Израненные Судьбы

С самого утра Элениэль принимала своих прежних подопечных. Многие из них были строителями, чьи руки и спины неустанно трудились во благо всего города. Благодаря этим юношам Дейл обретал новый облик, стирая следы былой блеклости и безлюдной тишины, словно пробуждаясь от долгого сна.       — Да вот сейчас на рынок отправили, там-то работка настоящая меня ждет, — парень прервал свой рассказ шипением от боли в правом локте.       — Она у тебя ушиблена, Фин, — отойдя от него на несколько шагов, Элениэль недовольно скрестила руки на груди, — Ровно неделю назад ты приходил с такой же жалобой. Помнишь, что я тебе тогда сказала? — её взгляд, пытливый и строгий, уперся в его глаза.       — Что мне нужно дать ей время отдохнуть, — лекарка согласно кивнула, — Но, Элениэль, там мне дадут вдвое больше, чем на развалинах! Я не готов упускать такую наживу.       — А здоровье потом купишь на эти деньги? — устало вздохнув, девушка подошла к столу со склянками и взяла одну из них. — Будешь мазать каждое утро и вечер, думаю дней через десять пройдет. Однако я не могу обещать этого в точности, ибо твои тяготы мешают руке полностью выздороветь.       — Спасибо тебе большое, Элениэль! Я постараюсь поберечь руку. — Быстро нацепив теплую шерстяную дубленку, парень схватил склянку, еще раз поблагодарив девушку и выбежал из комнаты.       — Как же, побережет он её, — начала вслух произносить Элениэль, расставляя травы для нового настоя. — Уже второй раз является с больной рукой, а в третий ему вздумалось поберечь себя.       — Вижу, тебе нравится твоя работа, — ледяной, властный голос раздался за её спиной. Элениэль словно приросла к земле, она не спешила поворачиваться к его обладателю, надеясь, что это всего лишь плод больного воображения. — Оказывать мне неуважение вошло тебе в привычку, но если это всё же не так, то будь добра и позволь лицезреть мне твоё лицо, а не спину. Поняв, что она и так в ужасно неловком положении, Элениэль всё же повернулась к эльфу лицом. Трандуил стоял на пороге, закрывая достаточно высокую дверь своей мощной фигурой. Король скучающе оглядел рабочую комнату девушки и остановил свой взгляд на ней самой – низкая по меркам даже людей, облаченная в лекарское одеяние.       — Позволишь? — прося разрешения пройти внутрь, спросил он, что показалось странным для Элениэль, ведь Владыка Лихолесья не просил того же чтобы зайти. Она слегка кивнула и эльф преодолел три ступени и остановился возле стеклянной подставки для высушенных трав.       — Простите за такой приём, я никак не могла подумать, что сам король эльфийский решит нагрянуть в мои палаты, — Элениэль развела руками, — Из съестного могу предложить только чай из ромашки и местной лагунки.       — Я думал к лекарю идут за целительством, а не едой, — ехидно ответил Трандуил, даже не отрывая взгляда своих светло-синих глаз от трав, — Поверь, я смогу прожить без трапезы столько, сколько не проживёт ни один смертный в Арде.       — Тогда я считаю правильным спросить вас, зачем вы здесь? — Элениэль и вправду не понимала, почему эльф решил "смилостивиться" и зайти в её рабочую палату. Лекарка думала, что Трандуил захотел спросить с неё за дерзкие слова на совете Барда, но он не выглядел злым или настроенным яростно. Он был абсолютно холоден и это на самом деле, вселяло страх куда больше, чем обычная ярость.       — Что-ж, палата твоя и ты вправду имеешь право спрашивать меня, — лениво протянул мужчина и наконец перевёл свой взгляд на девушку, которая казалось трусливо жалась спиной к столу, словно боясь потерять опору. — Однако, ответа у меня нет, хотя если быть точнее, их много, но ни один из них меня не устраивает. Элениэль в непонимании уставилась на Трандуила, тот вновь замолчал, теперь обратив свое драгоценное внимание на отвары в прозрачных склянках.       — Королевский лотос, — протянул эльф, вдыхая аромат жидкой смеси, — Он достаточно дорогой и растет лишь в водах на южных землях. Обладает настолько сильными свойствами, что смертные верят в то, что он может возвращать мертвых к жизни.       — В моём народе он зовется бессмертником, видимо по той же причине, — ответила лекарка и наконец отлипнула от стола, ступив чуть вперед. — К сожалению или к счастью, кто знает, но он не возвращает к жизни никого. По крайней мере, ни один из засвидетельствованных мною случаев этого подтвердить не смог.       — Люди верят всему, что связано с бессмертием и жизнью, — не то презрительно, не то задумчиво произнёс Трандуил, хотя зная о его "любви" к другим расам, скорее первое. — Сначала они торопятся жить, а к окончанию своей жизни отчаянно цепляются за неё, словно это противоестественно.       — Легко ли говорить бессмертному существу про чувства и мысли обреченного на смерть народа? Думаю легко, ибо вам не удастся познать горечь смерти, — Эльф резко повернул свою венценосную голову в сторону девушки. — Вы смотрите на людей с презрением потому, что они хотят жить больше положенного? Или потому, что они проживают больше эмоций и чувств за столь малозначимое время, чем эльфы за всё своё тысячелетнее существование? Трандуил повернулся всем корпусом к Элениэль и медленно прошагал в её сторону, словно растягивая неизвестное удовольствие. Его шаги были бесшумны, но каждый из них эхом отдавался в ее сердце.       — Ещё одна причина, из за которой я не люблю людей, они считают, что их мнение имеет хоть какой то вес в глазах других, — король Лихолесья приблизился к лекарке и остановился вплотную к ней, Элениэль пришлось задрать голову, дабы глядеть в лицо эльфу. — В который раз ты оказываешь мне неуважение в излюбленной дерзкой манере. Всех людей учат быть невоспитанными пустословами?       — Лишь некоторых, — ответила Элениэль, проигнорив первые слова мужчины, злость начала кипеть в венах, — Мой отец воспитал меня достаточно хорошо, я уважаю лишь тогда, когда вижу поступки достойные уважения. Ни корона, ни раса не может вам дать уважение и любовь всех сразу, в моём случае тем более. Мне вы не король и являетесь выходцем другой расы, отличной от моей. Так зачем же мне вас уважать? Трандуил впервые оказался в таком ступоре. Он смотрел в карие глаза этой мелкой девушки и задавался тем же вопросом, ужасаясь от того, что ответ на него был неприятен ему. Эльф привык получать уважение и любовь со стороны своих подданных в Лихолесье. Великие короли людей и даже гномов оказывали ему внимание, он получал от них признание, при этом не прося об этом. Но что о себе возомнила эта зазнавшаяся лекарка? Безусловно, даром целительства она обладала, причём очень хорошо, Трандуил просто не мог этого не признать. Но ему не нравилось, что она одна из немногих, кто может пошатнуть его внутреннее спокойствие и лишить показного холоднокровия. С ней хотелось спорить без причины и ругаться навзрыд, все это вряд ли приносило ему удовольствие, но зачем тогда он наговорил тех слов, прекрасно зная о том, что девушке они не понравятся? Хотел вывести на эмоции? Безусловно. Элениэль была наверное одна на всём белом свете, которая без страха могла говорить ему в лицо всё, что посчитает правдой. Эльфийское имя, выбранное смертными родителями девушки, оказалось ей к лицу. Она была для короля словно непослушная зверушка, которую так и наровилось приручить, дабы больше не кусала своего хозяина.       — Я слышал, ты собралась в поход. Считаешь правильным оставить город без покровительства лекаря? — глаза Элениэль округлились от удивления. Эльф не только не ответил на её заявление, он сделал вид, будто и вовсе не слышал этих слов.       — В Дейле есть множество других целителей, мои же больные более не жалуются. Мои знания пригодятся в более суровых условиях похода, нежели здесь, — Трандуил подцепил без острых углов подбородок лекарки и заглянул прямо в её глаза, будто пытаясь найти в них кого-то другого, а не Элениэль. Видимо, поняв, что столь желанного обрести в очах девушки он не сможет, Владыка Лихолесья освободил её и хмыкнув, развернулся, быстро перешагнув ступени, вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась за ним, оставив Элениэль в одиночестве с бурлящими мыслями и колотящимся сердцем.