Dear Wolfie

— Я не понимаю, что он принял. Он ни на что не реагирует. Он даже не смотрит на наркоту, Джисон, он просто лезет на меня. — Потому что он ничего не принимает. Он хочет на ручки. Его накачали, Минхо. Накачали и подбросили нам. Мысль, которую сам Минхо отодвигал как можно дальше. То, чего он боялся больше всего. Их обвели вокруг пальца. — Твою мать. — А мы повелись, — Джисон прожигал взглядом стекло допросной. — Быстро назад. Вдруг что-то осталось. Минхо метнулся было за обдолбанным свидетелем, когда Джисон остановил его в дверях: — Оставь. Малыш дождётся нас. Нужно проверить мусорки за офисом. Их вывозят примерно в это время. Можем успеть, если мусорщики нерасторопны так же, как в моём районе.

По полу в допросной расползалось невменяемое нечто, временами срывающееся на слёзы, временами обнимающее свои колени и пускающее слюни. Неприметная служебная машина уже мчалась обратно, скользя по тёмным и почти не забитым ночным улицам. Минхо уверенно обходил легковушку за легковушкой, когда почти перед местом назначения обогнал один шумный неповоротливый мусоровоз. — Дай бог, чтобы наш. Секунда. Другая. Они завернули в сырой проулок, где помещался только один автомобиль, грузовой — с трудом. И да, мусоровоз был там. — Да чтоб тебя… — тихо выругался Минхо, тормозя перед углом. — А ну стоять! — Джисон вылетел из машины, шустро подлетая к перепуганным работникам. Они только выкатывали первый контейнер. Успели. — Контейнер вернули на место, — Джисон быстро показал удостоверение, избегая дальнейших вопросов и ненужной комедии. — Вы всегда работаете по этому маршруту? — Да, — несмело отвечал старший из них. Бедные мужчины не на шутку перепугались. Их привычные трудовые будни никогда не прерывались так бесцеремонно. Никому никогда не было дела до людей, забирающих мусор. Разве что наркоманы и бомжи, но они безобидные. Джисон же выглядел… грозно. — Отлично. Что-то необычное сегодня заметили? — Джисон махнул в сторону контейнеров. — Что-то не на своём месте? Сомнительные личности? — Нет?.. — мужчина обернулся на коллегу, который в подтверждение кивнул. — Тогда можете быть свободны. Мусор завтра заберёте. — Но мы обязаны… — Все претензии от начальства мне на почту, — Джисон всунул визитку в нагрудный карман растерянного мужчины и уже поспешил к нетронутому мусору. Выглядел как безумец, дорвавшийся до своей извращённой мечты. Минхо проводил взглядом муниципальный грузовик. — Ну и что ты думаешь здесь найти? — Им больше некуда было сбросить улики. Мы отсмотрели всех. Чёрный вход тоже вовремя перекрыли. Но знаешь что я вспомнил, когда смотрел на этого беднягу на полу в участке? — Джисон внимательно посмотрел на напарника, бросая копаться в мусоре. — Постер в подсобке. С полуголой девчонкой. Его там не должно было быть. А вот на его месте должна была быть вентиляция. Окно. Прямо над мусорными баками, судя по планировке. — И что это нам дало, маленький гений? Ничего тут всё равно нет. Слишком поздно. — Это правда. Мы не успели. Кто-то уже был здесь до нас. На земле следы только от мусоровоза. Уже и не выяснить, кто совался в мусор за каким-то богом забытым зданием. — Поехали. Неудача, как и всегда, — заключил Минхо, когда Джисон уже по второму кругу полез в баки. — Не нагнетай. Когда они уже садились в машину, в переулок за ними завернула шумная мусорная машина. Почти такая же, как та, что они видели 10 минут назад, только чуть более потёртая. Минхо и Джисон переглянулись. Когда они думали, что хуже быть уже не может, со дна постучали. — Да быть не может. Прямо у нас из-под носа?! — Джисон вспылил. — Выходит, ты был прав, Джисон. Кто бы мог подумать, что они купят себе мусоровоз, чтобы подбирать товар, - Минхо был убийственно спокоен, словно собирался пойти душить неугодных с минуты на минуту. — У меня даже мысли такой не проскочило. — И на номер ты тоже не посмотрел? — Нет. А ты? Минхо с досадой выдохнул сквозь зубы. В участок заходили в полной тишине. Оба устали. Оба злились. — Пожрать бы, — протянул Минхо. — Сейчас закажу, — вяло отозвался Джисон. Хотелось лечь. Поесть и лечь. Но сперва закончить работу. — Джисон, у нас тут этот… — Минхо немного удивлённо пялился в камеру. Джисон не понял и по-птичьи склонил голову набок. Потом хлопнул себя по лбу, подлетая на месте. — Вот блин! Я забыл. Как он там? Очухался? — Боюсь, да. Кажется, он задыхается, — Минхо с отвращением смотрел на содрогающееся в углу тело. — Да твою же ж. Когда Чан пришёл в себя, вокруг никого не было. Было пугающе тихо. Он ничего не понимал. Почему он… в камере? Взгляду было не за что зацепиться. Белые стены без каких-либо опознавательных знаков. Грубая решётка. Часов нет. Дезориентация. Он ничего не помнит. Паника. При себе у него тоже ничего. Истерика. Перед глазами — тёмная пелена. В ушах — белый шум. Страх сковывает его тело и заполняет внутренности. Тёплые руки оплетают его с двух сторон, поднимая с пола. Дыхание в самом деле сиплое, затруднённое. Взгляд затуманенный, тело заходится от дрожи. — Тише, тише. Посмотри на меня. Дыши. В глазах ни капли осмысленности. Загнанное животное. Джисон устраивает трясущегося парня у себя на коленях. Гладит по голове и прислушивается к дыханию. — Всё в порядке. Ничего не бойся. Успокаивайся и поговорим. Ты не сделал ничего плохого. О том, сделал он что-то или нет, Чан думал в последнюю очередь. Скрутила его паника из-за вынужденной неопределённости. Он проснулся, не понимая, где находится, не помня, как сюда попал и где был перед этим, не понимая, какой сейчас день и день ли. — Где я? — собрав волю в кулак и всё ещё прерывающимся голосом, он наконец заговорил. — В тэджонском участке, — бесцветно отвечал Джисон. Секундная пауза. — Но я… из Сеула?.. Джисон уже генерировал в своей голове варианты и причины. — Далековато. Как тебя сюда занесло? Вопрос, словно пощёчина, отбросил Чана на несколько минут назад в хрупком установлении контакта. Он вжал голову в плечи и замер, пытаясь вычленить хоть что-то из своей памяти. Джисон тоже замер, осудив себя за неосмотрительную резкость. — Пока не обязательно отвечать. Как тебя зовут? Снова пауза. Он начинает неловко барахтаться, чтобы встать и смотреть собеседнику в лицо. Тело ватное, конечности не слушаются. — Не нужно вставать, если пока что нехорошо себя чувствуешь. Можем поговорить так, — Джисон подхватил его ровно в тот момент, когда неверные руки подвернулись. — Что со мной? — он не удерживает всхлип. — Боюсь, ты находишься под влиянием наркотических веществ. Не помнишь, принимал ли что-то в последние 12 часов? Мозг, словно распухший внутри черепной коробки, очень медленно и лениво ворочался в поисках ответа. — Что? Я не… — Чан осёкся. Он не помнил, что было с ним последние чёрт знает сколько часов. Он попытался взбрыкнуть от досады, но руки просто безвольно упали вдоль тела. — Какой сейчас день? — возникшая на периферии сознания мысль тут же толкнула Чана на этот вопрос. Но его смысл, так и не оформившийся окончательно, тут же ускользнул от сознания. И пока Чан моргал, это уже не имело для него никакого значения. Да и сам вопрос он уже забыл. Джисон вскинул руку, заглядывая на циферблат. — Сейчас 5 утра, 26 июля. — Сейчас лето?.. — язык очаровательно заплетался, и Джисон бы даже умилился, если бы не обстоятельства. Он снова засыпал. Джисон вздохнул. Ну уж лучше так, чем истерика или плохое самочувствие. Рвота, например, или головная боль. Ну, допустим, головной боли себе Джисон только добавил. Минхо, не дожидаясь сердобольного напарника, уже во всю обедал. Ужинал. Завтракал?.. — Приятного аппетита, Хо-я. Минхо подозрительно нахмурился. — Ты чё какой весёлый… Вы там чем занимались в камере? — Ничем, — запоздало прикинулся безразличным Джисон. — Хан Джисон. Не вздумай, — ударил кулаком по столу Минхо. Он очень хорошо знал этот взгляд. Жалость. — Я запрещаю тебе таскаться с этим щенком. Всех не подберёшь. Всех не выходишь. — То-то у тебя дома ни одного подкидыша. Получив удар под дых, Минхо притих. Подумаешь, семь котяток. Кстати, там пора было прививки обновлять. Когда?.. Пользуясь заминкой, Джисон заботливо засуетился над накачанным парнем. Утёр пот. Помог сесть. Этого было мало. Джисон заботливо укутал трясущегося Чана в какой-то подранный плед. Его лихорадило. Чтобы прийти в норму, ему требовался отдых и покой. Джисон собирался дать ему это. — То, что он принял, здорово ударило по его нервной системе. Ладно вообще жив остался. Кажется, доза была убойная, — жалостливый взгляд Джисона скользил по сгорбленной фигуре. — И не после такого выкарабкивались. Ты зачем его из камеры вытащил? — Минхо был недоволен. Джисону стало жалко парня, который явно не понимал, что происходит. А если бы узнал — ему стало бы ужасно стыдно за то, в каком виде предстал перед незнакомцами. Очевидно, он был приличным человеком. Он даже одет был… Слишком аккуратно для человека, хоть раз произнёсшего в этой жизни мат, что уж говорить о наркотиках. Как же тебя, беднягу, занесло не в тот район? Минхо прочитал всё это в глазах напарника. — Джисон, ты издеваешься? — выдернул его из размышлений Минхо. — Ты хочешь, чтобы тебе, как в прошлый раз, ручкой прилетело в бок?! Джисон, твою мать! — Да не будет как в прошлый раз. Посмотри на него, он только себя покалечить может. Они оба повернулись в сторону парня, что сидел на стуле, бездумно уставившись перед собой. Джисон был упрям до сведённых скул. Совсем сникший и погрустневший Чан был усажен в машину и пристёгнут ремнём безопасности. На нём одном он и держался, чтобы не сползти на пол. Минхо был, как всегда, против. Молчаливой тенью он следовал за Джисоном, в любой момент готовый подхватить и помочь. Но всем видом, конечно же, демонстрировал несогласие. — Мы же даже не знаем, под чем он, Джисон. Я всё ещё против и считаю, что это не безопасно, — Минхо обеспокоенно смотрел на тело, сонно развалившееся на пассажирском сидении. — Нужно хотя бы проверить его кровь. — Так и проверь, — Джисон протянул ему пакетик с образцом крови. — Шустро, — Минхо быстро спрятал биоматериал в карман. — Пользуешься беззащитным положением милашек-наркоманов? — Да не наркоман он. Придут анализы — поговорим. Минхо фыркнул, но больше аргументов не нашёл, с беспокойным сердцем провожая машину Джисона взглядом.

***

Когда Джисон сосредоточенно и очень быстро вёл машину по трассе, рука Чана вскинулась и впилась в рукав его куртки. — Крис… мф… Чан. — Что ты там мурлычешь, маленький? — Джисон склонил голову, прислушиваясь к невнятному бормотанию. — Это твоё имя? Он кивнул. — Как-как? Крис? Или Чан? С фырканьем, с трудом удерживая глаза открытыми, он снова кивнул. И снова уснул. Джисон умилённо хихикнул. — Отлично. И как мне тебя называть? Чан ты или Крис? Не определился? Доехали в тишине. Чан — или… Крис? — забылся во сне, почти не беспокойном. Дыхание выровнялось, руки потряхивало едва заметно. Ну слава богу. Пришлось извлекать тело из салона самостоятельно, сперва отвоевав у ремня безопасности, а затем и у глубокого проваленного сидения. Джисон крякнул, подбросил разочек увесистого щенка в своих руках и тихонько пополз к дому. Господи как далеко. — Хорошо кушаешь, молодец. Только больше я тебя так не подниму, — Джисон тяжело вздохнул, едва не роняя Чана на верхней ступеньке. — Давай уже приходи в себя или я надорвусь к чертям. Ввалились в квартиру шумно, едва не сгребая сиротливую вешалку и полупустую обувницу. Тяжело опускаясь на пол вместе со своей ношей, Джисон выругался. Дышал пару минут. Гладил «щенка» по голове. Разулся сам, скинул обувь и куртку с Чана. — Сейчас приведём тебя в порядок, Чан-и, и ляжем спать. Когда Джисон снова подхватил его на руки, Чан слегка завозился и открыл сонные, мутные глаза на яркий свет в уборной.

***

Казалось, жар выжигает внутренности. Свет прошивает насквозь. Каждый звук подбрасывает, словно выкрученный на максимум. Это было просто невозможно. Чан был так настойчив. Он буквально залезал на безоружного перед ним Джисона. — Хён, мне так плохо, хён… Почему ты не смотришь на меня? С помутневшим взглядом Чан цеплялся за пуговицы на рубашке Джисона. Непослушным пальцам они не поддавались, и Чан злился, скользя ладонями по груди, хныкал, не справляясь с задачей раздеть офицера. Ему до зубовного скрежета хотелось раздеться самому, но добраться до кожи Джисона казалось и вовсе жизненной необходимостью. — Хён, мне так жарко, — слезящиеся от нужды глаза упёрлись в растерянного Джисона. Испарина покрывала лицо и шею Чана. Ему в самом деле было тяжело. Он потянул ворот футболки, будто не совсем понимая, что именно с ней делать. Джисон перехватил его руки, снял сперва куртку, затем через голову стянул мокрую насквозь футболку. Единственным сухим краешком промокнул влажный лоб и шею Чана. В благодарность он, словно кот, заластился об заботливую руку. — Тише, тише. Ты такой горячий, — Джисон прижал руку к пылающей коже Чана в надежде забрать хотя бы часть той боли, что раздирала его изнутри. Тяжёлое дыхание почти с хрипом вырывалось из трясущегося Чана. Язык бесконечно мазал по уголкам, смачивая пухлые губы, привлекая к ним непозволительно много внимания. Руки метались между оголённой грудью, по которой струился пот, и влажным волосам, что уже торчали в стороны от постоянных неосторожных касаний. Чан теребил макушку и едва держался на расползающихся в стороны коленях. Ладонь судорожно спустилась с поясу, стягивая и штаны тоже, оголяя полоску тёмных волос под пупком. Джисон нервно сглотнул. — Тебе всё ещё жарко? Хочешь снять и их? — Да, пожалуйста… Помоги… мне… Руки загипнотизированного Джисона опустились на тазовые косточки, забираясь под ткань. От касания ледяных пальцев Чан слегка затравленно и словно облегчённо застонал. Джисон дёрнулся, как от пощёчины, когда на его телефон пришло уведомление. Рабочее. Так только Минхо присылает что-то важное. Неотложное. На рефлексах Джисон распахнул глаза и выбросил руку в сторону звука — за телефоном. Он не сразу понял, что вынырнул из сна в реальность. Разом на него обрушилось слишком много всего. Во-первых, по касательной его рука ударила сидящего на нём Чана. Во-вторых, он только что проснулся от влажного сна. В-третьих, Минхо впервые писал ему что-то капсом, в этот раз ещё и начинающееся с ЧАН. Джисон замер, не соображая спросонья, за что хвататься первым делом. Какого чёрта этот мелкий паршивец сидит на его бёдрах, как на самом удобном, мать его, кресле? И испуганно держится за ушибленную скулу. — Боже, господи, прости пожалуйста, я не хотел, Чан-и, малыш, не бойся, — Джисон примирительно поднял руку, в одной из которых был всё ещё горящий телефон. — Но какого, прости, чёрта, ты делаешь на мне, пока я сплю?.. Испуг держался на лице ровно два мгновения. Затем, словно забыв о боли, Чан вернулся к тому, зачем вообще пришёл сюда. Он пришёл за Джисоном. — Офицер… Руки скользили по телу Джисона, словно проверяя, настоящий ли он, не совсем доверяя глазам. Чан выглядел растерянным и испуганным. Брошенным. — Малыш, испугался? Я здесь, здесь. Чан с мольбой в глазах почти всем весом завалился на Джисона, утыкаясь влажным горячим лбом ему в ключицу. Телефон так и был, забытый, отброшен в сторону. Уже не имело никакого значения, что там написал Минхо. — Офицер, мне… Мне нехорошо… Жарко… Ногти непроизвольно заскребли по паху Джисона. Чан просто не мог поднять кисти выше, а успокоить нервные конечности не мог. Джисон прошибло разрядом, он дёрнулся, словно ошпаренный. Он быстро отпрянул, отводя таз в сторону. — Давай умоемся, Чан-и. Я помогу тебе. Цепляйся, — Джисон закинул руки Чана себе на шею и подхватил его под коленями, взваливая весь вес к себе на руки. Чан радостно уткнулся ему в шею, носом проводя вдоль бьющейся жилки. Как животное, он жадно втягивал его запах. — Чан-и, щекотно. Джисон позволил себе такую вольность, как переодеть рубашку на потном ребёнке, а штаны просто стянуть, оставив в одном белье. Что такого? Он ведь спит. Спит. Ну конечно. Зато он хотя бы не будет, как во сне, пытаться стянуть с себя штаны. Едва дойдя до ванной комнаты, Джисон поспешил избавиться от неприподъёмной ноши. Зал на этой неделе точно можно будет пропустить. Протестуя, Чан захныкал и подозрительно крепко ухватился за ворот Джисона. — Издеваешься? Ты тяжёлый капец. Я сейчас упаду. — Не… Не отпускай… — голос звучал как никогда отчаянно, умоляя, словно о спасении. Обречённо вздыхая в очередной раз, Джисон повернул кран душа на прохладную, но не ледяную воду. Пересилив себя, прямо в одежде шагнул под струю. С капризным щенком на руках уселся на полу, не отпуская его пылающего тела. Ткань стремительно намокала. Чан захлюпал носом и тихонько заскулил, прижимаясь ближе. Сердце Джисона стянуло тугими, грубыми нитями. Он был такой горячий… Такой красивый… Такой нуждающийся… Буквально умолял прикоснуться и помочь избавить его от страданий. Джисон всё ещё боролся с собой и своими принципами. Тяжело. Было очень тяжело. Я не могу им воспользоваться. Но лучше я, чем кто-то другой, верно? Я хотя бы не сделаю ничего плохого. Руки Джисона подрагивали. Ледяные струи воды стекали по их телам, убегая в сток, так и не забрав и капли горящего нетерпения с их кожи. Чана всё ещё трясло. Он запрокинул голову, уязвимо открывая шею и кадык, и заглядывал в глаза Джисона в мольбе. Джисон пожирал его взглядом, упираясь своим стояком в бедро. Кажется, Чан чувствовал это. — Дай мне… — Чан заворочался, выпутываясь из цепких рук. Забираясь сверху, он заскользил влажной промежностью по горячему стояку Джисона. Трепетный момент принятия их ещё не до конца оформившихся чувств пьянил. Джисон терялся. Разум кричал, просто вопил о необходимости капитуляции. Руки в это время обхватывали талию Чана, пальцами пробегаясь по крепким мышцам. Чан отчаянно хотел оседлать его как можно скорее. Сдирая с себя бельё и едва не заваливаясь в сторону, он пристраивался на член без всякой подготовки. — Чан-и, стой, стой, — зашипел Джисон, когда почувствовал сопротивление тугих стеночек вокруг головки. Руками он подхватил нетерпеливого Чана под ягодицы и буквально остановил за мгновение до того, как могло бы произойти непоправимое. Чан моментально взвыл, опускаясь до несвязной мольбы. — Тшшш… Позволь мне. Джисон спешно, но очень осторожно подготовил нетерпеливого и подрагивающего в своих руках Чана. Ловкие пальцы скользили внутрь, заставляя чувствительного и податливого парня растекаться по плечам Джисона. — Ещё… Ещё! — выставляя ягодицы, Чан старался насадиться как можно сильнее. Пальцев было недостаточно. Чан нуждался в чём-то большем. В чём-то горячем, толстом и длинном. Чтобы, проникая глубоко, затрагивались все чувствительные точки. — Вставь мне… Пожалуйста… Рука Джисона дрогнула. Он неосторожно прошёлся по простате сжимающегося на его пальцах Чана. Под уязвлённый скулёж Джисон наконец оставил разработанную дырочку, приставляя свой изнывающий член. Что ты делаешь, Джисон? С шипением он опустил разгорячённого Чана, входя до упора, неумолимо медленно и настойчиво проникая в податливое нутро. Чан заплакал и моментально излился на грудь Джисона. — Умница. Судорожно сжимаясь в оргазме на члене Джисона, Чан словно пытался выдоить из него сперму, так правильно обхватывая упругими стеночками и прижимаясь ягодицами вплотную, не давая убежать. Джисон сопротивлялся долгие две минуты, молясь на послеоргазменную вялость и податливость одурманенного разума Чана. Осторожно приподнять его не получилось. С завидной силой он цеплялся за бёдра Джисона. — Чан. Я… Сейчас кончу в тебя. Пусти, пожалуйста. Лёгкое похлопывание по плечу не возымело эффекта. Чан лишь сжался ещё сильнее, сладко выдохнул на ухо Джисона и в два ловких движения бёдрами довёл его до выкручивающего суставы оргазма. Сознание Джисона повело не хуже наркотической дымки, что витала перед глазами Чана весь вечер.

***

— Я думал, он уже убил тебя, а кровь спустил в канализацию. Что произошло, Джисон? Почему ты в ванной? Он пытался утопить тебя? Джисон ничего не понимал. Минхо без остановки тряс его за плечо. Джисон дрожал от холода, с его одежды всё ещё текла ледяная вода, словно он всё это время так и лежал под струями. Судя по воде, набравшейся в ванну — реально лежал. — Где?.. — не смог закончить вопрос онемевшими губами Джисон. — Он? Уже смылся. Господи, какое счастье, что тебя он просто бросил. Даже вены не вскрыл. Видимо, торопился. Джисон всё больше путался. Где Чан? Какие вены? — Хол-лодно… — Сейчас, сейчас… — посиневшие пальцы обессиленно скребли бортик. Минхо спустил ледяную воду, выкрутил кран на погорячее, стащил промокшую и липнущую к телу одежду. Привёл Джисона в чувства. Не добился только одного. Ответа на вопрос, что же здесь произошло, пока Минхо ждал анализ крови и мчался предотвращать страшное. А потом Минхо заметил это. Дыру в сердце Джисона. Кровоточащую зияющую рану на месте его мягкого, горячего, большого сердца. Тогда Минхо всё понял. Больше он не задавал вопросов. Он даже не отчитал его. Он просто был рядом. Понимающе молчал. Ждал, когда Джисон примет это, переварит и отпустит. Но Джисон не смог. В голове словно переклинило. Перед глазами всё ещё стояли картинки, затрагивающие так много струн его души. Это не могло быть неправдой. Не могло. Чувственный, нуждающийся и уязвимый Чан-и. Неужели… Он просто воспользовался Джисоном?.. И его сердобольность, его мягкосердечие просто сыграли на руку расчётливому и хитрому волку. Совсем не щеночку, как о нём сперва подумал Джисон. Минхо пытался предостеречь. Предупредить. Он даже приехал в итоге к нему домой, когда ответа на сообщение так и не поступило. Но опоздал. Сердце было сожрано жестоким, беспощадным хищником. Он, наверное, даже наслаждался его хрустом, когда Джисон на его глазах погружался в пучину отчаяния от чувств. В том сообщении от Минхо была информация о том, что Чан полностью чист. Он ничего не употреблял.

***

Джисон раздавал свои визитки почти не глядя. Казалось, уже у половины города были его контакты. И ни разу, вот ни одна сука не воспользовалась выданными почтой и телефоном. Только сейчас, когда Джисон уже месяц находился в неоплачиваемом отпуске и почти окопался у себя дома, на почту пришло уведомление. Он даже удивился, впервые услышав глупый звук оповещения о новом письме. Вряд ли я смогу помочь вам теперь. С горькой усмешкой Джисон развернул письмо.

Dear Wolfie:

Скучал, офицер?

Земля разверзлась, и мир Джисона буквально ухнул в пропасть за секунду. Трясущиеся пальцы замерли над клавиатурой, когда пришло второе уведомление.

Надеюсь, ты ещё не забыл, как выглядит дневной свет.

А потом и третье.

Через час под мостом на развязку в Сеул.

Джисон пялился в экран неизвестно сколько, пока из динамиков не раздался очередной мерзкий звук входящего уведомления.

Испугался?

Джисон мечтал об этом так долго, что уже не верил себе. Перечитал письма от первого к последнему. Dear Wolfie. Взглянул на часы. Подорвался. Джисону казалось, что он уже и не испытывал ничего конкретного к той ситуации, оставшейся в прошлом. Переболел. Перегорел. Но и упустить такую возможность тоже не мог. С чувствами можно разобраться потом. Сейчас — успеть на встречу. Словно в тумане, дорога слилась в одно яркое шумное пятно из огней города и встречных машин. Под мостом царила совсем другая атмосфера. Свет с дороги не бил в глаза, освещая лишь лица и очертания тел. Его фигуру в лучах фар Джисон выцепил моментально. Он точно знал, что это Чан. Широко расставленные ноги, уверенная поза, самая простая одежда. Аура подавления и доминирования. Джисон заглушил мотор. Шумно сглотнул. Выбрался из салона, стараясь сохранять маску спокойствия. Чан жадно следил за каждым его шагом и жестом. Он буквально кричал я скучал. Но Джисон видел только я сожру тебя, ничтожество. — Куда ты собирался? У тебя с собой ствол… Я думал, у нас свидание… — немного расстроенно протянул Чан. — Конечно. Это не ствол. Я просто очень рад тебя видеть, — Джисон натянул ледяную улыбку на своё уставшее лицо. Его потряхивало. Быстрый взгляд пробежался по расслабленной фигуре Чана. Стал шире в плечах? — А у тебя, выходит, ни ствола, ни искренней радости встрече? Чан хмыкнул. — Мне не нужен ствол. А об искренности я тебе сейчас расскажу, — Чан бросился на Джисона, замахиваясь. Чан испугался. Чан напрягся. Он попытался сам вывести Джисона на эмоции и заставить ударить его. Чан, определённо, заслуживал этого. Чан хотел, чтобы Джисон ударил его. Чану совсем не нравилось безразличие и некоторая бесчувственность на лице напротив. Неужели то, что было между ними тогда… Ничего не значит для Джисона? И он даже не злится? Чан был уверен, что первое, что сделает Джисон при встрече — бросится с кулаками, чтобы спросить за выходку кровью. Но наткнулся на ледяную, твёрдую стену… Тотального безразличия. Однако, вместо этого, Джисон просто подставился под удар сам. Джисон был согласен на что угодно, чтобы почувствовать хоть что-то. Последние сильные эмоции он испытывал, когда в его жизнь стремительно ворвался этот подлый наркоторговец. А потом так же стремительно её покинул, прихватив частичку души. Поэтому прямо сейчас Джисон не сопротивлялся. Ему было всё равно. Вместе с частью души его тело покинули любые чувства. Просто интересно, чем ещё эта жизнь может меня удивить. Кулак здорово прилетел в скулу. Челюсть клацнула. Джисон пошатнулся. Следующим ударом Чан опрокинул его на землю. Истерический смех вырывался из Джисона толчками, скорее напоминая лай. Как-то даже слишком быстро он опустился перед Чаном на колени. Джисон, конечно, сопротивлялся, но недостаточно искренне, чтобы выглядело правдоподобно. Да что с ним не так? — На что ты надеешься? На то, что я тебя трахну или убью? — в глазах Чана был совсем уж нездоровый блеск. — А ты осилишь хоть что-то из этого? — Джисон ослепительно улыбнулся. На его зубах была кровь. — Почему ты позволил себя ударить? — Тебе не понравилось? Разве ты бил меня не для того, чтобы ударить? — удивился Джисон. — В следующий раз предупреждай, если хочешь, чтобы я сопротивлялся. Чан зарычал. Схватил Джисона за грудки. Встряхнул. Джисона крупно потряхивало и без того. Он очень глупо улыбался, словно в самом деле наслаждался этим представлением. Наслаждался болью. Чан приложил руку к его лбу. Лихорадит. Перенервничал. Поехала крыша. Прихватив подбородок Джисона, Чан заглянул в его подрагивающие, широкие, словно у наркомана, зрачки. Он сломался, Чан-и. Как ты, когда в отчаянии бросился в ноги оперов на облаве в клубе. Симулировал передоз и забрался в участок под видом несчастного пострадавшего. — Ты так хорошо заботился обо мне, Джисон. Хочешь, чтобы я позаботился о тебе тоже? Джисон смотрел на него снизу вверх почти с мольбой. Он не понимал, что отвечать. Он не знал, чего хочет на самом деле. Но он чувствовал себя так хорошо только от возможности снова видеть его лицо. Тёмные глаза-щёлочки. Пухлые губы и такие широкие плечи. Пусть он бьёт его, какая разница. Джисон уже почти плакал, когда судорожно кивнул, соглашаясь на что угодно. — Хорошо. Чан берёт его подбородок в руку, надавливая на щёки, чтобы рот открылся. Большой палец надавливает на послушно вываленный язык. Чан хмыкает. Достаёт что-то из бокового кармана, пока палец гладит влажный язык по кругу. Маленькая таблетка летит ему прямо в глотку, твёрдая рука захлопывает рот, удерживая губы плотно сомкнутыми. — Это тебе просто за то, какой ты красивый. Следующую придётся заслужить. Ты же любишь служить, правда, щеночек? Шелест ткани. Звук ширинки. Губ касается нежная кожа очаровательной головки. Джисону стоит больших усилий не оторвать глаз от лица Чана. Язык широко мажет по щёлочке, собирая смазку. — Умница. Джисон берёт жадно, умело и очень старательно. Даже когда в процессе голову начинает вести, он только углубляет фрикции, пропуская головку в горло. Чан одобрительно гладит по голове, спускаясь подушечками пальцев на щёку, царапает скулу. На коротких низких стонах он отдёргивает голову Джисона от себя, с громким хлюпаньем вынимая член целиком. Воздух с хрипом проникает в лёгкие. Чан сдерживается, чтобы мгновением позже получить больше. В широко открытый рот падает очередная таблетка. Набухший член следом проникает в горло одним широким движением. Джисон разом задыхается, сжимаясь в панике вокруг члена. — Глотай, радость, глотай. Горячая струя ударяет в горло, сводя Джисона с ума. Словно яд, в его тело проникает несвойственное и нерациональное желание подчиняться. Ластиться, стелиться и умолять о большем. Взгляд плывёт. Благодарность за оказанное внимание встаёт в зрачках в последний момент, когда Джисон уже готов отключиться от нехватки кислорода и паники. Чан не даёт ему упасть. Кислород обжигает лёгкие. — Умница, Джисон. Скажи, чья ты собачка? — Твоя… — слова выходили с трудом, он не мог отдышаться. — Я твоя собачка, Чан… — Послушная. Зови меня хозяин, Сон-и. Проснулся Джисон в покое и тепле. Приглушённый свет не давил, когда глаза несмело открылись, словно на пробу. Просыпаться и вставать совсем не хотелось. Было так хорошо и спокойно. Глаза привыкли к свету. Мягко и тепло было потому, что голова Джисона покоилась на коленях Чана. Словно сурок, он замер в одном положении. Только сердце забилось, как заведённое. Тёплая рука всё это время гладила его по голове, мягко проходясь по отросшим немного вьющимся волосам, особенно сильно закручивающихся на затылке. — Не хочешь попробовать отрастить их? Твои волосы такие мягкие и красивые, — Чан пропустил блестящие пряди между пальцев. — Что ты дал мне, Чан? — хрипло спросил Джисон. — Хочешь ещё? — рука в волосах не дрогнула, продолжая свой путь по затылку. — Что. Это. Было, — жёстче повторил Джисон. — Пустырник. И валерианка. — Что? — не оценил шутку Джисон. — В большой концентрации. Ты… Нервничал. Я переживал. Пришлось чуть помочь тебе расслабиться. Расслабился же? — с насмешкой приподнял брови Чан. Джисон не верил своим ушам. — Да ты шутишь. Меня повело жёстко. Какой нахрен пустырник? — Ну да. Сперва ты расслабился. Тебе захотелось внимания, любви и на ручки. А потом ты захотел спать. Всё как успокоительные завещали. Ну и жадное до внимания тело. Ты же с нашей прошлой встречи ещё и не дрочил поди? Джисон уязвлённо подтянул колени к груди. — Ну же, не обижайся. Иди ко мне, — Чан протянул руку, словно подзывая собаку для ласки. — Или ты хотел бы, чтобы я дал тебе что-то, кроме легальных седативных? Джисон проигнорировал выпад. — И собачкой я согласился быть просто потому, что пустырник открыл во мне чакру извращенца и нуждающейся сучки в течке? — Выходит. Джисон осознавал неотвратимость своих чувств. Он понимал, что бессмысленно сотрясает воздух. Всем всё и так понятно. Он думал и мечтал о Чане всё это время. Надеялся, что однажды они ещё встретятся. Хотя бы для того, чтобы Чан вытер об него ноги или вовсе забрал жизнь. Джисон был согласен на что угодно. Чан тоже думал очень много. Вспоминал тёплые, заботливые руки. Почти обречённую наивность во взгляде. Казалось бы, взрослые мужики, опытные опера. А повелись на такую херню. Как минимум один повёлся. Минхо, возможно, выпотрошил бы его на месте, когда заметил бы хоть одну сомнительную деталь в образе или поведении. Джисон же… Ангел. — Знаешь, а ведь благодаря тебе я смог получить новую должность. Если так можно сказать. Теперь я тут главный. — М, — не слишком искренне отозвался Джисон. — Если бы не ты и твоя доброта в тот день, если бы я провалил ту авантюру и не достал через тебя всё необходимое, я бы уже сдох. Джисон вздрогнул. — Но судьба была благосклонна и послала мне тебя. Ты — мой ангел-хранитель. И я хочу быть тебе благодарным. — Каким это образом, — грустно усмехнулся Джисон. — Я знаю, чего тебе не хватает. Я знаю, чем ты хочешь обладать больше всего. — И чем же? — Мной. Джисон фыркнул. Это правда. — Хочешь, я подрочу тебе? — словно в извинение предложил Чан. — Что? Нет! — Джисон отсел подальше. — А что ты хочешь? Снова вставить мне без смазки? Было интересно, но немного… Больно. — Ты кончил сразу же. — Будешь меня этим шантажировать? — Нет, мне просто интересно, ты в самом деле просто извращенец? — А ты?