В погоне за кудрями

Свадебный пир в саду Малфой-Мэнора был в самом разгаре, и магический шатёр сиял под звёздами, словно сотканный из лунного света. Арки, увитые белыми лилиями, испускали мягкое сияние, а столы, накрытые серебряными скатертями, ломились от блюд: зачарованное ризотто, пирожные, меняющие вкус в зависимости от настроения, и графины с вином, которое искрилось, как звёздная пыль. Гермиона стояла рядом с Драко, её кудри сияли в свете фонарей, слегка растрёпанные от танцев. Её белое платье с искрящимся шлейфом подчёркивало её грацию, а серебряный браслет с кулоном-звездой и кольцо с сапфиром блестели на её руке, напоминая о клятвах, которые они только что произнесли. Драко держал её руку, его пальцы переплелись с её, и, хотя его нервозность перед церемонией отступила, он всё ещё чувствовал лёгкое волнение, представляя её своим старым друзьям. Он хотел, чтобы они увидели в ней то, что видел он — её силу, ум, её свет. Он наклонился к ней, его губы коснулись её уха, и он прошептал: "Готова встретить моих змей, Грейнджер?" Его голос был лёгким, но в нём чувствовалась гордость, что она теперь его жена. Гермиона улыбнулась, её кудри качнулись, когда она повернулась к нему. "Я пережила Люциуса. Думаю, твои друзья не страшнее," — ответила она, её голос был полон лёгкой насмешки, но её глаза сияли теплом. Она сжала его руку, чувствуя, как его любовь даёт ей уверенность. Они подошли к столику, где сидели Блейз Забини, Теодор Нотт и Пэнси Паркинсон. Блейз, с его тёмной мантией и ленивой ухмылкой, поднял бокал. "Малфой, ты всё-таки сделал это," — сказал он, его голос был полон насмешки, но его глаза были тёплыми. — "Миссис Малфой, должен сказать, ты выбрала самого проблемного слизеринца." Гермиона засмеялась, её кудри подпрыгнули. "Я знаю, на что подписалась, Блейз," — ответила она, её тон был лёгким, но уверенным. — "И я умею справляться с проблемами." Теодор, сидящий рядом, поправил очки и улыбнулся, его обычно сдержанное лицо смягчилось. "Ты заставила Драко выглядеть почти человеком," — сказал он тихо. — "Это впечатляет. Добро пожаловать в наш… хаотичный круг." Пэнси, с её тёмными волосами, уложенными в элегантный пучок, прищурилась, но её губы дрогнули в улыбке. "Я думала, Драко никогда не найдёт кого-то, кто выдержит его эго," — сказала она, её голос был язвительным, но в нём чувствовалась искренняя теплота. — "Но ты, Гермиона, похоже, справишься. Только не позволяй ему испортить твои волосы." Гермиона коснулась своих кудрей, её улыбка стала шире. "Я уже привыкла к его попыткам," — ответила она, и Драко закатил глаза, но его рука сжала её талию, его пальцы запутались в её платье. "Вы все невыносимы," — пробормотал он, но его голос был полон лёгкого смеха, и он посмотрел на Гермиону, его глаза сияли. "Но она стоит этого." Блейз поднял бокал, его ухмылка стала шире. "За Гермиону, которая сделала невозможное — укротила Малфоя." Гости вокруг засмеялись, и Гермиона покраснела, её кудри сияли, когда она подняла свой бокал, касаясь бокала Драко. Их пальцы переплелись, и она почувствовала, как его тепло прогоняет последние тени её волнений. Пир продолжался: Гарри и Рон присоединились к тостам, Рон даже сумел пошутить о "хорьке, который теперь официально занят", вызвав смех у всех. Луна танцевала с Невиллом, напевая что-то о "звёздах, которые благословляют их союз", а Нарцисса наблюдала за всем с мягкой улыбкой, её холодная элегантность смягчилась теплом к сыну и его жене. Гермиона чувствовала себя на своём месте, её кудри качались, когда она танцевала с Драко, его руки держали её, а его шёпот — "Ты моя" — заставлял её сердце биться быстрее. Когда пир подошёл к концу, Драко взял её за руку, его пальцы слегка дрожали от предвкушения, и повёл её в крыло Мэнора, которое Нарцисса отвела для их первой брачной ночи. Комната была роскошной, но тёплой: камин горел, отбрасывая золотистые блики на мраморные стены, кровать была застелена шёлковыми простынями, а на столе стоял букет лилий, их аромат смешивался с запахом сандала, который всегда сопровождал Драко. Записка гласила: Для моей жены. Навсегда. Д.М. Гермиона повернулась к нему, её кудри сияли в свете камина, и она заметила, как его глаза потемнели, полные желания и любви. "Ты всё ещё волнуешься?" — спросила она, её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой, когда она шагнула ближе, её платье шуршало по полу. "Только о том, чтобы сделать тебя счастливой," — ответил он, его голос был хриплым, и он притянул её к себе, его руки скользнули на её талию. Их губы встретились, и поцелуй был не мягким, а жадным, полным страсти, которая горела в них с Флоренции. Её кудри запутались в его пальцах, и он углубил поцелуй, его руки скользнули по её спине, расстёгивая платье, которое мягко упало на пол, обнажая её кожу, сияющую в свете огня. "Гермиона," — прошептал он, его голос дрожал от эмоций, и он опустился перед ней, его губы нашли её шею, затем ниже, оставляя дорожку поцелуев, которые заставляли её дрожать. Его руки мягко раздвинули её бёдра, и он посмотрел на неё, его глаза искали подтверждения. Она кивнула, её кудри упали на лицо, и она запустила пальцы в его волосы, когда он начал ласкать её, его движения были медленными, но уверенными, сосредоточенными на её удовольствии. Её стоны наполнили комнату, её голос сорвался на его имени, и он продолжал, чувствуя, как её тело отзывается на него. Она потянулась к нему, её руки расстёгивали его мантию, и она ответила, её губы скользнули по его груди, затем ниже, её движения были смелыми, но полными нежности. Он ахнул, его пальцы сжали её кудри, и он прошептал: "Ты моя жена," — его голос был полон благоговения и желания. Их страсть разгорелась, и он притянул её к кровати, переворачивая её, чтобы она оказалась под ним, её кудри рассыпались по шёлковым простыням. Он вошёл в неё, его движения были глубокими, ритмичными, полными жара, который сжигал их обоих. Она обхватила его, её ногти впились в его спину, и они двигались вместе, их дыхание смешалось, а её кудри касались его лица. Их ночь была бесконечной. Позже, после короткого отдыха, он повернул её, её руки упёрлись в изголовье кровати, и он вошёл в неё сзади, его пальцы сжали её бёдра, а его шёпот — "Я люблю тебя, Гермиона" — был полон страсти. Она выгнулась, её кудри качались в такт, и её стоны смешались с его, наполняя комнату их любовью. Они возвращались друг к другу снова, каждый раз находя новый ритм, их тела и сердца были едины, а её кудри сияли в свете камина, словно тёмное золото. Утро застало их в той же комнате, лучи солнца пробивались через шторы, освещая её кудри, которые лежали на его груди. Драко проснулся первым, его пальцы провели по её волосам, и он улыбнулся, глядя на неё. Она открыла глаза, её взгляд был мягким, но в нём горели искры прошлой ночи. "Доброе утро, муж," — прошептала она, её голос был хриплым, и она улыбнулась, её кудри качнулись, когда она прижалась к нему. "Лучшее утро, жена," — ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её, его губы были мягкими, но в них чувствовалась страсть. Он протянул ей чашку кофе, которую эльфы незаметно доставили, и они сели на кровати, окружённые подарками от гостей. Гермиона открыла коробку от Луны — магический браслет, который менял цвет в зависимости от настроения, — и засмеялась, показывая его Драко. "Она точно думает, что я слишком серьёзна," — сказала она, её кудри подпрыгнули. Драко открыл подарок от Блейза — зачарованную шахматную доску, которая подмигивала и комментировала ходы. "Он знает, что я тебя обыграю," — поддразнил он, и она толкнула его, её смех наполнил комнату. Они пили кофе, открывая подарки от Гарри (книгу заклинаний), Рона (набор для квиддича с запиской "не давай Малфою забивать") и Нарциссы (элегантный кулон с гербом Малфоев, смягчённый её тёплой запиской). Гермиона прижалась к Драко, её кудри касались его щёк, и она знала, что их любовь — это начало новой, волшебной жизни.