Дома

Саша хлопает дверью машины и устало вздыхает. В легкие сразу же забивается спертый воздух, заставляя дышать через рот, а раскаленный солнцем салон дарит непередаваемое ощущение, будто тебя сейчас от жары плющит не в машине, а в ебучем адском пекле. Парадеевич откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза: лень даже завести машину, чтобы врубился кондиционер. Щас, отдохнет пару минут — и поедет… Он устало шарит рукой в кармане шорт, выуживает телефон и, приоткрыв один глаз, втыкает в экран. Смахивает с верхней губы капельки пота, пробегается по уведомлениям, заходит в телегу. В закрепе маячат два сообщения от Кореша.  Леха Кореш, 21:41 «Саня во ск заканчиваешь?» Леха Кореш, 21:54 «давай ко мне сегодня» Саша с улыбкой печатает ответ, одновременно заводя машину.

Вы, 22:05

«Все, ща поеду»

Съемки у Ильи, как всегда, проходят замечательно: Эксайл превосходно умеет воплощать в жизнь свои идеи, иногда даже самые отбитые. Илюхины ролики доставляют одно удовольствие — их приятно просто смотреть, что уж говорить о том, когда ты в них участвуешь: дикие задания, тьмища завозов и, разумеется, громкий смех, доносящийся изо всех углов. Саша подозревает, что его пресс в какой-то степени такой крепкий именно благодаря тому, что на каждой съемке он взахлеб ржет едва ли не со всего, что происходит.  Но к концу дня веселье неизменно сменяется усталостью. Да, кому-то кажется, что ржать над чужими (и своими) приколами на камеру — не работа, а полная хуйня. Зато все закрывают глаза на то, что целый день бодро бегать перед камерой, сохранять концентрацию и вкладываться в контент по полной — задача не из легких.  Ко всему этому еще и приплюсовывается московская жарища, уже успевшая конкретно подзаебать. Охладительные машины в павильонах теперь становятся местами всеобщего преклонения: когда Илья произносит последние слова в камеру и хлопает в ладоши, объявляя конец съемок, вся команда выдыхает, аплодирует завершению еще одного жаркого дня и дружно ползет охлаждать взмокшие лбы к вентилятору. Ну или к кондиционеру, тут уж как повезет.  Но усталость не чувствуется отягощающей и не раздражает, а наоборот: Саше нравится ощущать, как под вечер приятно тяжелеет голова и ноют ноги. Значит, день прошел не зря. В таком состоянии он любит возвращаться домой: едва добравшись до кровати, он мгновенно вырубается, без лишних мыслей. Сухой ветерок из кондея приятно обдувает лицо, и Саша, жмурясь, сдувает со лба прилипшие пряди. Июль, хуле. Стоя на светофоре, он смотрит на закат, расплывающийся от жара, который волнами поднимается с асфальта. По радио женский голос весело вещает о том, что «…на следующей неделе в Москве продержится аномальная жара выше плюс тридцати, осадков не ожидается…» Саша цыкает и затыкает диктора первой попавшейся песней из своего плейлиста — по салону медленно расплывается «August».  Мама стерпит, Бог простит Выживают лопасти Батарейки под язык Мой добрый мир ко мне привык Саша краем уха вслушивается в ритм и уплывает мыслями куда-то за размытый закат, неосознанно постукивая пальцами по рулю. Впереди пара выходных от съемок, но в них надо успеть сделать несколько дел. Илья должен написать к вечеру по поводу нового ролика, завтра надо будет заехать на мойку, а заодно наведаться к Фраме за оборудованием, потом отписаться менеджеру по рекламе, а Леша… Телеграм дважды звенит уведомлением, заглушая песню на пару секунд.  Леха Кореш, 22:17 «ехай» «я жду» Саша хмыкает, чувствуя, как улыбка снова сама по себе расплывается по лицу. Наверняка со стороны выглядит, как дебил; в ответ кидает сердечко и давит газ в пол, выезжая на зеленый.  …А Леша ждет его дома прямо сейчас.  *** Леша выплывает в коридор на звук шебуршания ключей. И у Леши, и у Саши давно по два ключа на связке: не чужие люди ведь, верно? Саша закрывает дверь, стягивает кроссовки, наступая носком на пятку, бросает ключи на комод — и тут же оказывается взят в заложники, когда Лешины руки крепко обхватывают и прижимают его к себе. Кореш зарывается носом в Сашину футболку, а Саша улыбается во весь рот и чмокает его в макушку, обнимая крепче.  Спустя несколько мгновений Леша отстраняется, наигранно-брезгливо кривя лицо: — Сходи помойся, воняешь.  — И тебе привет, Лень, — хохочет Саша.  Кореш предпринимает попытку вылезти из объятий, но Парадеевич только перехватывает его поудобнее и приподнимает над полом, волоча за собой в гостиную. Леша ржет и брыкается, пока Саша не валится спиной на диван, укладывая его на себя сверху. Кореш тут же успокаивается и обхватывает Парадеевича двумя руками, ладонями заползая под лопатки, а щеку кладет ему на грудь. Саша на это только тихонько смеется. На спине у Парадеевича футболка немного взмокшая, и Леша елозит руками ему по лопаткам. Слышно, как у Парадеевича бьется сердце — быстро, разогнавшись от смеха, слышно, как грудная клетка вздымается чуть резче, чем обычно, когда Саша фыркает от щекотки. Леша улыбается и прикрывает глаза, а Парадеевич устраивается поудобнее и зарывается пальцами в каштановые волосы, медленно перебирая пряди.  — Устал? — Не-а. Но жарко, пиздец.  Парадеевич был на съемках один, поскольку Леше внезапно пришлось решать какие-то проблемы с операторами, но со всеми делами он управился гораздо раньше, чем ожидал, поэтому свалил домой. За те пару часов, что Кореш пробыл вне дома, (хотя большую часть из них он провел в помещении), он успел триста раз проклясть уже и так проклятую всеми жару. Леша в принципе ненавидит, когда температура хоть на градус отличается от комфортной, но если уж выбирать — то предпочтет скорее холод, чем такую духоту, особенно «аномальную». Поэтому весь оставшийся день он валяется на диване и мысленно благодарит себя за решение оборудовать хату кондиционером, который размеренно гудит, наполняя квартиру свежим воздухом.  Какое-то время Леша просто слушает, как Сашино сердце постепенно успокаивается, и Парадеевич снова дышит спокойно и размеренно, «остывает», лежа под струями холодного воздуха. Леша делает глубокий вдох, впитывая в себя Сашин запах.  Конечно, от Парадеевича не воняет — Леше просто надо было доебаться. По привычке. Леше его запах нравится ужасно. Он всегда какой-то такой теплый и мягкий, при этом немного отдающий «морозными» шампунем и дезодорантом, и слегка потом. Совсем чуть-чуть. Хочется вдохнуть так, чтобы запах осел на рецепторах навсегда, оставляя шлейф уюта и безопасности. Даже если бы от Саши действительно воняло, вряд ли Леша был бы против.  Саша широко зевает, прикрывая глаза, а через пару секунд обнаруживает у себя во рту некий инородный предмет. Он кусает Леху за палец и смеется, когда тот посылает его подальше. Леша ставит подбородок ему на грудь и смотрит прямо в глаза.  — Расскажи хоть, че делали сегодня? Саша рассказывает о сегодняшних съемках, одной рукой продолжая трепать Лешины волосы, а второй активно жестикулируя. Рассказывает о задумках Эксайла, смеется, вспоминая новые завозы. Леша слушает, внимательно за Сашей наблюдает и комментирует почти все, что он говорит; жмурится, смеясь, когда тот со всеми эмоциями пересказывает очередной эпизод из ролика. Лешин смех отдается в Сашиной груди теплой вибрацией.  Леша напоминает Саше щенка: лежит, прижавшись к нему, и пронзительно смотрит своими чернющими глазами. Смотрит пристально, ловит каждое движение, слово, и слушает с самым искренним интересом. Саша готов поклясться, что если бы у Кореша был хвост, он бы им вилял, не переставая.  Он прогоняет из головы идиотское «хороший мальчик», но поддается искушению почесть Леше за ухом. Тот прикрывает глаза и смеется, непроизвольно прижимаясь к Сашиной ладони.  — Я че-то так соскучился.  Саша блестит глазами в свете рыжих солнечных лучей, падающих из окна. Леша целует его в лоб, а потом в щеки, нос, губы… На кухне ужинают молча. Каждый пролистывает свою ленту новостей и рабочие чаты, обрабатывая полученную за день информацию. Тишина не напряженная, а привычно уютная, наполненная тихим гулом кондиционера, музыкой, на минимальной громкости играющей из умной колонки, и изредка звучащими фразами. Кухонный стол в хаотичном порядке украшают коробки из-под доставки — Леша не особо парится над тем, что жрать, когда один дома, а Саша слишком устал, чтобы думать про ЗОЖ, поэтому оба доедают роллы, оставшиеся у него со вчерашнего ужина. Саша косится на Кореша, который за столом занимает весьма интересное положение: в одной руке телефон, в котором он что-то читает, в другой — палочки для суши, левая нога согнута на стуле, а правую он вытягивает в сторону Саши, упираясь ему пяткой в бедро. При этом табло настолько сосредоточенное, будто его вообще не ебет, что происходит вокруг. Выглядит он комично, и Саша исподтишка фоткает его на 0.5, тут же кидает фотку в общий чат.  Через пару секунд Кореш давится своим роллом, а чат взрывается текстовым смехом.  — Бьяь, Саха, ы афуел?! Парадеевич ржет в голос, вскакивая со стула и поднимая телефон наверх, опережая уже тянущуюся к нему Лехину руку. Тот покрывает его матами, хотя сам с себя тоже разъебывается, и через слово плюется роллом. Саша сквозь смех корчит рожу.  — Фу, Кореш, нахуй ты плюешься?  — Пофё нахо, — Леха гордо устраивается на своем стуле, заново вооружаясь палочками. Саша отряхивает футболку от слюнявого риса, пока Кореш хохочет с набитым ртом и в отместку плюется еще пару раз.  *** Саша с разбегу плюхается на кровать к Леше и тут же лезет под одеяло. Он закидывает ему руку поперек туловища и ведет носом по плечу, но Леша не реагирует. В свете прикроватной лампы Саша различает его профиль - Кореш слегка хмурит брови, сосредоточенно печатая сообщение. — Ты спать не собираешься? — Ща, Санечка, падажжи, — Леша рассеянно проводит ладонью по его волосам, не отрываясь от экрана, — у меня тут менеджер немного ахуевший.  Саша вздыхает, чувствуя, как слипаются веки. Он где-то читал, что если тебя клонит в сон рядом с определенным человеком, значит, мозг чувствует себя в безопасности. Рядом с Корешем спать хочется постоянно. Парадеевич сам с себя ахуевает, как после целого дня съемок еще не уснул, лежа под Корешем на диване.  Через некоторое время Леша наконец откладывает телефон. Он выключает лампу и кровать тихонько поскрипывает, когда Кореш ворочается и устраивается поудобнее, двигаясь ближе к Саше. Тот приобнимает Лешу, который шепчет «спокойной ночи» и утыкается носом Парадеевичу в грудь.  Саша улыбается и проводит рукой по немного влажным после душа Лешиным волосам — от него уютно пахнет постельным бельем и фруктовым шампунем. Кореш тихо сопит ему в ключицы, а за окном едва слышно шуршит шинами ночная Москва. В голове еле ворочаются мысли, и Саша засыпает, чувствуя, как в груди разливается теплое, щемящее чувство, знакомое до боли — то самое, что наполняет его, когда Леша рядом. Он дома.