Семейные узы

      Знали бы вы, товарищи, какое это тяжкое бремя быть в подчинении безликих, которые, не смотря на различный характер, всё ещё достаточно вспыльчивые. В связи с недавними событиями особняк, в котором проживал Слендермен со своими братьями и все, кто находились у них в подчинении, был частично разрушен и нуждался в ремонте. К общему счастью прокси, коим всегда доставалось больше всех, на этот раз дополнительными помощниками стали слуги главы семейства сей хтони — Кабадатха.       Однако всё ещё не особо приятен тот факт, что труды среди сборища безумцев и нечистой силы никто не ценит. Они ведь и над прошлым ремонтом очень сильно старались. А на этот раз общее состояние жильцов оставляло желать лучшего. Особенно тяжко приходилось тем, по кому пришлись основные удары. Юля, что жива лишь благодаря усилиям Залго, всё же мучилась физически от другой беды, а психически от всего происходящего вокруг. С забинтованными руками, где из пальцев внезапно тогда выросли когти, она возилась в столовой, пытаясь покрасить стены вместе с дворецким Персиваля, который уговаривал девушку присесть и отдохнуть, дабы не травмировать себя ещё сильнее. Приятным мужчиной оказался этот... А кто он? Демон? Вампир? Что вообще за существо? Впрочем, не столь важно. Появился шанс хотя бы чуточку расслабиться и не нагружаться.       Остальным же повезло гораздо меньше. Людмила, что, вроде, вообще не при делах разрушения носила звание виновника происшествия и вынуждена помогать. Ну, не тяжести таскать, и на том спасибо. Тем более, она ловко перебралась с помощью к Даше, чтобы как-то скрасить серость рабочего бытия и обсудить отсутствие в реальности месяц. Да, после встречи с Беном и пребывание в «Majora's Mask» трудно было уловить разницу в течении времени. Плюсом ко всему, поговорили и о том, что произошло у самой кареглазой с Кукловодом. Странная ситуация.       Крайне тяжко пришлось Анне, что сторонилась любого шороха и постоянно держалась рядом с медсестрой Энн, либо позади неё. На протяжении всего ремонта той части, где расположен медкабинет, красноволосая то и дело оглядывалась по сторонам с прищуренными глазами, словно ожидала подвох. Представьте себе кошку, у которой ни с того, ни с сего шерсть встала дыбом. Зрелище примерно такое же. Зомби пыталась выяснить, что произошло, но получала лишь партизанское молчание. А когда на горизонте появлялось хоть что-то отдалённо напоминающее безликого, голубоглазая будто испарялась в воздухе, оказываясь где угодно, но не рядом, словно бы пряталась. Даже если этим существом был Смеющийся Джек. Достаточно было просто чёрной высокой тени, чтобы напугать и заставить думать, что это тот, кого дама опасается больше всего.       Жуткое времечко. Даже непонятно, какой период их пребывания в этом здании был самым тяжёлым — начало или же нынешнее положение. Смотря о ком будет речь, наверное. У кого-то все прошедшие дни, месяцы будут тяжёлыми, у кого-то нейтрально всё, а у остальных тяжёлое начало или тяжёлый конец.       Пожалуй, хватит ворошить прошлое, ведь с ремонтыми работами уже покончено. Надо решать оставшиеся проблемы. Особенно тем, кто вообще не знает с чего начать, ведь в голове всё крутятся вопросы и воспоминания.       Даша сидела одна в комнате Лью, ожидая его возращение и сверля взглядом улицу через стекло окна. Сегодня она была весь день свободна, потому что Салли ушла со Сплендорменом, давая возможность девушке отдохнуть и подумать о своём, ведь, развлекая ребёнка, нет возможности отвлечься на свои мысли. Для человека, прожившего достаточно обычную, пусть и не самую счастливую, спокойную жизнь, внезапное заявление из разряда «Ты хоть знаешь, что ты такое?» – гром среди ясного неба, выбивающий из колеи бытия. — Ничего не помню. Может, он просто сумасшедший? Нет, он точно сумасшедший, но который знает что-то такое, чего не знаю о себе я, – задумчиво бормотала шатенка, сидя на подоконнике. — Всё ещё беспокоишься по поводу его слов? – раздался уже привычный приятный голос вернувшегося маньяка, который стал настолько частым гостем жизни, что даже перестал восприниматься как угроза. А зря, в таком месте всегда надо быть на стороже. — Да. Всё в моей жизни не является чем-то подозрительным или тем, что сказало бы мне, что я не человек, – кареглазая повернулась к мужчине, оставаясь сидеть на подоконнике. В её голосе ясно слышалась обеспокоенность собственной ситуацией. На голову легла ладонь Вудса, поглаживая волосы. — Не беспокойся об этом. Твоя личность явно не изменится, вне зависимости от того, кем ты родилась, – успокаивал Лью, второй рукой поправив свой шарф. — Но если тебя это действительно так волнует, то я постараюсь помочь докапаться до правды. Многое от меня не жди, я не всесильный, но хотя бы попытаюсь. — Спасибо. Правда, я даже понятия не имею, с чего здесь вообще начинать, – проговорила Даша с улыбкой на губах, очевидно, расслабившись от нежных действий парня. — Желательно, узнать у самого Кукловода, но у меня не получится. Не после того, что произошло тогда. Попробуй ты, если найдёшь. Но будь осторожнее. — Конечно. А пока успокойся и пойдём на улицу. Так как безопасность превыше всего, то будем учить тебя приёмам самообороны, – усмехнулся зеленоглазый, закрыв свою полуулыбку шарфом и направляясь к выходу, даже не давая право выбора в этом вопросе, потому что искренне беспокоился за эту, наверное, самую добрую душу в этом особняке маньяков и нечести. Даже Салли всё ещё является призраком, способным убивать людей, поэтому доброй душой назвать очень трудно. Про остальных и речи нет, кроме, возможно, тех, кого Дарья считает друзьями. Но слишком близко убийца с ними не общается, поэтому сказать точно не может, однако если уж одна из них сестра безликих, другая прокси, а третья и вовсе часто мелькала в компании Оффендермена, то задуматься в их адекватности и доброте стоит.       И нет, это ни в коем разе не влюблённость, коей это могут посчитать остальные, включая читателей. Разве могут существа, отнимающие чужие жизни, любить кого-то? Вряд ли. По крайней мере, так хочется верить самому Лью. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше он задумывается о своём отношении к той, кого сейчас предпочтёт назвать просто подругой. В преступном мире точно нет места подобным чувствам и связям, иначе терять всё будет ещё болезненнее, чем можно себе представить.       Это ровно так же понимал и Кукловод, наблюдающий за развитием отношений этих двоих, проявляя особый интерес и желание узнать, как закончится жизнь каждого. Но и свой интерес к девушке он не оставил. В какой-то момент в голове даже проскочила мысль, если уж двое из четырёх человек, которых притащили в особняк, абсолютно точно не являются людьми, то просто ли это совпадение или остальные тоже что-то скрывают внутри себя? Возможно, этим вопросом мужчина займётся тогда, когда наконец-то утолит жажду превратить Дашу в своё великолепное творение — в лучшую куклу, которую когда-либо кто-то видел. От этих фантазий аж мурашки готовы бежать по коже нечисти. — Какое милое зрелище, аж тошно, – проворчал Джонатан, наблюдая за милой парочкой с отвращением, которое можно было понять лишь по мимике лица, потому что глаза были сплошного золотисто-жёлтого цвета. — Может, избавиться от обоих разом? Одного убить, другую куклой сделать... Сделать обоих куклами? Такие сцены разыграть можно, – ничего святого в этом призраке нет, никто в этом не сомневался.       Спасибо, что теперь заниматься уборкой некоторый период времени придётся тем, кто и без того самые занятые существа в этом проклятом особняке. Маски и Худи вынуждены заменить свою коллегу по уборке в здании, потому что та не может работать с перебинтованными руками. На отдыхе Юлии настояла родственница безликих, требуя этого у отца, а тот в свою очередь, решив окончательно не портить отношения с дочерью, приказал Галахаду выделить прокси своего рода больничный.       Сама бардововолосая сидит за столом, привязанная к стулу, потому что всё время пыталась помочь товарищам, несмотря на травмы. Конечно, дёргаться в попытках освободиться не переставала, за что порой получала подзатыльники или достаточно болезненные щелбаны со стороны Брайана и Тимоти. Мужчины ворчали, но наводили порядок, хотя как будто у них без этого дел нет? Ну ладно, возможно, по заданиям отправлять будут других, так что после уборки можно будет расслабиться и поспать получше обычного. Конечно, кто о чём, потому что состояние девушки, которую трясло над несчастным столом, оставляло желать выздоровления. Голова шла кругом, тело не поддавалось контролю, дыхание перехватило, а в глазах сначала всё поплыло, а после начали появляться сначала слабо заметные силуэты, а после и более чёткая картинка... На столе лежал разлагающийся труп с чёрными пролежнями, из которых вытекал гной. Лицо до боли знакомое, сразу же заставляющее слёзы брызнуть из глаз. Бабушка... Было бы это самым печальным, если б не то, что произошло дальше. Словно из ниоткуда на столе рядом с трупом родимой бабули оказались и младшие братья, коих с безумным взглядом и смехом разделывал отчим. Кровь отлетала, пачкая и его самого, и стол, и появившуюся в поле зрения маму девушки, которая руками отрывала куски плоти из гниющего тела, отправляя их в рот вместе с гноем. К горлу подступил ком тошноты от такого зрелища. Прокси попыталась покачать головой и отогнать эту галлюцинацию, но ничего не получалось. Со всхлипами она начала упрашивать образ матери прекратить, а не в силах избавить свой разум от звука чавканья плоти, готова была качаться на стуле, чтобы удариться головой об стол. К акту мерзости присоединился ещё и отчим, поедающий только что разделанных младших братьев голубоглазой. Последней каплей стало то, что из темноты появился облик самой Юли, которая кухонным топориком убила родителей, с жадностью нападая на тела на столе, но не отрывая взгляда от самой себя, привязанной к стулу.       Видя, что у коллеги совсем поехал разум, парни окружили её, держа лицо в руках и немного ударяя по щекам, пытаясь привести в чувство. Однако мгновение спустя от галлюцинаций последовал отвратительный звук смеси урчания и бульканья, а затем содержимое желудка Юлии было выплевано на руки Маски, на саму даму, на стол и пол, задев ещё и штаны Худи. Почувствовав на себе собственную рвоту, сошедшую с ума мадам вырвало ещё раз, но теперь уже с кровью. Благо, мужчинам было не до отвращения и собственной тошноты, они видали зрелища и похуже, так что их действия были быстрыми. Развязав девушку, Томас отнёс её в их комнату, пока его друг ушёл за какой-нибудь более глубокой ёмкостью с водой и тряпкой, чтобы отмыть всё. Желательно было бы переодеть, но сначала всё же отмыть. К общему счастью парней, бардововолосая потеряла сознание сразу же после второго акта прочистки организма.       Приведя коллегу в порядок, ребята быстро сбегали в медкабинет, откуда взяли всё успокоительное, что могли найти. Разумеется, им его в таком количестве никто бы не дал. Просто никого там и не было. Разумеется, товарищи собирались давай лекарство с осторожностью, по дозировке... Но кто же знал, что когда они отлучились вновь, Юля очнулась и закинула в себя все таблетки. Чёрт бы её побрал с такими экспериментами над собой. И ещё одной уборкой всё по той же причине, что теперь и на кухне. Однако у самой страдающей всё было как в тумане...       Второе пробуждение было уже в медкабинете с капельницей в руке. Еле как разлепив глаза, голубоглазая всё ещё ощущала тошноту и слабость. Белый недавно крашенный потолок, запах стерильности вокруг. Зато не сырой подвал, правда? Хотя лучше бы второе. — Очнулась, да? Глупое создание, мы всем прокси Слендермена вход ограничим, если ещё раз такое повторится, – недовольно проворчала медсестра Энн, сидя за столом и глядя в окно. — У нас теперь и успокоительного нет, и промывание желудка тебе пришлось устраивать. — А Тим и Худи всю твою блевотину убирали, – усмехнулась Аня, вошедшая в помещение и поправляющая свою короткую форму. Спасибо хотя бы на том, что Трендермен предусмотрел там шорты, чтобы извращенцы не заглядывали. — Пиздец, – прохрипела больная, прикрыв глаза в попытках вспомнить произошедшее, ведь ту часть с промыванием желудка, о чём упомянула зомби, она не помнила. Но эту умственную деятельность прервал голос, пробившийся в голову. Ужас Леса, её хозяин и, разумеется, начальство. — Твоё поведение и необдуманные поступки сказываются не только на тебе самой. Не думаешь о себе, подумай о тех, кому приходится страдать из-за тебя, – холодно отчеканивал голос, вызывая боль. — Отсюда не выйдешь, пока не выздоровеешь, – с этими словами безликий исчез. А вместе с ним из поля зрения пропала и Анна, которая ещё недавно стояла рядом. Юля перевела взгляд на оставшуюся медсестру. — А ведьма где? – растерянно спросила прокси, пытаясь понять причину такого исчезновения. — И как давно ушла? — Не знаю, что с ней, но она всячески избегает безликих. Всех или нет — пока не поняла. Каждый раз, когда появляется хоть что-то, что ей их напоминает, то будто испаряется. Может быть, её этот придурок до чего-то довёл... Как знать, – женщина не уточнила про какого придурка говорила, но и голубоглазая думать сейчас особо не могла. Промычав в ответ, она откинулась на подушку, расслабившись.       Сама красноволосая при появлении Галахада сразу же сбежала. Сейчас она неслась по коридорам, ведущим в корпус безликих, чтобы забежать в комнату, где могла бы почувствовать какое-то подобие безопасности. То есть к любимой кудряшке, которая явно была бы не против её присутствия. Всё же давно время вместе не проводили. Конечно, пришлось бы придумывать оправдание своему решению побегать, а про панику и вовсе промолчать, что вряд ли бы сработало, но ведь всегда всё можно спереть на желание заняться спортом, да? Едва не заплутав в поворотах, девушка врезалась в чью-то высокую фигуру и уже даже вскрикнула от страха, но заметила одежду в разноцветный крупный горошек, после чего подняла голову, облегчённо вздыхая. — Это ты, Спленди. Напугал же, – переводя дыхание, проговорила голубоглазая, немного напрягшись, когда на плечах почувствовала хватку безликого, но всё же расслабилась, зная, что конкретно этот представитель семейства ей ничего не сделает. — Осторожнее, не бегай так по дому. А если бы с лестницы упала? – заметив напряжение и страх, что был в глазах Ани, и, разумеется, не забыв ещё и про этот крик, Мелиодас забеспокоился об её состоянии. Не первый раз она так реагирует на него. — Ты в порядке? В последнее время сама не своя? Пойдём, присядем. Не бойся.       Голос мужчины звучал немного тише и более ласково, чем обычно. Путь в комнату сопровождался его руками на плечах медсестры, но зато она расслабилась, чувствуя какую-то надёжность, исходящую от того, кто не вписывался в общество маньяков, хотя и мог в гневе убить.       Комната старшего из детей семейства Ламорак была довольно приятной. Вроде и в обычном стиле викторианской эпохи, но и с некоторыми декорациями, придающими жизнь и индивидуальность помещению, отражая характер жильца. Где-то висела бумажная гирлянда с ёлочными шариками, где-то просто шарики, надутые гелем, а на столе вазочка с самыми разными сладостями и разные игрушки в корзине в углу комнаты. Явно для того, чтобы развлекать Салли, давая возможность Даше отдохнуть. Даже постельное было довольно цветастым. Усадив Анну на диван, сам Сплендормен устроился в кресле, не предпринимая попыток предложить ей что-либо, чтобы та сначала адаптировалась к месту. — Не хочешь поделиться тем, что тебя тревожит? Конечно, если не желаешь, я не буду настаивать, но тебе самой станет легче, если поделишься с кем-то, – спокойно начал разговор безликий, сняв шляпу и перебирая её края. Уловив на своём головном уборе подозрительный взгляд, в голове появилась внезапная мысль. — Оффендер что-то натворил? Просто кивни или покачай головой. — Не «что-то», а прям, – не договорив, красноволосая поджала губы, отведя взгляд, пытаясь выгнать из разума все воспоминания. — Ужас какой, – мужчина явно понял о чём идёт речь, зная своей братца. Немного помолчав, он пересел на диван, надев свою шляпу на голову дамы, а после взяв её руки в свои. — Мне жаль, что это произошло... Я не могу отвечать за его характер, в особенности за то, что его поведение берёт начало от возраста, в котором нам пришлось его обращать. — Не того оправдываешь, – вздохнула Аня, покачав головой, затем поднимая взгляд на Спленди, задумавшись над его словами. — Обращать? Его? — Я не оправдываю, а просто говорю, что произошло и почему он такой. Хотя это не изменит того, что случилось с тобой. Мне правда жаль, – хтоническое существо поглаживал её руки большими пальцами своих, стараясь успокоить. — Понимаешь, такая ситуация... Оффендер не родной. Я, будучи человеком, ближе к подростковому возрасту нашёл его и Вендера, а отец усыновил их. Конечно, пришлось поуговаривать, но идти двум маленьким мальчиками некуда. И из-за того, что они не кровные наши родственники, обращать их пришлось отдельно уже нам самим. Им обоим было около двадцати, вроде... А я, отец, Сленди и Тренди... Пока не стоит об этом говорить. Долгая история. — Приёмный пубертатник? Жуть какая-то, – вздрогнула голубоглазая, затем замерла, услышав незнакомое имя. — Стоп, какой Вендер? Ну-ка, подробнее отсюда. — Ох, кажется, я сболтнул лишнего. Ну... Это брат-близнец Оффи. Многое я рассказывать пока не буду, даже Люда не знает ещё, поэтому тише, хорошо? – неловко улыбнулся мужчина, подставив пальцев к губам собеседницы.       Хорошо, что Анне теперь есть с кем можно спокойно посидеть, а не бояться каждую секунду своего бытия, что внезапно ворвётся это чудо с розой, с которым она не хотела бы даже существовать на одной планете, но ничего не поделаешь, жизнь в других точках космоса ещё не открыли для побега, а этот ужас природы может достать где угодно на Земле. — Господи, какая же морока с этими безликими, – устало вздыхая, жаловалась Людмила пустоте, направляясь в кабинет Слендермена, что потребовал явиться к нему для разговора. Правда, все эти беседы с семьёй всегда заканчиваются не очень. Что с людьми, что с хтонью. Это проклятие какое-то или как? Около кабинета она стояла минуты три, прежде чем решила постучать и войти, разумеется, дождавшись ответа. — Прости, не опоздала? – голос звучал тихо и неуверенно, потому что после той ситуации с её возвращением и семейными разборками, они толком не пересекались. — Нет. Надо поговорить о твоей дальнейшей жизни, – холодно отвечал тот, кого необходимо было считать старшим братом, но в глазах кудряшки он был лишь одним из мучителей её друзей. На себя почти плевать, лишь бы близким было хорошо. — Отец велел привязать тебя к какому-нибудь делу, чтобы в последствии ты переняла это. Этикет ты выучила, но практиковаться придётся много. А пока будешь присутствовать со мной на различных собраниях и слушать, внимать. Поняла? — Да, я поняла, – после ответа девушка поджала губы, опустив взгляд. Ещё больше нервотрёпки. А слова о практике в этикете отзывались болью в шрамах на руках, оставшихся с сурового обучения. — Ещё что-нибудь? — Да. Проверь своего питомца и остальных. Поговори с ними, – Ужас леса отвернулся к окну, как бы давая понять, что разговор закончен и больше на вопросы он не ответит. Правда, непонятно, забота ли это о том, что его младшая сестра долго не была рядом с теми, кого действительно можно было назвать её семьёй или нет... В прочем, неважно.       Выйдя из кабинета, Людмила зашла ещё к Трендермену, Сплендору. К Оффендермену заходить вообще не хотелось, да и за весь день беготни она устала, поэтому главным делом было навестить близких. Кудрявоволосая побывала в медпункте, собрав всю компанию там. С такими переменами в жизни она многое упускает, ведь общение с друзьями урезается. А ей и без того не легче от собственных мыслей из прошлого, так беды настоящего тоже не уходили без следа. Но дорогим людям переживания не были рассказаны.       Разобравшись с тем, как у кого дела, что произошло, посочувствовав, поддержав, выслушав различные опасения, Люда спустилась в библиотеку, взяв несколько книг, по дороге наткнувшись на нескольких жителей особняка, недовольных тем, что им досталось из-за того исчезновения. Смысла в извинениях перед неуравновешенными маньяками нет, но всё же из приличия и чувства вины девушка попросила прощения и вернулась к себе в комнату, сев напротив телевизора, который сразу мысленно отбрасывал её в компанию Утопленника. — Знаешь, на самом деле, всё как будто бы действительно было неплохо. Может быть, я просто схожу с ума, но мне понравилось. Это гораздо приятнее бытия здесь, – выронила родственница безликих эту речь, обращённую не к телевизору перед ней, а к тому, кто мог бы там скрываться, но его нет рядом. — Думаешь, если ты вернёшься, то от тебя быстро избавятся? Ну, главное, не попадаться Слендеру и... Ему, – обозначила дама последним словом Кабадатха, не зная, как ей его называть. Всю жизнь считала, что может называть отцом только кровного родителя, а он внезапно оказывается чужим.       Немного посверлив экран техники взглядом, кудряшка встала и со вздохом опустилась на кровать, сначала поворочавшись, а после отвернувшись к стене, сворачиваясь в позу эмбриона. Сколько слёз пролилось тогда при ругани с безликими? А сколько страха? На душе было неспокойно от собственной никчёмности, хотя, казалось бы, что она может сделать тем, кто очевидно сильнее, опытнее и страшнее неё, да? Но это не отменяет факта чувствительности натуры, которая в основном давно приняла решение умалчивать о своих переживаниях. Сейчас они точно никому не были нужны, учитывая, что у друзей свои проблемы, напрягать не хочется, а Ламораки и вовсе практически все плевать хотели на её мнение.       На самом деле, Людмила просто устала. От всего. От боли, от желаниях сбежать из реальности, скрыться ото всех. От того, что в её понимании лучше она никому не сделает. Даже от того, что попытки предаться своим чувствам сейчас, она считала жалкими и отвратительными, которые нужны лишь бы пожалеть себя, но никак не помогут изменить происходящее и стать сильнее. Всё путается, мысли сплетаются в непонятную кривую паутину, что по итогу заматывается один большой комок.       Обняв одну из подушек, голубоглазая всхлипнула, вытирая слёзы, что непроизвольно пошли от нагрузки мыслей, но не могли перейти в полноценный плач без подходящей на то музыки. Вот бы просто исчезнуть... Желательно так, чтобы это не в реальности прошёл месяц, а в игре три дня, а наоборот. Так бы и мысли пришли в порядок, и физически настрой тоже явился. Однако весь внутренний конфликт прервала внезапная мысль, возникшая из ниоткуда. Подскочив с кровати, дама в торопяк надела ботинки и побежала прочь из комнаты, не жалея дыхания, чтобы добраться до подвала, где её явно не ждали. Но лучше сейчас, чем никогда, правда? — Тим, Худи, – ворвалась полуликая в комнату прокси, пытаясь отдышаться, почти задыхаясь. — Станьте моими наставниками по урокам борьбы. —... Чего, блять? – единогласно сказали мужчины, едва не выронив из рук банки с пивом.