну, может не сразу, но понравилось позже. Да и не сможет он устоять. — Не знаю. Я всегда таким был. Ясно? Это не проклятье. Если бы не Се Лянь и ты, то моя судьба так была бы паршивой. Ходил бы подстилкой до самой смерти. Я тогда так и не сказал… В монастыре. Спасибо, что остановил их. Он вытаскивает заколки из волос, складывает рядом на матрас. Фэн Синь молчит некоторое время, доходит до него информация медленно. Он вспоминает… — А ну отпустили его, что вы делаете? Юный Фэн Синь обнажает меч. Молодые знатные господа, черт их забери! Накинулись на беззащитного слугу! Зверьё. Фэн Синь подходит ближе, наклоняется. — Помочь встать? Он замирает, когда на него смотрят тёплые красивые глаза. Юноша дрожит, сжимает в руке заколку и с острого кончика капает кровь. Его плечи трясутся, а лицо красное. Фэн Синь поднимает его, помогает завязать пояс. — Испугался? Ну, тише. Не успели ничего сделать? Он хочет сказать что-то еще, но дрожащие руки притягивают его к себе, а мягкие губы находят губы Фэн Синя. На секунду юноша теряется и приоткрывает рот. Но через секунду толкает глупого слугу в грудь и трет губы рукавом. — Черт, ты… Что, блять, за вкус? Ты что… — он смотрит ошарашенно, а Му Цин мучительно краснеет. — Прости. Я не… Не знаю зачем, прости, мне так жаль, я… Прости. — Я тебе помог не для того, чтобы ты мне тут телом своим платил! Черт! Никогда ко мне не прикосайся! *** — Тогда… Они ничего не… — Нет, я могу за себя постоять. — Му Цин качает головой. Он встаёт, прячется за ширму и там снимает красные одежды. Выходит уже в легких спальных и комкает дорогую ткань, чтобы небрежно бросить в сундук. Фэн Синь смотрит на это как-то печально. — Прекрати так делать. Ты смотришь как побитая собака. Изгнанным быть лучше, чем жениться на мне? Идиот. — Я не говорил этого. Му Цин, как думаешь, мы могли бы иначе, если бы ты тогда меня не поцеловал? Му Цин жмет плечами. Кто знает? Восемь столетий прошло, уже и смысла нет думать о том что было бы, если бы они изменили какие-то свои решения. Кто знает, может быть все было бы иначе, если бы Фэн Синь не оттолкнул его. Теперь уже действительно незачем думать об этом. Прошло. Переболело. — Ложись спать, Наньян. Достал. Фэн Синь неловко кашляет. Но укладывается рядом на кровать. Они спят по разные стороны и совсем не прикасаются друг к другу. Му Цин так и не может уснуть до самого рассвета. Ничего. Все проходит. Боль от неразделённой любви прошла. Боль от ложных обвинение тоже прошла. Это тоже пройдёт. День встречает Му Цина пением птиц и он решает, что, вообще-то вставать и незачем. Но мвсди настойчиво лезут в голову. Этот небожитель. Зачем он вызвал Фэн Синя на бой? Он ведь знал что и минуты против него не сможет продержаться. Не мог не знать. Му Цин садится на постели, зевает. Вообще-то ему много о чем надо подумать. Молодой мужчина накрывает свою голову тонким одеялом, сидит так, а потом валится на кровать. Так и остаётся лежать.