Семейные узы

      Ещё одна история бытия за текущий месяц. Ох уж этот февраль, день Святого Валентина и всё остальное. С пропажи сестры безликих прошло уже пару дней, но Анна не обратила на это внимания, потому что за последнее время было достаточно привычным делом не видеть этого дитёныша. Мало ли, куда её на этот раз могли утащить члены новоиспечённой семьи... Хотя вряд ли это были они, ведь дома полнейшний переполох. Суматоху устроили именно они. Надо будет обсудить эту ситуацию с Юлей, она на данный момент ближе к Слендермену, будучи его подчинённой.       Но сейчас, желая расслабиться и отвлечься, девушка выполняла свои обязанности, на которые себя подписала. Добавляя конкретики, то она пекла вафли для Оффендермена, ведь обещала ему готовить сладости. Попутно нужно было ещё шоколад сделать, всё же завтра день всех влюблённых, а в России подарки привычно дарить в такой день даже друзьям. Тем более, Юля и Даша сейчас на нервах, так что подарки их немного успокоят, особенно сладкие.       Размышляя обо всём этом, Аня нарезала ягоды и фрукты для вафель, попутно пытаясь выгнать Тоби с кухни, потому что он и глаза мозолил, и прямо норовил что-нибудь из готового стащить. Неудивительно, обычно каждый сам для себя ищет еду, а доверять готовку этому человеку настолько сомнительно, что проще стать каннибалом и есть сырую человечину. Вновь ударив его по руках и бросив недовольное «Брысь», медсестра хотела продолжить нарезку фруктов, но прошлась ножом по пальцу. — Блять! – прошипела она от боли, бросив орудие на стол и, сначала приложив палец к губам, начала слизывать кровь с раны, хмурясь. Крайне неприятная ситуация, учитывая, что ей надо продолжать готовить. — Ну-ну, кто ж так кровь слизывает? Такими движениями только отлизывают, дорогая, – раздался противный и до боли знакомый смех со стороны входа на кухню. — Но, раз ты так делаешь, то видать опыт имеется. — Не такой большой, как у некоторых, не будем указывать пальцем, но имеется, – фыркнув, ответила Аня, как вдруг Оффендермен подошёл ближе, осторожно, почти заботливо подняв её руку повыше одним из своих векторов, после чего прошёлся языком по пальцу, оставив на ране достаточное количество слюны, чтобы она затянулась. От его действий девушка вздрогнула и резко одёрнула руку, будто её не облизали, а прилюдно мастурбировали ей. С отвращением глядя на остатки слюны безликого, дама сорвалась с места, почти бегом направившись в свою обитель, к своей коллеге. — Энн! Доставай пилу! Отпили мне руку! Оно заразное! — Я тут помочь пытался... М-да, не делай добра, не получишь зла, – обиженно хмыкнул Ланселот, скрестив руки на груди и унося за собой тарелку с вафля, благодаря тентаклям. Это моральная компенсация за то, что его назвали заразным, так ещё и обратились как «оно».       Аня быстро добралась до коллеги, почти плачась по поводу этой ситуации. Энн успокаивала, подыгрывая и обрабатывая своей теперь уже подруге всю руку, а не только один палец. Продезинфицировать надо было тщательно, потому что это действительно было мерзко. Хоть в хлорку теперь руку окунать, лишь бы перестать чувствовать эту прилипшую грязь от действий насильника. Мало ли, что он там своим языком делает во время злодеяний. Да, конечно, заразиться он от людей не может, но лучше не становится.       На следующий день всё было более спокойно, хотя были и приятные удивления. Например, сейчас к девушке за завтраком подсела медсестра, наклонившись и осмотревшись вокруг, чтобы точно никто не услышал. Видимо, пошли секретики. — Как думаешь, – начала она, переставив с колен на стол банку с забальзамированным сердцем, — это достаточно ясный подарок сегодня? — Подарок... Для кого? – удивлённая сем событием Анна чуть не пролила чай, но точно выронила из руки бутерброд обратно в тарелку. — Коллекционерам человеческих органов в самый раз. Но давай колись, кому ты надумала такое чудо дарить. — Спасибо за мнение. Тогда, думаю, он оценит, – тихо сказала зомби, вставая из-за стола и унося банку с сердцем в подвал. Значит, кому-то из подвальных жителей... Вряд ли это кому-то из прокси, правда? А помимо прокси в подвале живёт только одно существо, которого могли бы заинтересовать органы. «— О... Ого,» – пронеслось в голове недавно покрашенной красноволосой, пока она продолжала свой завтрак. — «Позже обязательно спрошу, как всё прошло.»       Из подвала следом за Энн выползла Юлия, явно пребывающая в шоке. Она вновь почти не спала, потому что была занята то уборкой, то попытками помочь остальным прокси с поисками, да и вообще от всего стресса уснуть не получалось. Так ещё и от помех Слендермена самочувствие просто в шаге от того, чтобы лечь в гроб. Только сделав шаг на кухню и увидев её состояние, прокси закрыла глаза рукой на грани слёз и нервного срыва.       Аня закатила глаза, подойдя к подруге и вложив ей в руку шоколад, внезапно обняв, из-за чего страдающая тут же замерла. Прям утро потрясений у бедняги сегодня. — Ты заболела? Или умираешь? – спросил Юля, сразу же ойкнув от полученного щелбана, но тут же крепко обняв в ответ прямо до боли позвоночника. — Не надо мстить за кухню... Я приберусь... Сразу как помогу тебе шоколад приготовить, – прохрипела медсестра, а после облегчённо вздохнула, когда её отпустили. — Ты совсем трупом выглядишь, а здесь только мне положено помирать. Отвлекись вот. — Я тебе покажу, только ей умирать тут можно, – пробурчала собеседница, но всё же решила последовать совету и приготовить шоколад. Тем более, традиции ведь. Она всё равно их соблюдает.       Закончив помогать Юле и встретившись с Дашей, подарив шоколад и ей, Анна наконец-то решила немного прогуляться по территории. На улице достаточно тепло, чтобы пойти без пальто, поэтому она вышла из особняка в одной кофте, закурив одну сигарету из пачки, что пару дней назад стащила у Ланселота, который заявился в медкабинет от скуки. Будет ему уроком, чтобы больше по пустякам не беспокоил.       Сделав затяжку, девушка выдохнула дым и прикрыла глаза. Странно это всё и сомнительно. Какая-то чересчур быстрая адаптация практически у всех к внезапной смене обстоятельств. У самой Ани тоже, но ей не привыкать, она склонна к тому, чтобы находить выгоду в любой ситуации и привыкать к разным обстановкам, но всё же... К чёрту это всё бы послать. Столько всего происходит, сколько всякого сама говорит и делает, но будто всё не то. Точно ли она это действительно думает и делает так, как чувствует? Или так просто спокойнее и привычнее для остальных? Вероятнее всего, второе. Сквозь затяжки и дым от сигарет, которые курила одну за другой, нанося лёгким серьёзный ущерб, словно слышались истинные мысли, спрятанные где-то глубоко в подсознании за слоем всей показательной фальши. Просто взять бы лезвие и пройтись по рукам, как можно глубже и сильнее, чтобы забыть обо всём на свете и стереть своё существование с лица планеты. Только кому, кроме неё самой, станет легче от таких действий? Хотя не плевать ли уже?       Покачав головой, медсестра прикрыла глаза, сделав ещё одну затяжку, вновь собираясь погрузиться в мысли, но закашлялась, выронив источник вреда на землю от внезапного собачьего лая, раздавшегося поблизости. И, кажется, псина приближалась, ведь лай становился всё громче. Кашель моментально забылся, когда в поле зрения появился Смайл Дог, что нёсся на неё со всех лап. Рванув от него, Анна побежала к ближайшему дереву, сразу же забираясь на него в надежде, что это поможет ей спастись. Спасибо, такая смерть ей точно не нужна. Как угодно, но не от этой уродливой улыбающейся псины. Ну, вроде, получилось залезть и ухватиться покрепче, теперь можно и дыхание перевести, несмотря на страх. Главное не навернуться вниз, не к этому обывателю особняка и разносчику заразы и блох, прям как его хозяин.       Устроившись на своём убежище поудобнее, красноволосая достала из пачки сигарету, потому что тутона не докурила, благодаря лающему чуду природы. Зато нервы успокоит, может, страх пройдёт. Но только она прикрыла глаза, начав расслабляться от табака, как вдруг Смайл Дог заскулил, убегая прочь, что было понятно по шороху травы и веточек. Открыв глаза, взору предвстала уже знакомая мужская фигура, а талию, руки и ноги внезапно обвили тентакли, снимая её с дерева. Оффендер протянул руку, забрав сигарету из рта страдальца и зажав её между своими губами, а самой даме поставил щелбан на лбу, заставив ту скорчить недовольную гримасу. — Я уже начал на прокси Слендера грешить, что, они у меня сигареты воруют, а вор оказался гораздо ближе, чем можно было предположить, – произнёс маньяк раздражённым голосом, уходя обратно в особняк, продолжая держать девушку в своём импровизированном плену. — Если надо, себе сама покупай. И плевать я хотел, где ты будешь доставать деньги и возможность выбраться.       Кажется, он тоже сегодня не в духе, хотя утром до завтрака Аня подарила шоколад и ему. Тогда один из безликих казался расслабленным и беззаботным, как обычно, несмотря на всю тяжесть их общей ситуации. Видимо, тоже привык к тому, чтобы поддерживать определённый образ и скрывать истинные чувства. Хотя это неудивительно, учитывая, что никто из их семейства практически не выражал своих мыслей и чувств, кроме Сплендормена, который был сам по себе достаточно открытым. Белая ворона прям.       Оставив медсестру у двери в её кабинет, насильник повернулся к ней, вновь оставив щелбан на лбу. — В такой количестве курить вредно. Ты и так еле живая, это же очевидно, а для людей такие дозы никотина — чистый яд, пронизывающий организм полностью. Сама затираешь остальным про слежку за здоровьем, а за их спиной полпачки выкурила. Ещё раз повторится — они обязательно узнают, специально приведу их, – всё с тем же раздражением отчитал даму Оффендермен и развернулся, засунув руки в карманы плаща и уходя прочь по коридору. — Да пошёл ты, – фыркнула Анна, заходя в кабинет и просто ложась на кровать, глядя в стену какое-то время в размышлении над ситуацией, после чего ей наконец-то удалось уснуть.       Безликий же ушёл в корпус, где проживал вместе с остальной частью семейства. Зайдя в кабинет Галахада, он прислонился к стене, не обращая внимания на подавляющую ауру старшего брата. Привычной зубастой улыбки не было на лице.       Тонкий поднял голову в сторону пришедшего, а после опустил обратно, подперев рукой. Даже говорить никому ничего не пришлось. Сразу было ясно, что результатов пока никаких, но будто бы присутствие друг друга рядом уже делало ситуацию немного лучше. Следом к ним присоединились Трендермен и Сплендормен. Каждый из них лишь покачал головой, давая понять, что у них тоже новостей нет.       После такого странного четырнадцатого февраля Анна заболела, да и даже Оффендермен чувствовал какое-то недомогание, но, вероятно, это больше от отсутствия сна и частой исходящей негативной ауры, поэтому оба засели в медпункте. Точнее, Ланселот нагло поселился с обеими медсёстрами, но Энн решила это не терпеть, поэтому на период, пока эти оба лечатся, она предпочла поселиться и работать в подвале вместе с Безглазым Джеком.       Несмотря на негатив той ситуации, сейчас всё будто вернулось на свои круги, ведь насильник опять извращённо шутил и подкатывал к оставшейся больной медсестре, а та в свою очередь била его всем, что попадалось под руку, чтобы он хотя бы штаны надел, иначе одна из ныне живущих здесь кошек ему всё достоинство отгрызёт и расцарапает. Под давлением таких угроз пришлось выполнять указание, что удовольствия любителю свободы своего тела не доставляло никак.       В один из дней такой совместной болезни вечером дверь кабинета внезапно открылась и внутрь зашёл Лью, держа на руках бессознательное тело Дарьи. В его зелёных глазах читалось явное беспокойство. Пока девушку устраивали на кушетке, он коротко изложил ситуацию, что довела беднягу до такого состояния. Уходить он не собирался, поэтому решил заночевать прямо на стуле около кушетки.       Утром Ане и Ланселоту предстала картина всех розовых соплей между этой парочкой. Какое-то время они просто стояли в соседней комнате и наблюдали из-за косяка, посмеиваясь и делая ставки, кто же по итогу первый признается в любви и когда они начнут встречаться. Но, решив, что всего этого уже хватит, медсестра всё же прогнала шатена, взявшись за лечение своего ребёнка, ворча на неё. Оффендермену это не показалось чем-то интересным, поэтому он просто решил пройти мимо и выйти из кабинета, чтобы заняться какими-то своими делами. Вероятно, наконец-то вновь обсудить всё с братьями, но не факт. Тут в стену вонзается скальпель, пролетевший в сантиметре от головы безликого. — Оденься, проститутка! Это вообще-то моя работа. Да и нечего перед ребёнком практически голым ходить, – недовольно проговорила красноволосая, отходя от больной и подходя к своему товарищу по болезни. Услышав её заявление, тот ухмыльнулся. Улыбка стала шире. — Твоя работа? Значит тебя снять можно? — Нет, я не продаюсь. Особенно тебе не продамся, извращенец. — А если я стащу тебе наушники и телефон? Ты ведь так скучаешь без них. Да и видеоигры ждут, донаты все утеряны. Обидно, наверное, – посмеялся безликих, скрестив руки на мускулистой груди. — Возможно, я могу сдаться в аренду, – задумалась девушка, но после усмехнулась, явно говоря всё это в шутку, но, кажется, Оффендермен так не думает, ведь подхватил её на руки в ту же секуду, унося прочь из кабинета. — Что за пиздец? Сотрите мне память, – проговорила Даша, провожая ребят взглядом и ложась на кровать, всё ещё пребывая в шоке от сюжетных поворотов жизни.       Попытки вырваться из хватки сильных рук хтонического существа были тщетными, поэтому оставалось просто бить его по плечам и груди, пока он нёс её. Добравшись до комнаты в своём корпусе, он спокойно закрыл дверь, напевая какую-то мелодию. Его совершенно не заботили попытки избить его. Уложив пленницу на кровать, Ланселот навис над ней, удерживая её руки и ноги в одном положении с помощью своих векторов. Руками он неторопливо снимал её одежду, ухмыляясь и облизываясь. Откинув в сторону футболку и лифчик, безликий наклонился к её шее, медленно проводя языком по коже, спускаясь с шею сначала до груди, а затем и до пупка, пока другие его векторы разминали грудь девушки, особенно внимание уделяя соскам. Аня зажмурилась, прикусив губу в попытке подавить стоны, и всё ещё дёргаясь, желая освободиться или хотя бы ударить его ногой, а потом сбежать, но щупальца лишь сильнее обвились вокруг её запястий и щиколоток, разводя её ноги. Он даже успел снять оставшуюся часть одежды. Ублюдок. Безликий лишь посмеивался на её реакцию, оставив несколько сильных укусов на груди, вырвав из горла девушки долгожданные стоны и заставив её-то выгнуть спину, пока его пальцы ловко скользнули между её ног, пройдясь по складкам и надавив на клитор, вызвав ещё один стон. Опустившись между бёдер, Оффендер оставил несколько укусов на внутренней стороне бёдер, после чего заменил ласки пальцами на языке, обводя клитор круговыми движениями, а одним пальцев проникнув во влагалище, начиная растягивать, слушая скулёж и ощущая, по его мнению, слабые попытки сопротивления.       В голове Анны проносилось множество мыслей и крайне неприятных воспоминаний. Тело, и без того покрытое синяками на нервной почве, теперь было ещё и в метках маньяка-насильника. До чего омерзительно. Лучше бы убил, правда. В уголках глаз собрались слёзы, пока она тщетно пыталась подавить стоны от непрекращающихся ласк, ведь помимо того, что делал этот подлец между её ног, векторы тоже продолжали измываться над телом. Несмотря на мерзость это было подозрительно нежно. Он даже не жалеет времени и растягивает её. Вряд ли он так делает со всеми жертвами, а тут прям что-то за гранью возможного. Хотя сейчас нет дела до этого. Сам факт того, что это происходит, остаётся.       Пока девушка пребывала разумом где-то в астрале, Ланселот уже успел добавить ещё два пальца, свободной рукой припустив свои штаны, освобождая уже эрегированный член. Несмотря на всю эту подготовку, принять его всё равно будет трудно в виду размеров, ведь тратить ещё больше времени мужчина не собирается. Вынув пальцы, он сразу же подставил головку пениса к её входу, одним толчком погружаясь внутрь настолько, насколько это возможно. Издав крик боли с выгнутой спиной и попыткой поджать ноги, медсестра прикусила губу до крови, а по щекам побежали слёзы. Блять, просто убил бы уже и дело с концом. Зачем так мучить, а? Проклятый насильник... Чтоб у него после этого всё поотсыхало. Однако никакие проклятия не спасут от того, что маньяк уже вовсю двигался внутри, задавая свой быстрый и грубый темп. Вот в чём подвох первоначальной нежности. Внутри всё жгло от боли и толчков. На теле тоже чувствовалось жжение, но уже от всё большего количества грубых и сильных укусов, наглых меток этой хтони.       Счёт времени даже не вёлся, так что с самого начала неизвестно, сколько же прошло, однако наконец-то этот ублюдок достиг оргазма, излив внутрь своё семя, что добавляло ситуации ещё больше отвращения. Затем он спокойно вышел и улёгся рядом, прижав жертву к себе, расслабившись.       Очнувшись утром, Аня, что странно, не почувствовала внутри такой адской боли, что, казалось бы, должна была остаться. Разве всё тело просто ныло, а там... Кажется, Оффендермен постарался и залечил всё слюной. Подумав об этом, девушку просто передёрнуло и она укуталась в одеяло, но к её лицу в этот момент соскользнули телефон и наушники. Что? Неужели он на полном серьёзе сделал всё это взамен на технику? Идиот... Полнейший идиот. Конченая тварь. Прижав свои гаджеты к груди, дама просто начала сверлить стену растерянным и пустым взглядом, пытаясь принять и осознать информацию. И без того состояние оставляло желать лучшего, а после действий безликого бонусом для психики стали ещё отвращение к себе и телу и желание смыть с себя эту грязь. — Обмен вообще не выгодный, нисколько просто, – тихо прокомментировала она последнюю мысль и начала вставать, чтобы одеться и дойти до ванной. Плевать, в каком корпусе и где, просто дайте принять душ и оттереть от себя всю мерзость прикосновений насильника. Выбравшись из комнаты, Анна пошла по коридору, держась за стену и осматриваясь вокруг в поисках того, что может являться ванной, но взгляд упал лишь на дверь с именной табличкой. Явно для человека, не привыкшего к расположению комнат. Это комната Люды. Постояв немного напротив комнаты, она отвела взгляд, в котором смешалось множество эмоций, и пошла дальше.