Дикие 90-е

— Лешааандрий!!! — раздался крик, скорее писк, заглушенный громкой музыкой. Донской поднимает голову от стола, по которому елозит своей визиткой, разделяя порошок на дорожки. Какого его отвлекают, просил же десять минут тишины и покоя. — Чего тебе, Серж? — раздражённо спрашивает Ростов. У него сейчас был тяжёлый разговор, который ещё и закончился ничем. Не могут им сделать поставки по той цене, что он хочет. Угрозы и устранение пары человек этому не помогли. Видимо, придется подключать других людей. — Да там твоего брата… Леша тут же напрягается, начало ему не нравится. — Если что с ним случится… Я вам всем в начале яйца откручу, а потом башки… — Да нет, он просто сел за стол… Ростов выдыхает. Они в его казино клубе, что может случится. Если Даря проиграет, Леша потом может просто вернуть. Краснодар ужасен в карточных играх, не потому что глупый, а потому что его ясные голубые глаза говорят соигрокам слишком многое. — Пф, — фыркает Ростов-папа чуть улыбаясь, — он же вообще не умеет играть… — Ну так и есть, босс, его там уже раздели, — гогочет Вася, один из его банды, заглянувший следом. — Ничего, пусть учится, — Ростов наклоняется под столом, наконец-то уложив дорожку как надо, вдыхает в одну ноздрю. — Учится стриптизу, босс? — Васек видимо находит это пиздец смешным и неприятно хихикает. Донской большим пальцем зажимает ноздрю, закрыв один глаз, давая наркоте пронестись по слизистой. — Чё за хрень? — спрашивает он уже угрожающе, Вася тут же затыкается, видя странные красные всполохи в глазах начальника. — Так они… Это. сказали на раздевание будут играть. ну и… Ваш брат проигрался там подчистую. Леша поднимается, быстро садится вновь, чтобы вдохнуть по-быстрому вторую дорожку. Резкий второй подъем сказывается на координации. Его чуть пошатывает, но он неспеша, уверено и почти прямо идёт к двери, видя, как мужики делают шаг в бок. Ничего страшного не случилось, но Дарен терпеть не мог шутки, насмешки, вообще ситуации, где нужно было раздеваться. Даже при брате краснел как красна девица. А тут целый клуб с кучей людей. Пора идти спасать. Музыка даёт по ушам, в комнатке ещё, оказывается, было все приглушённо. Свет бьёт в глаз, моргает синим и розовым, в ушах гремит какой-то ирландский гопак, люди скачут под него, Ростов дезориентирован, машет рукой. Даря. Он к нему шел. Леша поворачивается в сторону другой комнаты, где стоят столы для рулетки, покера. Люди беснуются, отбивая бешеный ритм под скрипку, толкают друга друга и его тоже, поэтому вывалиться в другую комнату, менее запруженную народом, даже приятно. Глаза скользят по красному и зелёному бархату, высматривая знакомых. Он ушел не так давно, но к полуночи стало больше людей. Тут никто не танцевал, мужики в пиджаках обнимают барышень разного калибра, сидящих у них на коленках, щелкают фишки, шерстят карты, крупье зычно озвучивают результаты. Леша, непринужденно цепляясь за разделяющие столы диваны и стойки, продвигается дальше. Слышит хохот. — Слушай, мне тебя уже стыдно лапошить, Дарен, босс меня грохнет! — Да не ссы, давай отыграюсь! — заливается смехом родной голос, лаская слух. Он узнает его из миллиардов других. — Да у тебя только трусы остались! Если флаг не хочешь заложить, — Леша идёт на общий гомон и хохот, что он оставил минут тридцать назад. — Нееее, флаг не отдам, это святое, — тянет насмешливый голос, и Леша не узнает даже интонации. Дарен, видимо, хорошо выпил, раз так дразнится. Через секунду перед Донским предстает неожиданная картина. За столом сидят Шахты, один из спонсоров казино Шурик и ещё пара знакомых. На столе разложены карты, стоят напитки. Взгляд тут же находит самое важное: Дарен, который привстал, облокотился на стол, замотавшись в какую-то синюю тряпку. Или красную. Все тут же поднимают глаза на него. Краснодар улыбается, чуть распрямляясь, поправляя на плече свое странное одеяние, смотрящееся, как древнегреческая тога. — Это что? — Леша кивает в сторону брата, пытается понять, Дарен же тут голый, нет? Что на нём? — Не серчай, Лёш, — добродушно отвечает Александр, посмеиваясь и перебирая карты, — мы же приличное заведение, надо прикрыть неглиже. Донской неотрывно смотрит на Дарена. — Да флаг это твой, вон, ты нахера то его повесил у входа, — отвечает за всех Шахты, перебирая в руке карты, — умора, Краснодар в ростовском флаге. Кому расскажу, сдохнут со смеху. Ростов тупо смотрит вперед, пытаясь связать всю разрозненную информацию. — Раздавай, раздавай, я попытаюсь отыграться! — тянет руку улыбающийся Дарен, чтобы выхватить что-то из стопки карт, другой ладонью он придерживает ткань, чтобы не свалилась. Сине-красный был цветом Донского, как города, как донского казака в свое время, но видеть Дарена в этом было непривычно, трогательно и как-то жарко. — Алеша! Скажи ему! — задорные пьяные голубые глаза утыкаются в замершего у их стола Ростова, которого кажется окончательно повело и он плохо понимает, что происходит, — мне сейчас повезет! — Раздавай, — хрипло выдает Леша, неотрывно смотря на синее и красное, мелькающие перед его глазами.

***

Дарену хочется танцевать. Он выпил, очень много выпил, и хоть проиграл в карты, ошарашенный волнующий взгляд Ростова на него, когда он стоял завёрнутый в его флаг на голое тело, стоил всего. Это что-то греет внутри, проходится волной по телу, играет зажигательная мелодия, и Краснодар, вернувший свою штаны и майку благодаря Донскому, убегает на танцпол дрыгаться с огромной толпой. На какой-то момент он забывает про Лёшу, полностью погрузившись в ритм, оглушенный дикими битами, пока он не возникает прямо перед ним. Под носом у Ростова явно видится порошок. — Лёш, зачем же ты, гадость эту, — Дарена, конечно, не слышно, максимум можно угадать по движению губ. Но огромное количество прожекторов и разноцветных лампочек светит, так что вряд-ли Леша понимает или видит хоть слово. Дарен, все равно улыбаясь, тянется, и пальцем стирает остатки какой-то наркоты над губой. Кто-то толкает его в спину прямо на тело вперёд, Ростов тут же его перехватывает, смотря своими расширенными зрачками на него. Краснодар видит, как тянется кулак брата, чтобы кому-то врезать, но перехватывает его. — Давай танцевать, — орет он в ухо Донского, и уводит его за руку на пару метров, начиная танцевать снова. Они сталкиваются снова и снова. Смеются как ненормальные. Дарен забывает про весь мир, что он — Краснодар — не Лешин, а Леша не его. Пока «этого» нет, об этом можно не думать и наслаждаться полным вниманием любимого города. Сейчас среди этой огромной толпы, он чувствует себя полностью в безопасности и таким счастливым. Как только он оступается, Донской тут же подхватывает его, кружит и ставит на место. Если заваливается Ростов, то Дарен берет на себя его вес, вжимаясь на секунду и воруя все объятия и прикосновения. Внезапно Леша берет его за талию. Дарен почти не обращает на это внимание, хотя чувствует тепло, сглатывает, но это же ничего не значит, поэтому продолжает кружится и танцевать. Переключают трек, и толпа довольно визжит, продолжая вместе скакать и бесноваться. Дарен стреляет глазами вверх, довольно и свободно смеясь, ему слишком хорошо. Внутри тепло, нет никаких забот и проблем. Нет страны, которая разрушилась, поиска смысла и себя. А главное они снова вдвоем. Больше никого нет. И главное, нет никакого дела до них. Его хватают за талию, когда он развернулся, чтобы довернуть только телу понятный круг, он врезается в тело позади себя. Узнает руки, ладони, что скользят по животу, запах Лёши, при том, что окружают их минимум сотня людей, бьёт в ноздри. Краснодар покачивается с ним в унисон, чувствуя, как его задница прижалась к чужому паху. Леша ничего не поймет все равно, они пьяные, Донской вообще под наркотой, можно расслабиться. Дарен вжимается последний раз и отстраняется, чтобы развернуться обратно. Он заливисто смеётся, пока не обжигается об взгляд появившийся напротив. Глаза Лёши темные, движения плавные, и он почти не выпускает его из рук. И смотрит пристально, не отрываясь ни на секунду. Как будто мечта Дарена. На секунду в груди что-то йокает, но он продолжает танцевать уже в донских руках. Играет задористая мелодия, народ кружит рука об руку парочками, Дарена опять толкает в сильное тело, которое он автоматически обнимает руками, повисая на могучей шее. Рука Лёши оказывается явно ниже его талии, он чувствует тепло, даже то, как сжимают мягкую часть, но все в тумане, ничего не видно, и это все случайность. — Ох, черт, — вслух произносит Дарен, автоматически прижимаясь ещё ближе, на секунду позволяя себе ещё больше, никто ничего не вспомнит, все можно списать на людей, на алкоголь. Внезапно Краснодар чувствует спиной что-то прохладное, становится даже хорошо, потому что душно, слишком много людей, его ведёт от нехватки разговора, а то, что он не чувствует пола под ногами усугубляет ситуацию. — Лёш, — он прижимается ближе, старается говорить чётче, касаясь губами раковины чужого уха, — пойдем отсюда. Через секунду он в каком-то темном коридоре, музыка ещё гремит, вибрирует ему в спину. Он опять почему-то у стены и ноги все ещё не касаются земли, это немного пугает, потому что и так все в дымке, все, что он чувствует и знает, это знакомая кожа. Кубанов болтает ногой, пытаясь как-то почувствовать землю под ступней, но скорее задевает внутренней частью бедра Лёшу. Внезапно его голову поднимают и дальше Дарен думает, что летит, не сразу понятно, что происходит, но ему слишком хорошо. Он пытается вздохнуть, но не выходит, его рот занят, в него врываются пьяным поцелуем, и сердце выпрыгивает из груди уже не под ритм музыки. Леша его целует, вжимая в стену. Краснодар на автомате кладет ладонь на ростовскую щеку, пытаясь заземлиться. Он хочет это помнить, если это правда, если это не пьяный морок и ему кто-то не подсыпал в бокал. Дарен хочет, чтобы его целовал именно Ростов. Он вцепляется в плечо, тянет ещё больше на себя и из грудной клетки вырывается стон, проходящийся по их соединенным губам. Дарену кажется, что он вообще потеряет сознание, ему слишком хорошо, это все очень и очень слишком. Лучше умереть сразу, если все это закончится. — О боже, — только и может он прошептать, когда ему дают полусекундную передышку. Леша сошел с ума, если это делает. — Бля, и тут эти пидоры, — кто-то смачно ругается, пьяно выходя из кабинки туалета. Грохает дверь и Дарен чувствует, как губы напротив остановились. Слышно тяжёлое дыхание, руки Лёши сжимают его талию. Их никто не трогает, тень идёт дальше по коридору. — Алеш, — зовёт Дарен, он не знает, что делать. Что это вообще значит. Пьяный поцелуй или внезапно через года Ростов понял. — О, Господи, — в этот раз призыв к всевышнему исходит из уст Донского, — огоспади огоспади… — Алеш? — Дарен чувствует, как руки отпускают его и он потихоньку сползает вдоль стены. — Черт возьми, я… — шепчет Ростов не переставая, Дарен сглатывает, не понимая, что это все значит. Музыка все ещё орет, стена холодит спину, он нащупывает всё-таки пол, но ноги ватные, он снова хватается за плечи старшего. — Я не мог. Это не я. Прости. Прости… — Кубанов напрягается, его будто холодной водой обдает. — Я не мог бы так с тобой поступить, это не я, не я, — шепот звучит страшно, будто надрывный сиплый тихий вой сумасшедшего. Глаза Дарена вообще перестают что-либо видеть перед собой, их застилают слезы, которые катятся по щекам. Только что он был в своем личном раю, а теперь весь Леша и его поведение низвергли его в Ад. Он тянется, зарывается в кудри ладонью, но от него отскакивают, как от прокаженного. Донской прячет лицо в ладонях и продолжает невнятно что-то говорить. — Леш, — тихо зовет Краснодар, шмыгая носом, — перестань. Было и был… Музыка затихает на пару моментов, потом включается следующий трек, голос Кубанова звучит слишком громко в коридоре. — Мне надо идти, — Леша отнимает от себя руки, но даже не смотрит в сторону младшего, — доберешься, да? Я скажу пацанам… Прежде чем Дарен может ответить хоть слово, Донского и след пропал. Он остается один у стены в темном коридоре перед туалетом.