В погоне за кудрями

Прошло два месяца с их свадьбы, и квартира Гермионы стала их убежищем, где они строили свою новую жизнь, избегая мрачных теней Малфой-Мэнора и возможных встреч с Люциусом. Утренний свет заливал их маленькую кухню, смешиваясь с ароматом кофе и орхидей, которые всё ещё стояли на подоконнике. Гермиона, теперь миссис Малфой, сидела за столом, её кудри сияли, слегка растрёпанные после сна, а серебряный браслет с кулоном-звездой и кольцо с сапфиром блестели на её руке. Драко, одетый в простую чёрную рубашку, варил кофе, поддразнивая её за "очередную стопку книг", которые она принесла из Министерства. Но их повседневность прервалась свадебным путешествием, которое Драко спланировал с маниакальной точностью. "Тебе нужно море, солнце и я," — сказал он, его серые глаза блестели, когда он вручил ей билеты в магическую часть Санторини, где белоснежные дома сияли под заколдованным небом, а море искрилось магией. Гермиона засмеялась, её кудри качнулись, и она поцеловала его, её губы были тёплыми, обещающими приключения. Санторини встретил их тёплым ветром, запахом солёного моря и цветущих ирисов, которые росли вдоль узких улочек. Их вилла, спрятанная от магглов, была утоплена в магнолиях, с террасой, выходящей на Эгейское море. Первый вечер начался с ужина под звёздами, где они пили зачарованное вино, которое усиливало вкус ночи. Гермиона, обычно сдержанная, почувствовала, как вино разливается теплом по её венам, и её смех стал громче, её кудри сияли ярче, а её взгляд — смелее. "Малфой, ты знаешь, что это вино опасно?" — поддразнила она, её голос был лёгким, но с игривой хрипотцой. Она наклонилась через стол, её кудри упали на лицо, и она убрала их, её пальцы коснулись браслета. Драко смотрел на неё, его глаза потемнели, и он почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. "Ты опасна," — ответил он, его голос был хриплым, и он встал, обходя стол, чтобы притянуть её к себе. Их губы встретились, поцелуй был жадным, полным огня, который горел в них с их первой ночи. Её кудри запутались в его пальцах, и он углубил поцелуй, его руки скользнули по её платью, прижимая её к себе. Они вернулись в виллу, их шаги были нетерпеливыми, и вино сделало Гермиону смелее. Она толкнула его на кровать, её кудри сияли в свете луны, льющемся через открытые окна. "Моя очередь," — прошептала она, её голос был полон решимости, и она забралась на него, её руки расстёгивали его рубашку. Драко замер, его глаза расширились от удивления, когда она наклонилась, её губы нашли его шею, затем ниже, по его груди, её движения были медленными, но уверенными. Она продолжила, её губы и язык исследовали его, то ускоряясь, то замедляясь, с такой страстью, что он ахнул, его пальцы вцепились в её кудри. "Гермиона," — простонал он, его голос дрожал, ошеломлённый её смелостью и жаром, который она вливала в каждый жест. Она подняла взгляд, её глаза горели, и она улыбнулась, её кудри касались его кожи. "Ты думал, что знаешь меня?" — поддразнила она, и он засмеялся, его голос был хриплым, когда он притянул её к себе, целуя её с такой силой, что она задохнулась. Но она не отступила — она перевернула его, оказавшись сверху, её кудри рассыпались по её плечам, и она начала двигаться, её бёдра задавали ритм, который заставил его стонать её имя. Её руки упёрлись в его грудь, её ногти слегка впились в его кожу, и она была неудержимой, её страсть ошеломила его, раскрывая её с новой стороны — дикой, уверенной, пылающей. Их ночь была бесконечной. Позже он ответил, его губы нашли её, опускаясь ниже, лаская её с той же нежностью и вниманием, которые она подарила ему. Её стоны наполнили виллу, её кудри качались, когда она выгнулась, её пальцы сжали его волосы. Они продолжали, меняя ритмы и позы, и в какой-то момент он повернул её, вошёл сзади, его руки сжали её бёдра, а его шёпот — "Ты невероятная, моя жена" — был полон благоговения. Они достигли пика вместе, их тела дрожали, а её кудри сияли в лунном свете, словно тёмное золото. Они не останавливались. Ночь за ночью в Санторини они возвращались друг к другу, их страсть разгоралась под звёздами, на террасе, в тёплых водах заколдованного бассейна. Вино раскрепощало Гермиону, и её смелость — её инициатива, её смех, её жар — заставляла Драко смотреть на неё с новым восхищением. "Ты удивляешь меня каждый раз," — прошептал он однажды, его пальцы запутались в её кудрях, когда они лежали, переплетённые, на шёлковых простынях. На утро последнего дня их путешествия они сидели на террасе, пили кофе, сваренный Гермионой без магии, и любовались морем. На столе стоял букет ирисов, который Драко заказал у местных магов, с запиской: Для той, кто зажигает мои ночи. Д.М. Гермиона улыбнулась, её кудри сияли под солнцем, и она коснулась браслета и кольца, её глаза встретились с его. "Ты думал, что я всегда буду только всезнайкой?" — поддразнила она, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась та же смелость, что ошеломила его ночью. "Я думал, что знаю тебя," — ответил он, его улыбка была широкой, и он наклонился, чтобы поцеловать её, его губы были мягкими, но с намёком на их страсть. — "Но ты, миссис Малфой, полна сюрпризов." Они вернулись в квартиру Гермионы, где продолжили свою повседневность — кофе по утрам, её книги, его поддразнивания. Но Санторини оставило след: её раскрепощённость, их ночи, их любовь стали ярче. Она прижалась к нему, её кудри касались его лица, и он знал, что их магия — это огонь, который никогда не погаснет.