Понять себя

Все-таки паранойя оказалась небеспочвенной. Этот преследующий, порой сковывающий взгляд не плод воображения. Пусть не в прямом смысле, но Джоан никогда не переставала следить за Дереком. Она все время была настороже, наверняка выискивала способ вернуть, снова загнать в подвал, выкручивая руки, лишая даже иллюзии свободы. И как только Дерек мог поверить, что все позади? Как у него могли закрасться мысли, что она его отпустит? Она всегда открывала дверь подвала, улыбалась на людях, даже говорила о любви к младшему сыну. Но невидимые для других кандалы Дерек никогда не переставал ощущать. И в Нью-Йорке поводок лишь ослабили, но ошейник не снимали никогда. И теперь страх вернулся, чтобы вновь заявить права на разум, душу и тело Дерека. Липкий, пробирающий до костей, отравляющий сознание, парализующий. Дерек почти забыл, когда последний раз его испытывал. На какое-то время ему показалось: это вовсе осталось в другой жизни. Той, где был Сиэтл, особняк, так и не ставший домом, и Джоан, так и не ставшая матерью, хотя она ведь даже не пыталась. С самого рождения Дерек стал для нее чужим, ненавистным, нежеланным ребенком. Ее главной ошибкой. Она не забывала повторять изо дня в день, как сожалеет о его рождении. Она не позволяла об этом забыть. Моя самая большая ошибка — ты. И Дерек поверил в это. Сам стал считать себя ошибкой, такой глупой и нелепой. Синяки на теле проходили куда быстрее, чем нанесенные словами раны в душе. Если бы не Джейсон, то он вовсе сломался бы. Джейсон верил — Дерек не ошибка. Ты лучшее в моей жизни. Дерек цеплялся за эти слова, вновь и вновь прокручивал в голове, оказываясь запертым в подвале. Повторял про себя, когда Джоан желала, чтобы он никогда не рождался. Джейсон не позволял Дереку сломаться, но сейчас Джейсона рядом не было. Джейсон задержался на работе — пришлось редактировать статью, о чем он сообщил около полутора часов назад, а значит, сейчас Дерек один на один с самым большим кошмаром жизни. Хотелось спрятаться, сжаться, исчезнуть, но такого Дереку не позволил бы никто, поэтому все, что оставалось — смотреть в глаза Джоан Джефферсон. Отца, сидевшего на стуле и смотрящего на происходящее отсутствующим взглядом, союзником назвать было крайне сложно. Он всегда поддерживал Дерека, не знал, что именно творит Джоан, но все же зачастую никогда ей не перечил. Порой Дереку казалось, что отец испытывает вину перед Джоан. А вот Джейсон… Хотя принял бы брат его сторону? Попытался бы урезонить Джоан или поступил как идеальный сын? Дереку хотелось верить, что он знает ответ. Джейсон спасал его всегда, даже не зная об этом. Джейсон любил, прогонял кошмары, заботился. И точно помог бы сейчас, во всяком случае Дерек надеялся на это. Но сейчас Джейсона не было, проверить догадки Дерек не мог. Все, чего сейчас отчаянно хотелось — забиться в самый дальний угол комнаты и не слушать Джоан. А еще лучше — проснуться. Точно, нужно проснуться. Наверняка это всего лишь очередной кошмар. Точно. Всего лишь кошмар. Дерек зажал уши руками, пытаясь заглушить противный до тошноты голос. Она осталась в прошлом, ее не могло быть сейчас рядом. Он свободен, он в Нью-Йорке, он вырвался. Она больше не имеет над ним власти. Но в глубине души Дерек понимал: он лжет. Обманывает сам себя в попытке оттянуть неизбежное. Она никогда не даст ему свободы. Джоан безжалостна, готова на все ради того, чтобы вновь доказать власть над беззащитным ребенком. Дерек вырос, но рядом с ней так и остался шестилетним мальчиком, сжимающим в руках до побелевших костяшек плюшевого зайца. Того, что позже Джоан выкинула в камин. Дерек сказал Джейсону, что потерял мистера Бинса. Брат тогда купил ему нового. Дерек никогда не мог защитить себя, как и мистера Бинса не смог. Он действительно никчемный. — Не смей закрывать уши, когда я с тобой разговариваю. Руки одернули от головы, а ледяные пальцы Джоан, взявшие его подбородок и заставившие смотреть ей в глаза, подтвердили, что это не сон. Она вернулась, потому что не хотела позволить Дереку стать счастливым. Вернулась, чтобы снова запереть в подвале, забрать даже шанс на счастливую жизнь. А Дерек ничего не мог сделать. Только стоял и смотрел, не в силах даже пошевелиться. Его надежды на свободу сгорали в камине подобно мистеру Бинсу. А он мог лишь смотреть сквозь пелену слез, застилающих глаза. Он так и не сумел стать сильным. — Или тебе нечего сказать? Я видела фото. Все соседи видели. Ладно, Чарльз — он всегда был разочарованием для семьи, но ты… Ты должен брать пример с Джейсона. Он никогда не пошел бы на такое мероприятие. Ты пил и обнимался с каким-то парнем! Что подумают о нас соседи? Как мне появиться в церкви после такого? Мне и на люди выйти стыдно, я же вижу, как они смотрят теперь. Дерек молчал, не в силах произнести даже слово. У него никогда не было на это права. Он даже не помнил, как они делали эти чертовы фотографии. Чарльз смеялся, что Дерек подцепил симпатягу Джорджа, правда, тот со второго курса, но какая разница. Скорее всего, эти фотки обсуждали влюбленные в Чарльза девчонки, а слухи доползли и до Джоан. Представить миссис Джефферсон, заводящей себе профиль в «Инстаграм», Дерек не мог. От этой мысли он чуть ли не рассмеялся, но все-таки сумел себя сдержать. Видимо, улыбка на лице все-таки проскользнула, и Джоан это не понравилось. Больше всего на свете она ненавидела быть смешной. Только идеальность, только великолепие. — Ты находишь это смешным? — В голосе Джоан появились металлические нотки. — Ты опозорил нашу семью и находишь это смешным? — Это всего лишь вечеринка, — произнес Дерек, — а парень просто учится со мной вместе. Я даже не помню его. — Что, настолько был пьян? — спросила Джоан с отвращением. — Этот город развращает тебя. Не думаю, что могу позволить тебе остаться здесь. Тебя нужно отвести в церковь, чтобы выгнать из тебя эту ересь. И показать всем вокруг, что это всего лишь недоразумение. Ошибка юности, так сказать. — Я никуда не поеду. Мне нравится здесь, мне нравится учиться, и ты не заставишь меня уехать. — Не вздумай мне перечить, — прошипела Джоан, — я заберу тебя отсюда, хочешь ты этого или нет. Я не дам тебе позорить меня и отца. Джейсон никогда не позволил бы себе подобного. — Но я не Джейсон! Почему ты не хочешь этого понять? И я больше не позволю тебе мной помыкать. Я не поеду с тобой. Дерек сам не понял, как копившаяся ярость, боль и обида вдруг выплеснулись из него. Раньше он никогда не разрешил бы себе повысить голос на Джоан. Молча сносил то, что она отчитывала его по поводу и без. Он вспомнил день, когда она вырвала пирсинг из брови. Вспомнилась струйка крови, стекающая по щеке и подбородку. Вспомнились все слова, которыми она его награждала, а также самое злое и едкое: «Ты не Джейсон». Словно он мог стать им, даже если бы захотел. Как бы ни вел себя, Дерек, всегда был недостаточно хорош для фамилии Джефферсон. Для идеальной картинки, нарисованной в голове Джоан. Он был помехой, пятном, уродующим семейный портрет. Дерек знал, Джоан была бы счастлива, если бы он вовсе не родился. Это она тоже не уставала напоминать. — Я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу! — эти слова буквально вырвались. Дерек так отчаянно хотел, чтобы мама его любила, да хотя бы обратила внимание, но со временем понял, что это невозможно. И тогда он стал ненавидеть в ответ. Это казалось лучшей защитой из всех возможных. И тут же ощутил, как щеку обожгла боль. Рука Джоан всегда была тяжелой. Дерек даже почувствовал привкус крови на губах — скорее всего, кольцо расцарапало кожу. Но ему было не привыкать к побоям. Удары были привычными. Дерек удивился бы, если бы Джоан обняла его. Не для виду на глазах у соседей, а по-настоящему, как порой обнимала Джейсона, чтобы показать, как сильно им гордится. Когда-то Дерек мечтал, чтобы это произошло. Со временем мечты изменились — он хотел, чтобы его не замечали. Если Джоан его игнорировала, то не было ни едких слов, ни ударов, ни закрытой двери подвала. Когда отец и Джейсон были дома, то чаще всего именно так и было. Из объекта ненависти — он превращался в невидимку. А отец читал им с Джейсоном на ночь, брал погулять в парк, катал на лодке. Жаль, что командировки занимали у него больше времени, чем дети. Жаль, что порой он брал с собой Джейсона. — Никогда не смей говорить мне подобных вещей. Ты и так одно сплошное разочарование. Теперь еще и с парнями связался, но я выбью из тебя эту дурь. — Ты позволишь ей так обращаться с твоими сыновьями? — Дерек обратился к отцу, продолжающему безразлично наблюдать за происходящим. Тот даже не пошевелился, словно его и вовсе здесь не было, хотя раньше при нем Джоан никогда не позволяла себе подобного. Но после отъезда Джейсона все изменилось, Дэвид тоже стал редким гостем в особняке. Дерек чувствовал, отцу тоже нестерпимо тяжело в нем находиться. Он все время рвался оттуда, как на волю. Проклятый особняк оказался клеткой для всех, кроме Джоан. И сейчас, когда Дерек сам почувствовал вкус свободы — он лучше понимал брата и отца. — Как будто у него когда-то было свое мнение, — фыркнула Джоан. — Собирай вещи, мы уезжаем. — Я никуда с тобой не поеду. — В этот раз Дерек не собирался сдаваться. Он не хотел уступать Джоан. Он только почувствовал свободу, только перестал бояться быть собой, что потерять это попросту не мог. — И да, мне нравятся парни, и ты ничего не сможешь с этим поделать. — Правду говорят, что в семье не без урода. — Джоан не скрывала злости и ненависти в голосе. Она замахнулась в очередной раз, и Дерек почувствовал, что смелость куда-то испарилась. Страх, который он всегда испытывал перед Джоан, сковал. Он лишь смотрел на ее руку, ожидая удара. Хотелось уменьшиться, сжаться в комок, чтобы она не видела его, не могла достать. Он почти почувствовал удар на щеке, но руку Джоан перехватили, а саму ее оттолкнули от Дерека. Дерек шумно выдохнул, когда оказался закрытым от Джоан спиной Джейсона. Он даже не слышал, как тот вошел, но сейчас, как в детстве, испытал облегчение. Облегчение оттого, что между ним и Джоан встал Джейсон. Осознание очевидного накрыло с головой, Дерек даже на секунду потерял способность дышать. Джейсон всегда стоял между ним и Джоан. Он всегда закрывал Дерека спиной. Всегда поддерживал, принимал таким, какой он есть. И неизвестно, каких жертв это стоило. Дерек раньше не задумывался, что Джоан могла издеваться не только над ним. Вспомнился момент, когда Дерек разбил дорогую хрустальную вазу. Джейсон взял вину на себя. Сидя в своей комнате, Дерек слышал, как отчитывает того Джоан. Он слышал и не мог пошевелиться. Слезы текли по лицу. Дерек чувствовал себя виноватым. Но потом всегда приходил Джейсон и обнимал за плечи. Джейсон говорил, что любит, и что Дерек ни в чем не виноват. Джейсон — единственный человек, любивший его. Джейсон всегда защищал его, а Дерек… Забыл об этом. — Что здесь происходит? Голос брата прозвучал холодно. Но не так, как обычно одаривала Дерека Джоан. В этом холоде чувствовалась твердость и решимость. И Дерек понял, что в безопасности. Пока Джейсон здесь Джоан его не достать! — Твой брат заявил, что любит парней, — ответила Джоан. — Я видела, как он тут развлекается на вечеринках. И я забираю его домой. Дерек почувствовал, как внутри него все оборвалось. Сейчас Джейсон покачает головой и согласится с Джоан. Джейсон — идеальный, правильный. Он никогда не позволил бы себе такого. Дерек — всего лишь паршивая овца в этом семействе. Так было всегда, так почему сейчас должно что-то измениться? Он никогда не дотягивал до Джефферсонов. — Нет. Джейсон произнес всего одно слово. Одно слово, после которого в комнате повисла гнетущая тишина. Дерек физически чувствовал злость и ярость, исходившие от Джоан. Она не ожидала, что ее идеальный сын посмеет ей перечить — это чувствовалось. — Что ты сказал? Я ослышалась? — Дерек никуда не поедет, а вот тебе, Джоан, уехать стоит. Я тебя не приглашал в гости. А нежданных гостей, тем более таких, мало кто любит. — Ты что, вздумал мне перечить? Да я лишу тебя денег. Кем ты будешь тогда, Джейсон? — Думаю, тебе стоит продолжить оплачивать учебу Дерека, а с остальным я справлюсь и сам. Улыбайся, Джоан, ты умеешь это великолепно. Иначе я закачу скандал так, что вся твоя идеальная жизнь рухнет в один момент. В конце концов, я журналист, а ты далеко не идеальна. Мы будем приезжать с Дереком на Рождество. И это еще я делаю тебе одолжение. Помни, что в шкафу у тебя полно скелетов. Ты только думала, что я не замечаю, но я далеко не слеп. — Как ты смеешь? После всего того, что я сделала для тебя и твоего дефектного братца? — Я, кажется, попросил тебя уйти. Дереку казалось, что время замерло. Он никогда не мог подумать, что брат может быть таким. Ему самому никогда не хватило бы духу выставить Джоан вон. Дерек вздрагивал каждый раз, проходя мимо церкви или другого святого места. Джоан настолько вбила в голову, что несоблюдение хоть одной заповеди — тяжелейший грех, что Дерек при виде креста испытывал дикий, неконтролируемый страх. Дереку казалось, что он действительно дефектный, неправильный, уродливый. И что его за это обязательно покарают. Нет, он понимал, что молнией его не поразит, но ощущение неизбежной трагедии все же мучило. Джоан умела навязывать мысли и постулаты. Умела въедаться в подкорку так, что не вытравишь. И Дерек ненавидел себя за то, что позволял это. За то, что был слаб. — Дэвид, ты что, позволишь своему сыну так со мной разговаривать? Дерек перевел взгляд на отца. Тот встал с места с таким же безразличием на лице, как и раньше, и направился в сторону выхода. — Хоть у кого-то хватает на это смелости, — усмехнулся он. — Идем, Джоан, в этот раз ты проиграла. — Я провожу. — Джейсон явно не дал Джоан вставить очередное едкое слово, подхватил ее за локоть и повел в сторону двери. Дерек без сил опустился на диван и обхватил голову руками. Он заметил несколько красных капель на желтой футболке, дотронулся до губы, но ссадина была незначительной, и кровь уже идти перестала. Дерек почувствовал опустошенность. Он знал, всегда знал, что рано или поздно Джоан узнает о нем все. И он всегда этого боялся. Боялся настолько, что даже пытался изменить свою суть. Джоан восхищалась Джейсоном, ставила его в пример. Дерек не злился на брата, он злился на себя, что не может быть таким же. Не вышло из него правильного сына, которым можно гордиться. Он всего лишь дефектный, урод, от которого Джоан избавилась с радостью. Дерек почувствовал, как по лицу потекли слезы. Он обещал себе не плакать. Больше никогда не плакать, но не мог справиться с нахлынувшими эмоциями. Из-за него Джейсон поругался с Джоан. Теперь Джейсон больше не идеален. Может, Джоан говорила правду, когда заявила, что Дереку не стоит ехать к брату, он дурно повлияет на Джейсона. Он испортит Джейсона, изуродует его. — Дерек. Рядом с ним опустился Джейсон, обнял за плечи и крепко прижал к себе. — Я люблю тебя. И ты ни в чем не виноват, слышишь? Ни в чем. Дереку хотелось бы поверить, но слова Джоан не собирались выходить из головы. Она всегда умела отравить ему жизнь.