Подари мне последний шанс. Пробуждение теней

Жар в салоне давил, как мокрое одеяло. Кондиционер в машине Эллисон работал изо всех сил, но ощущение, что мы едем сквозь раскалённое стекло, не уходило. Песок, дороги без разметки, редкие обочины с ржавыми знаками на испанском. Пахло нагретым металлом и морской солью, хотя моря поблизости не было. Зейн вёл спокойно, но руки на руле были напряжены. Его взгляд — впереди, на горизонт. Я знала это выражение лица: он считывал обстановку, даже если снаружи казалось, что он просто едет. — Сколько ещё? — Айзек откинулся на спинку, положив одну ногу на панель. — Ногу убери, — даже не посмотрев, произнёс Зейн. — Она чистая, — проворчал Айзек. — Это не обувь. Это оскорбление. — Для кого? Для машины? — Айзек усмехнулся. — Для меня, — коротко бросил Зейн, и его взгляд в зеркало заднего вида был достаточно красноречив, чтобы Айзек убрал ногу. Эллисон рядом с ним смотрела в окно. Её руки были на коленях, лук лежал на полу у ног. Она всё это время молчала, но я знала — её голова забита так же, как и моя. Мы ехали на встречу с Калавера, испанским кланом охотников, о которых даже говорить предпочитали шёпотом. — Они точно помогут? — спросила я, чтобы хоть как-то заполнить тишину. Эллисон медленно повернулась: — Или помогут… или решат, что мы им не нужны. У них своя логика. — Звучит обнадёживающе, — пробормотал Айзек. Я посмотрела на Зейна. Он не вмешивался, но я видела, как он сжал руль сильнее. — Ты вообще слышал о них раньше? — тихо спросила я, чтобы наши голоса не перебивали шум дороги. — Слышал, — он кивнул, глаза всё так же на трассе. — Они не любят, когда к ним приезжают без приглашения. — А мы именно это и делаем. — Да. Я замолчала, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холод. Тени, что обвивали мои мысли ещё утром, теперь были почти тихими. Почти. Иногда я ловила их взгляд — невидимый, как будто кто-то в пустыне смотрел прямо на нас. Мы ехали колонной. В зеркале я видела, как за нами тянется джип Стайлза. Его голос периодически прорывался по рации, то шутя, то жалуясь на Малию, которая, похоже, решила, что переключение передач — её новая игрушка. Впереди мотоцикл Скотта — точка, которая то приближалась, то снова уходила вперёд. — Если что-то пойдёт не так… — начал Зейн. — Всё пойдёт не так, — перебил его Айзек. — Я серьёзно, — голос Зейна был ровным, но в нём был металл. — Держитесь рядом с Лив. — Эй, я вообще-то… — Айзек начал возмущаться, но Эллисон резко: — Он прав. Мы все знали, что шутки — это только фасад. За ним пряталось то, что мы не говорили вслух: там, куда мы ехали, чужакам не выдают инструкций. Их проверяют. И иногда проверка — это ловушка. В какой-то момент, когда солнце стало опускаться, тени в моём сознании ожили. Я почувствовала, как они ползут по моей коже, как в животе скручивается тревога. Я сжала кулак, прижимая его к бедру. Зейн краем глаза это заметил. — Лив? — Всё нормально, — ответила я, слишком быстро. Он не поверил, но и не стал давить. Вместо этого, чуть сбавив скорость, положил руку на моё колено. Ненадолго, но достаточно, чтобы я почувствовала, как сердце пропустило удар. — Мы доедем, — тихо сказал он. — Вместе. В этот момент по рации раздался голос Скотта: — Все готовы? Через полчаса будем у их территории. И, ребята… ведите себя осторожно. Я поймала взгляд Зейна. Он был таким, каким я помнила его ещё в детстве — тем, что говорил без слов: я здесь. И я подумала, что, возможно, этого хватит. Хотя бы до заката.

***

Город встретил нас так, как, наверное, встречает всех чужаков: с любопытством, но без радости. Узкие улочки, выложенные серым камнем, петляли между белыми домами с облупившейся штукатуркой. На крышах — спутниковые антенны, а в окнах — цветочные горшки, выцветшие от солнца. Воздух был густой и тёплый, пах пряностями, жареным мясом и бензином. Где-то за поворотом слышалась быстрая музыка — ритм барабанов, гитара, звонкое, резкое пение. Зейн вёл машину уверенно, хотя я видела, как его взгляд постоянно скользил по зеркалам, отмечая каждое движение вокруг. Эллисон и Айзек на заднем сиденье молчали — каждый в своих мыслях. Когда мы свернули на небольшую площадь, я заметила, что в тени под арками стоят мужчины в чёрных рубашках, просто наблюдают. Скотт и Кира подъехали первыми, мотор мотоцикла стих, и в наступившей тишине Скотт сказал: — Ладно, план такой. Лидия, Стайлз и Лив идут в кабинет к Арайе. Мы с остальными ищем наводки у местных и пробираемся внутри незамеченными. — Нет, — резко отрезал Зейн. Все обернулись на него. Он стоял, опершись рукой о крышу машины, и смотрел прямо на Скотта. — Я не отпущу её туда без меня. — Это не прогулка, — Скотт нахмурился. — Но так будет быстрее. — Быстрее? — Зейн шагнул ближе, его голос стал низким, опасным. — Знаешь, что будет быстрее? Когда я пойду с ней и не дам её убить. — Никто никого не убьёт, — вмешалась я, понимая, что спор грозит перерасти в ссору. — Зейн… я справлюсь. Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила прыгнуть с крыши. — Не в этом дело. Я не доверяю им. — И я не доверяю, — призналась я тихо. — Но у нас нет выбора. Если хотим найти Дерека, нужно рискнуть. Он сжал челюсть, задержал взгляд на мне, потом кивнул, как будто сдался только наполовину. — Десять минут. Если через десять минут что-то пойдёт не так, я тебя заберу. Поняла? — Поняла. Лидия, наблюдавшая за всем этим, демонстративно вздохнула: — Могу я уже сейчас сказать, что это худший план за всю историю худших планов? — Нет, — Стайлз моментально отреагировал. — Этот план… нестандартный. — Нестандартный? — Лидия приподняла бровь. — Стайлз, мы идём прямо в логово клана, который охотится на таких, как мы, и это твоя версия "нестандартно"? — Ну, если всё пойдёт совсем плохо, — он пожал плечами, — нас убьют быстро. — О, прекрасно. — Лидия закатила глаза. — Люблю, когда насмешки идут в комплект с предсмертным приговором. Я заметила, что Стайлз смотрит на неё с видом «а что я сделал?», но спорить не стал. Мы пошли по узкой улице к зданию, которое выделялось на фоне остальных — три этажа, арочные окна, тёмные деревянные ставни. У входа стояли двое мужчин, сложив руки на груди. Их взгляды были холодными, оценивающими. — Здесь вечеринка? — невинно спросила Лидия, будто это было абсолютно естественно. Один из охранников ответил на чистом испанском: — Нет. Я достала сложенный лист с красной печатью и протянула ему. Он посмотрел на символ, потом на меня, и, кивнув своему напарнику, открыл дверь. Внутри нас накрыл шум. Музыка била прямо в грудь, запах алкоголя и перегретого воздуха стоял тяжёлой волной. Толпа танцевала так плотно, что пройти можно было только, проталкиваясь локтями. В свете мигающих ламп лица мелькали, как кадры старой плёнки — пот, улыбки, блеск бокалов. И тут перед нами вырос мужчина ростом под два метра. Плечи как дверной проём, руки, будто способные сломать шею одним движением. Он ничего не сказал — просто взял нас за плечи, крепко, без права вырваться, и повёл вперёд. Мы миновали танцпол, узкий коридор, и оказались перед тяжёлой деревянной дверью. Он открыл её и толкнул нас внутрь. В кабинете было тихо. Воздух пах кожей, древесиной и лёгким ароматом сигар. У окна стоял массивный стол, за которым сидела женщина лет шестидесяти. Высокая осанка, волосы, собранные в тугой пучок, тёмные глаза, в которых было слишком много прожитого и пережитого. Она смотрела на нас так, как хищник смотрит на добычу, зная, что она уже в ловушке. — Арайя, — произнёс Стайлз, будто проверяя правильность ударения. Она не ответила. Только чуть приподняла подбородок, ожидая, что мы скажем. Арайя молчала, но её взгляд словно просвечивал нас до костей. Я почувствовала, как что-то тянет в груди — тихо, едва ощутимо, но навязчиво. Тени. Они зашевелились, будто почувствовали запах старой крови и стали тянуться наружу, к этой женщине. — Мы ищем одного человека, — начал Стайлз, но его голос прозвучал неуверенно. — Нам сказали, что вы можете знать, где он. Арайя склонила голову, и в её глазах мелькнуло любопытство, но совсем не дружелюбное. — И кто вам это сказал? — её голос был низким, чуть хриплым, с лёгким акцентом. Лидия, не моргнув, ответила: — Источники. — Источники, — повторила Арайя, словно пробуя слово на вкус. — У источников обычно есть цена. Вы готовы платить? — Если это приведёт нас к нему, — сказала я, прежде чем Стайлз успел что-то ввернуть, — мы заплатим. Её глаза остановились на мне. Чуть прищуренные, цепкие. — Ты… не такая, как остальные, — произнесла она тихо, но я слышала каждую букву. Внутри меня тени рванулись вперёд, и я с трудом удержала их. Пальцы свело, и я сжала руки в кулаки, пряча дрожь. — Что ты такое? — спросила она уже совсем другим тоном. Не как охотница, а как женщина, привыкшая видеть мир гораздо глубже обычных людей. — Живая, — ответила я, выдавливая из себя спокойствие. — Этого достаточно. Арайя чуть-чуть улыбнулась, но в улыбке было что-то холодное. — Может быть. Но я вижу смерть вокруг тебя. Много смерти. Лидия сделала шаг вперёд, вставая между нами: — Мы не пришли сюда, чтобы обмениваться загадками. Мы ищем Дерека Хейла. Вы либо знаете, где он, либо нет. Арайя перевела взгляд на Лидию, потом обратно на меня, словно прикидывая, кто из нас скажет больше, если надавить сильнее. — Я знаю, где он, — наконец сказала она. — Но он там не один. — Где? — Стайлз подался вперёд. — Если скажу вам, — её пальцы легко коснулись столешницы, — вы все, скорее всего, умрёте. — Отлично, — буркнул Стайлз. — Люблю, когда планы совпадают. Арайя хмыкнула, но тут же снова посмотрела прямо в мои глаза. И в этот момент я поняла: она не просто охотница. Она чувствовала меня так же, как я чувствовала её. Мир вокруг будто на секунду потемнел, звуки стали глуше. Тени внутри меня зашевелились сильнее, шепча что-то на языке, который я не знала. — Ты когда-нибудь слышала, как мёртвые зовут по имени? — спросила она тихо, и это прозвучало так, будто вопрос был обращён только ко мне. — Каждый день, — сказала я. Мы смотрели друг на друга ещё пару секунд, прежде чем она отвела взгляд и жестом велела нам сесть. — Хорошо. Я расскажу, что знаю. Но потом… — её взгляд снова коснулся меня, — мы с тобой поговорим отдельно. Арайя вела себя так, будто мы пришли к ней на допрос, но без лишней грубости. Она наливала себе в бокал красное вино, неторопливо, будто время принадлежало только ей. Мы сели, и всё казалось обычным… только не для меня. С первого мгновения, как мы вошли, тени начали шевелиться. Не как обычно — тихо, подчинённо, — а рвано, нетерпеливо. Они знали, что она видит. Чувствовали её так же, как и я. — Так… — протянула Арайя, откинувшись в кресле, — вы пришли искать ответы. Но ответы — это привилегия, а не право. Лидия скрестила руки. — Мы пришли не за философией. Арайя усмехнулась и перевела взгляд на меня. Долго. Слишком долго. — Ты… не просто девочка, что держится за друзей. У тебя есть… сила. Но я не чувствую, что она полностью твоя. Внутри меня тени заворочались, как звери, запертые в клетке. Их шёпот стал громче, слова переплетались, создавая странный гул, от которого внутри всё вибрировало. Позволь нам… выйди… мы знаем, что она… враг… Я вцепилась пальцами в подлокотники кресла. — Сила — это то, что принадлежит мне, — произнесла я медленно. — И она под моим контролем. Арайя слегка склонила голову, изучая меня. — Доказать сможешь? — А нужно? — бросила я в ответ. Она улыбнулась. — Всегда нужно. Дальше всё пошло как-то незаметно. Вопросы, которые казались случайными, на самом деле вели к одному — она проверяла, кто я и на что способна. Стайлз и Лидия думали, что это просто разговор. Они смеялись в нужных местах, кидались колкостями, но я чувствовала, что мы с Арайей всё это время находимся в другой реальности — там, где каждое моё слово и движение значили больше, чем смысл фраз. И тени… Они били в меня, как волны. Каждое её слово усиливало давление. Выпусти… покажи… она должна знать… Я держала их, насколько могла. Сердце стучало так громко, что я боялась — его услышат. Пальцы онемели, а в груди рос холод, который мог стать бурей в любую секунду. — У тебя дрожат руки, — заметила Арайя. — Боишься? — Нет, — выдохнула я. — Сдерживаю. — Что именно? Я не ответила. Но в ту же секунду давление стало невыносимым. Их было слишком много. Тени рванулись разом, как вода, прорвавшая плотину. Холод ударил по комнате, стекло в окне задребезжало. Музыка из зала будто захлебнулась на мгновение. Я почувствовала, как мои зрачки темнеют до фиолетового, а кожа вокруг пальцев синеет. Тени вырвались. И я больше не была просто Оливией. Взгляд Арайи вспыхнул — не страхом, а восхищением. — Вот она… — прошептала она. — Настоящая. По стенам поползли густые чёрные силуэты, сплетаясь в причудливые фигуры. Они были моими глазами, ушами и голосом. Я слышала, как в зале кто-то за дверью ахнул, почувствовав этот холод. — Достаточно? — спросила я, и мой голос был не только моим — в нём звучали десятки других, мёртвых. Арайя кивнула медленно. — Более чем. Я стояла, окружённая ими. Тени текли по полу, поднимались по стенам, шевелились в воздухе, как дым от костра. Они говорили за меня, во мне и через меня. Арайя смотрела, не моргая, и в её взгляде читалось слишком много — это не был страх. Это было… признание. И интерес. Опасный интерес. Стайлз, сидевший сбоку, вытаращился на меня так, будто видел впервые. — Эм… Лив?.. — осторожно начал он. Лидия прищурилась, но не двинулась с места. — Что это было? Я моргнула, пытаясь вернуть всё обратно. Дыхание стало рваным, сердце било так, что боль отдавалась в висках. — Ничего, — выдавила я. — Просто… показалось. Но тени не хотели уходить. Они цеплялись, обвивали моё тело холодными нитями, шептали, что теперь всё можно. Что они сильнее, чем эта женщина, чем все здесь. Оставь нас… мы будем рядом… всегда… Я сжала зубы и сделала шаг назад, буквально силой утягивая их обратно в себя. В груди защемило, и мир вокруг стал слишком ярким, слишком шумным. — Лив? — Стайлз поднялся, глядя на меня так, будто готов был подхватить, если я упаду. — Ты бледная. — Всё нормально, — соврала я. — Просто устала. Арайя всё ещё не сводила с меня глаз. Она откинулась на спинку кресла, слегка склонив голову, как хищник, изучающий добычу. — Устала, потому что держишь внутри то, что по природе своей не должно быть заключено, — сказала она тихо, почти ласково. — Это… редкий талант. И редкая глупость. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. — Это моё дело, — ответила я жёстко. — Теперь — и моё тоже, — произнесла она, словно ставя точку. Стайлз и Лидия переглянулись, явно не понимая, что сейчас произошло, но чувствовали — разговор больше не просто о «наших поисках». — Мы знаем, что Дерек у вас, — первой нарушила тишину Лидия, её голос прозвучал твёрдо, почти обвиняюще. Арайя даже не удивилась — только уголки губ дрогнули в тени насмешки. — Было… неумно приходить сюда одним, — произнесла она, будто упрекала детей за разбитое стекло. Стайлз склонил голову набок, и на его лице появилась та самая ухмылка, которая всегда предвещала саркастический выпад: — А с чего вы решили, что мы пришли одни? На лице Арайи что-то дрогнуло. Она подалась вперёд, в её взгляде мелькнула сталь. — Вы что… привели волка в мой дом? Я почувствовала, как в воздухе будто стало тяжелее, а где-то глубоко во мне тени зашевелились, как если бы предвкушали что-то. Стайлз чуть улыбнулся, но в его глазах не было ни капли шутки: — Мы привели альфу. И в этот момент я поняла, что настоящий спектакль только начинается.

***

Мы стояли в кабинете Арайи, и воздух здесь казался пропитанным временем — тяжелый, терпкий запах старых книг и горького дыма тонко струился из потрёпанных тканей кресел. Свет лампы бил в темно-красные стены, создавая длинные тени, которые дрожали вместе с мелодией тихой испанской музыки, доносившейся откуда-то из глубины здания. Арайя смотрела на нас с таким взглядом, будто видела сразу всё — наши страхи, надежды и ошибки. Её глаза, усталые и строгие, словно проверяли нашу решимость. — Вы понятия не имеете, — медленно и тяжело произнесла она, — во что именно ввязываетесь. Я почувствовала, как сердце сжалось в груди, будто кто-то невидимый сжал руки. Я посмотрела на Стайлза и Лидию — они тоже казались настороженными, словно внутренне готовясь к худшему. — Темная Луна — не просто легенда, — продолжала Арайя, её голос стал чуть мягче, но в нем осталась сталь, — это сила, которая может разрушить всё, что вы любите. — Мы не просто знаем о ней, — вмешался Стайлз, — мы уже пережили гораздо больше, чем тебе может показаться. Мы не позволим этой силе разорвать нас на части. Арайя усмехнулась, не доброй улыбкой, а горькой и тягучей, как старое вино: — Возможно. Но ты и твоя стая — лишь пешки в большой игре. И игра эта не для слабых. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри растёт пламя — пламя верности и решимости: — Дерек — часть нас. Стая — это не просто слово, это жизнь. Мы сражаемся друг за друга, даже если цена высока. На мгновение комната замерла. Но вдруг в тишине раздался резкий и пронзительный звук рации. Мы все дернулись. — Все остальные отравлены волчьим аконитом и захвачены! — прозвучал сухой и официальный голос. Время будто замедлилось. Сердце громко билось в груди, в ушах звенело. — Что? — выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает к голове. — Схватить Стайлза! — скомандовала Арайя, и два охранника резко двинулись к нему. Стайлз быстро отступил назад, но не выражал страха — скорее готовность к бою. Лидия и я переглянулись — в её глазах я прочла то же самое — страх, но и понимание, что теперь нам нужно держаться вместе. — Девочки, — строго сказала Арайя, — вам с Лидией лучше пойти со мной. Я угощу вас чаем, обсудим… ваши дальнейшие шаги. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как холодок беспомощности пробежал по позвоночнику. — Почему именно мы? — спросила я. — Потому что у меня есть к вам вопросы, — ответила она, и в её голосе прозвучала легкая угроза. Лидия сжала мою руку, и я ощутила, как её пальцы дрожат. Мы знали, что сопротивляться бесполезно, но всё равно сердцем надеялись на чудо. — Вы же понимаете, — тихо сказала я, когда мы шли по длинному коридору, — что это больше не просто поиски. Это война, которая только начинается. — Война всегда начинается внезапно, — холодно улыбнулась Арайя, — и тот, кто не готов, никогда не увидит рассвета. Я подняла взгляд на потолок, где старые балки казались погружёнными во мрак, словно сама история этого места держала нас в своих цепких объятиях.

***

Мы вошли в комнату, где было уютно и одновременно тревожно — чашки с крепким чаем на столе, тонкий аромат жасмина и шалфея. Но даже в этом спокойствии чувствовалась скрытая угроза. Сидя за столом, я пыталась собраться с мыслями, понимая: впереди нас ждёт нечто гораздо большее, чем просто поиск Дерека. И пусть сейчас мы вместе, впереди может оказаться иначе. Но я была готова. — Интересно встретить кого-то вроде тебя, Лидия, — начала Арайя, тихо улыбаясь, — ты… словно цветок, который распускается в тени. Тебя ждёт великий путь, но ты едва начала его проходить. Лидия откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и ответила с ноткой вызова: — Думаю, это обоюдно. Я мало, что знаю про себя и свои силы. Арайя мягко усмехнулась: — Возможно. Но банши — это не просто голос из прошлого. Это зов к будущему. Суть банши — предупреждать о бедах, вести души сквозь тьму. Их сила — в тонкой грань между жизнью и смертью. Я слушала, пытаясь понять, сколько же из её слов касается меня самой. Банши... Проводник... Арайя повернулась ко мне, глаза сжались в легкой прищуренной улыбке: — А вот ты — проводник. Это… интересно. Редко встречаю таких. Я нахмурилась: — Как ты поняла, что я проводник? Что в этом особенного? Она задумалась на мгновение, затем, словно выбирая слова: — Проводник — это не просто посредник между мирами. Это тот, кто несёт в себе одновременно свет и тень. Души ищут тебя, тени ждут твоего слова. Это огромная ответственность и тяжесть, с которой не каждый справится. Я взглянула на руки — будто там была вся эта невидимая тяжесть. — А что, если я ещё не совсем понимаю, кто я? — прошептала я. — Если порой тени вырываются наружу, и мне трудно их удерживать? Арайя кивнула: — Вот именно. Ты на грани. Но это и есть испытание. Ты не одна. Стая — твоя сила, но истинное понимание приходит изнутри. Лидия вмешалась, наклонившись чуть ближе: — А когда пришло это понимание у тебя? Арайя улыбнулась с легкой грустью: — Со временем. Оно не приходит внезапно, это процесс. Много боли, много потерь. Но главное — не бояться смотреть в глаза собственной тьме. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Это был вызов — и обещание. — А что дальше? — спросила я тихо. — Как мне стать сильнее? — Учись слушать, — сказала Арайя. — Не только окружающих, но и себя. Позволь теням говорить, но не дать им властвовать. Позволь свету вести, но не забывай, что тьма — часть тебя. Лидия посмотрела на меня с мягкой поддержкой, и я поняла — мы не одни. В этот момент дверь тихо отворилась, и охранник осторожно сообщил, что с нами хотят поговорить. Арайя встала, поправляя накидку: — Каждое слово — испытание. Но путь только начинается. Я собралась с мыслями и сделала шаг навстречу своему будущему, зная, что впереди — не только испытания, но и открытия, которые изменят всё.

***

Мы с Лидией и Арайей вошли в следующую комнату — ту, что пахла холодным металлом и нервным напряжением. Свет был приглушён, окна затянуты тяжелыми шторами, сквозь щели пробивался тусклый свет уличных фонарей. В центре стоял Скотт — связанный к стулу, с проводами, прикреплёнными к его телу, они мерцали едва заметными огоньками. Ток. Я ощутила холодок по спине. Перед пультом управления сидела Кира, её взгляд был как будто потерян, но напряжён, а рядом — охранник, крепкий парень с суровым лицом, словно тень, не позволяющая ей даже пошевелиться. Его рука сжато держала её за плечо, не позволяя расслабиться ни на секунду. В углу комнаты, у окна, стояли Стайлз, Айзек, Эллисон, Малия и Зейн. На них были направлены пистолеты — холодные, безжалостные. Я увидела, как Зейн держит плечи ровно, абсолютно контролируя эмоции, но его глаза были напряжены, будто готовились к любому повороту. — Вы что, всерьёз думаете, что это нас остановит? — холодно произнёс Скотт, пытаясь сохранить голос спокойным, но я слышала в нём стальной оттенок боли и злости. Арайя сжала губы, глядя на охранника и Киру. — Мы сюда не за развлечением пришли, — сказала она строго. — Сейчас не время для споров. Я подошла ближе к Зейну, прикоснулась к его руке, стараясь передать хоть немного уверенности. — Лив, — его голос был тихим, но твёрдым. — Будь осторожна. Я кивнула, чувствуя, как тени внутри меня начинают беспокойно шевелиться, будто предчувствуя надвигающуюся бурю. В этот момент из тени вышел человек в черном — один из лидеров охранников. Его глаза блестели холодом и расчетом. — Вы все — пешки в большой игре, — сказал он, — и сейчас время делать выбор. Никто не уйдет без ответа. Комната словно сузилась от напряжения, воздух стал тяжелым. Я знала — сейчас начнётся настоящее испытание. Скотт извивался в стуле, его тело дергалось под током, который пронизывал провода, прикреплённые к его коже. Его лицо искажалось от боли, но в глазах всё равно горел непоколебимый огонь. — Говори! — холодно потребовал один из охранников, его голос звенел железом и угрозой. — Кто забрал Дерека Хейла? Назови имя, и мы прекратим. Скотт стиснул зубы, пытаясь сдержать крик, но сказал твердо: — Я не знаю. Честно. Никто из нас не знает, кто взял его. Рядом с ним Кира напряжённо следила за каждым его движением, словно боясь, что он может не выдержать. Я стояла у окна, наблюдая, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой. Тени вокруг меня шевелились, шептали что-то невнятное, как будто пытались донести смысл, который ускользал от моего сознания. Я пыталась сосредоточиться, но боль Скотта и отчаяние, что разливалось в воздухе, глухо резонировали внутри меня. Постепенно, как будто через туман, до меня дошло — калаверас здесь не виноваты. Эта жестокая игра с пытками — попытка донести нам истину, хоть и болезненную. Они не похитили Дерека. Это не их дело. Они лишь хотят заставить нас понять, что истинная угроза где-то в другом месте, и их мучения — предупреждение. Я взглянула на Скотта — он сражается не только с болью, но и с отчаянием, потому что хочет помочь, но не может. — Это не их вина, — пробормотала я, почти сама себе. — Они пытаются нам это сказать. Тени у меня на ладонях всполохнули ярче, словно готовые вырваться наружу, но я крепко сжала кулаки, удерживая их внутри. Скотт закрыл глаза, дыхание его стало ровнее. Он выдержал этот удар, и теперь всё зависело от нас — от того, сможем ли мы расшифровать послание, скрытое за этими пытками. Я посмотрела на Арайю — её лицо было холодным и решительным, но я знала, что даже они чувствуют ту же тревогу, что и я. — Мы должны найти правду, — тихо сказала я, — но не ценой страданий друг друга. И в этот момент я поняла, что игра только начинается. Я смотрела на Скотта, привязанного к стулу, с проводами, которые вот-вот должны были пустить по его телу боль и страх. Его лицо было напряжено, но в глазах — твёрдость, непоколебимость. Он не знал, кто забрал Дерека. И это ещё больше меня терзало. Арайя, стоявшая неподалёку, без тени сомнения сказала: — Если альфа молчит, может, расскажет проводник? Я почувствовала, как холодок пробежал по коже. Взгляд Арайи на меня был острым, как лезвие. Она будто пыталась прочесть меня насквозь, найти слабое место. В этот момент двое мужчин схватили Зейна и резко посадили рядом со Скоттом. Его глаза встретились с моими — он не дрогнул. Провода крепко обвили его руки и тело, словно хотели навсегда удержать его свободу. В моей груди взорвался страх, и тени вокруг меня ожили, словно почуяв надвигающуюся опасность. Зейн, не теряя самообладания, с едкой улыбкой сказал: — Я уже был мёртв. Этот ток меня не напугает. Арайя лишь усмехнулась, почти презрительно, и ответила: — Может, тебя не напугать, Зейн, но проводник боится. И тут по телу Зейна пошёл слабый разряд. Его лицо исказилось от боли, но он не закричал. Он напрягался, боролся с собой. В этот момент я больше не могла сдерживать себя. Сердце забилось так быстро, что казалось, вырвется из груди. Всё вокруг меня стало плотнее, тени начали собираться в клубок силы, который уже не желал оставаться внутри. — Нет! — прорывалось из меня, голос дрожал от напряжения, но был твёрдым, как стальной клинок. В мгновение ока тени вырвались наружу. Они хлынули, как вихрь тёмной энергии, заполнили комнату, кружились, обвивая стены и охранников, словно живые. Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнём, а по лицу расползлись тонкие черные прожилки, как кровеносные сосуды тьмы. Моя настоящая форма, которую я скрывала под слоем спокойствия, вырвалась на свет. — Тени, сдержите их! — голос мой превратился в шёпот смерти, наполненный древней магией. Охранники зашатались, пытаясь противостоять этому натиску, но тени закрутили их, сбили с ног и вырвали из рук пульты управления. Цепи на руках Зейна и Скотта порвались с громким треском, и они мгновенно встали, обмениваясь взглядами. Я подошла ближе, дыхание было тяжёлым, сердце колотилось бешено. Каждый мускул в теле напрягался. И тогда я сказала, прорываясь сквозь холод тишины: — Кейт Арджент, которую все считали погибшей, вернулась. И забрала Дерека. В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Арайя сгорбилась, как будто получила удар, но быстро собрала себя. — Вы не понимаете, во что ввязываетесь, — сказала она холодно, — Темная Луна движется к новой войне. Дерек — лишь часть её плана. Я смотрела на них, на Скотта, на Зейна, на Лидию и остальных — мы не могли отступить. — Мы не бросим его, — тихо, но твёрдо сказала я, — Дерек — часть нашей стаи. И мы будем бороться до конца. Зейн, всё ещё пытаясь справиться с болью, сжал кулаки и ответил: — Пытайтесь нас сломать, но мы не сломаемся. Скотт кивнул, его взгляд был наполнен решимостью. Тени, как будто слыша каждое слово, кружили вокруг, становясь всё плотнее, как обещание того, что мы не одиноки и не беспомощны.