В погоне за кудрями

Следующие недели были странными. Драко находил предлоги, чтобы оказаться рядом с Гермионой — то случайно встречал её в кафе в Косом переулке, то предлагал помощь с её проектами в Министерстве. Она ворчала, но не прогоняла его. Иногда он замечал, как её губы дёргаются в улыбке, когда он отпускал язвительный комментарий, и это было лучше любой победы на квиддичном поле. Но тени прошлого не отпускали. Однажды, когда они работали над отчётом о реформе магического законодательства, Гермиона внезапно замолчала. Она смотрела на пергамент, но её глаза были пустыми, как тогда в Хогвартсе. Драко знал этот взгляд — он видел его в зеркале слишком часто. "Грейнджер," — осторожно сказал он, — "ты в порядке?" Она вздрогнула, словно очнувшись. "Да, просто… воспоминания. Иногда они возвращаются." Он не знал, что сказать. Он помнил её крики в Малфой-Мэноре, когда Беллатрикс… Он сжал кулаки, чувствуя, как старое чувство вины сдавливает горло. "Мне жаль," — выдавил он. — "За всё, что было тогда." Гермиона посмотрела на него, её взгляд был острым, как лезвие. "Ты не можешь изменить прошлое, Драко. Но ты можешь быть лучше сейчас. Он кивнул, чувствуя, как её слова оседают в нём, словно заклинание. В тот вечер они говорили дольше, чем обычно, — о войне, о том, как тяжело жить с грузом прошлого, о том, как она боится, что никогда не станет прежней. Драко слушал, не перебивая, и впервые за долгое время чувствовал, что его присутствие что-то значит. Позже, вернувшись в Малфой-Мэнор, он бродил по тёмным коридорам, где каждый угол напоминал о его ошибках. Хрустальная люстра отбрасывала холодные блики, а портреты предков смотрели с молчаливым укором. Но в его голове была только она — её кудри, её голос, её сила. Он знал, что не достоин её, но это не останавливало его. Он хотел быть человеком, который заслужит её доверие.