Израненные Судьбы

​       Днём ранее       — Нам потребуется время, чтобы снарядить гарнизон Эребора, — Торин тяжело размял плечи, и в тишине зала явственно послышался сухой хруст суставов. Он стоял в главном чертоге ратуши Дейла. Бард, чей облик за последние месяцы приобрел черты не только воина, но и изможденного заботами правителя, склонился над картой, расстеленной на дубовом столе. ​      — Как и мне, — хмуро отозвался Бард. Свет свечей подчеркивал глубокие тени под его глазами. — Мои люди едва успели сменить мечи на мастерки и пилы. Город еще кровоточит, Торин. Однако делать нечего, орки сейчас поважнее.       ​— Мы можем отправить малый дозор, — Дубощит обошёл стол и его тяжелые сапоги гулко отозвались от каменного пола. — Разузнаем, на что способны эти выродки теперь. Что гонит их из нор в холодные пустоши? Жажда мести или чья-то воля?— гном встал напротив Барда, рядом с коричневым пергаментом. Синие глаза бегали по карте, словно пытаясь предугадать истинную цель новых набегов и узнать, кто является зачинщиком новых набегов и грабежей       Гном не любил войну, но всегда считал мудростью быть готовым к ней. Эта стычка возможно не сравнится по масштабу с той роковой битвой, где он потерял своих племянников, наследников трона. Каждую свободную секунду король думал о них и это причиняло адскую боль с примесью вины. Весёлый и вспыльчивый Кили был отрадой матери, а местами угрюмый и серьёзный, но от этого не менее добрый Фили, являлся гордостью Торина. Это его Дубощит всегда готовил к трону, это он должен был унаследовать корону древних королей гномов после него самого. Торин выжил, но порой ему казалось, что его собственное сердце осталось там, на склонах Вороньей Высоты, зажатое в мёртвых ладонях его племянников.       — Отнесите их в мои палаты, пожалуйста! И не забудьте про травы, присланные Миэлдрасом! — звонкий голос, подобный колокольчику, прервал размышления Торина, вырывая его из плена тяжелых и печальных воспоминаний.       Двери большого зала были настежь открыты, поэтому ему нужно было всего лишь повернуть голову в сторону, чтобы увидеть её. Тоненькая на фоне массивных и высоких колонн мэрии, в своём сером непримечательном платьице, поверх которого был накинут белый фартук, запятнанный следами целебных снадобий. Рукава были закатаны до локтей, обнажая тонкие руки, а прекрасные каштановые волосы прятались под белоснежной косынкой. Король под горой невольно залюбовался девичьей красотой. Когда она не смотрит на тебя испуганным зверьком, загнанным в угол, когда не злится, а гоняет юношей по всему зданию и остро сосредоточена на чём то важном как сейчас, на неё было приятно смотреть. Не ведая о том, Элениэль давала Дубощиту незримую надежду и теплоту, хватало лишь невинного взгляда карих глаз и все мысли о потерянных мальчиках, да и не только, отступили на второй план. Лекарка заполняла собой всё пространство в груди Торина. Он не мог с точностью сказать о том, что ему это нравится, но противиться такому порыву сердца гном не собирался.       — Торин... — Бард попытался в третий раз отвлечь короля от созерцания девушки. Убийца дракона проследил за взглядом синих глаз Дубощита и заметил в коридоре Элениэль, шепчущуюся о чём то с пареньком из города. Это показалось ему странным, ранее он не замечал между ними никакой близости. "Возможно, задумался", — мелькнуло в мыслях Барда.              — Торин?       — Да, — ответил гномий король, резко вскинул голову, возвращая лицу маску ледяного спокойствия.       — Я говорил о провизии, лучше запастись всего вдоволь, даже с избытком, ибо наше продвижение задержится из-за сугробов, — нахмурив брови, король под горой кивнул, соглашаясь. — Владыка Трандуил тоже начнет подготовку, он утром сообщил мне о готовности своих солдат выдвинуться. Не всех, конечно, но многие уже в строю.       — Разве он оглашал свой вердикт ранее? Что-то я не помню ничего подобного, — презрительно фыркнул Торин при упоминании эльфа.       — Вот сегодня и сообщил о своём намерении закончить то, что начал, как и все мы.       Бард, заметив, как взгляд Торина вновь ускользнул к дверному проёму, где мелькнула фигура Элениэль, выпрямился и шагнул вперёд:       — Элениэль! — позвал он, слегка возвысив голос, чтобы она услышала сквозь гомон коридора. — Подойди сюда, пожалуйста.       Элениэль, только что отдав распоряжения слуге о переноске новых трав в свои палаты, замерла на месте. Она прекрасно знала, что в зале о предстоящем походе беседуют двое правителей и надеялась испариться прежде, чем один из них заметит её. Лекарка предпочла бы избежать беседы с венценосными особами, особенно сейчас, когда её мысли были заняты не только травами Миэлдраса и снадобьями, но и тем, как бы держаться подальше от пронизывающего взгляда короля под горой. С неохотой, словно преодолевая невидимую преграду, лекарка повернулась и направилась в зал, её шаги были медленными, как у оленя, приближающегося к охотнику.       Войдя в зал, Элениэль остановилась у порога, её руки машинально стиснули фартук. Она подняла глаза, сначала на Барда, ища в его лице хоть намёк на то, что это не очередная просьба о лечении или советах по травам, а потом невольно на Торина. Его присутствие наполняло комнату и она почувствовала, как её щёки слегка порозовели, несмотря на все усилия сохранить спокойствие. "Почему он смотрит так?" — мелькнула мысль. ​      — Вы звали, господин Бард? — голос её чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.       ​— Нам нужно знать, — Бард сделал шаг к ней, — Сколько походных аптечек ты сможешь собрать за несколько дней? И есть ли у нас запас мазей от обморожения? Возможно мы скоро выступим в путь. ​Элениэль на мгновение забыла о страхе перед королями. Её брови возмущенно взлетели вверх. ​      — Несколько дней? Господин Бард, травы Миэлдраса нужно томить в масле не менее седмицы, чтобы они вытягивали холод из костей! А если вы планируете вести людей в пустоши сейчас, то вам понадобятся не только аптечки, но и целая телега бинтов. ​Торин, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперед. Его массивная фигура в тяжелых мехах словно заслонила собой свет из окна.       ​— Значит, вы поедете с нами, — не попросил, а скорее констатировал он. Его голос звучал глухо, с едва уловимой хрипотцой. — Нам нужен тот, кто в точности разбирается в подобных вещах. Элениэль замерла, глядя на него снизу вверх. Впрочем, она была и непротив отправиться в поход, но столь настойчивый тон короля был для неё пугающим. ​      — Я... я не воин, ваше величество, — зачем то прошептала она. Торин на мгновение задержал взгляд на алых девичьих губах и в этом взгляде была не только воля короля, но и нечто другое, ещё не постигнутое юным сердцем лекарки.       ​— Быть может вам страшно? Тогда разумеется, вы могли бы остаться здесь, — тихо добавил Дубощит, и в его глазах блеснул опасный, вызывающий огонёк.       ​Элениэль выпрямилась. Страх отступил, вытесненный упрямством.       ​— Я не боюсь вида крови, ваша милость. Я боюсь вашего безрассудства. Но если вы так жаждете видеть меня в походе, то я конечно буду рада быть для вас полезной. ​Бард улыбнулся, глядя на то, как Торин едва заметно склонил голову, признавая поражение в этом маленьком споре. ​      — Тогда решено, — подытожил Бард. — Элениэль, начинай сборы. Торин, нам нужно обсудить маршрут через заснеженные тропы. ​Элениэль поклонилась и поспешила выйти, чувствуя как горит кожа на затылке под пристальным взглядом гнома. Но стоило ей выйти за дверь, как она прижала ладонь к бешено стучащему сердцу. Она знала одно: этот поход изменит всё. Либо она исцелит его душу, либо они оба сгорят в огне новой войны.