Во сне ты кричала "Папочка"

— Прости меня. — Прошептал Владимир, придя в комнату Дианы. Малышка лежала на кровати и по всей видимости спала, вымотавшись морально. Девочка не отвечала Владимиру и не слышала его, но мужчина продолжал говорить ей что то пьяным языком. — Не говори больше так, пожалуйста. Владимир притронулся к Диане, после чего она начала просыпаться. Прошло слишком мало времени, что бы малышка перестала вздрагивать при касаниях во время её сна. — Не держи на меня зла. Я сам себя не контролирую. В комнате висела печальная и напряженная атмосфера, которую так и хотелось уничтожить. Все же, двум противоположностям найти общий язык и покой было просто практически не возможно. Постоянно что то не устраивает либо одного, либо другого. В случае Дианы, ей оправданы недовольства, а вот Владимир — просто собственник, который хочет от девушки слишком многое. — Извини меня, не злись. Ты же те слова сказала не от чистого сердца? Диана потерла глаза и с полным отсутствием желания говорить или смотреть в глаза этому человеку, просто промолчала — Ты не же серьезно? Владимир все же пытался вытащить ответ. — Теперь я уже ни в чем не уверена. — Раздосадованно ответила Диана. — Я сдерживался как мог. — Я просто поцеловала тебя, а ты устроил из этого какой то каламбур. Вся эта ситуация абсурдна. Диана уже вот вот хотела снова разрыдаться, но Владимир прижал её к кровати, а она и не успела опомниться. — Что ты делаешь? Диана дрожала, боясь того, что может произойти. — Пойми ты меня, мне самому тяжело. Я не могу с собой совладать, когда злюсь. Пойми же ты меня. — А почему ты не хочешь понять меня? Почему я должна понимать? Диана была обижена и не понимала почему она всегда всем что то должна. Родители требовали от неё чего то сверх возможного, а в замен она не получала ничего, и теперь Владимир тоже требует от неё полного понимания, при этом сам отказываясь понимать. — Почему я всегда что то кому то должна? Почему мне никто ничего не должен? Почему ради меня никто не может измениться, а я должна? Малышку уже саму окутывала агрессия, которую прежде она никогда не показывала. — Я думала все будет хорошо. — захныкала уже отчаявшаяся Диана. Тяжело вот так взять и взглянуть в глаза правде. Владимир не нашёл в себе слов, решив просто лечь рядом. Даже сама Диана не знала, что можно на это ответить. Может, извиниться? А какой в этом толк? Извинения без изменений ничего не значат. Мужчина попытался нежно взять Диану за руку, думая, что это может её успокоить. Диана не отдернула руку, понимая, что совсем скоро её ждет пожизненное путешествие в ад. От этого никуда не деться, не сбежать. Ты можешь бежать от прошлого, но оно всегда найдет тебя, где бы ты ни был. Даже тогда, когда ты уже далеко от дома, в окружении совершенно чужого мужчины, не знающего тебя. И даже если ты захочешь избавиться от всего этого абсурда, ты никогда не сможешь осуществить это. Единственный путь к свободе лежит через твое же остывшее тело. — Прости. Жалкие попытки Владимира извиниться не вызывали у Дианы никаких чувств. Сейчас малышка жалела лишь о том, что она поддалась на тот поцелуй. Место для ненависти в её сердце вновь расчистилось, и она поняла, что пора повзрослеть и наконец посмотреть на эту жизнь без попыток скрасить реалии. Владимир думал, может ли что то измениться. Он уже порядком устал унижаться и выглядеть как жалкое существо. Мужчина решил, что с него хватит и больше он извиняться не будет, наблюдая лишь за течением времени. — Давай проведем остаток дня в нормальной обстановке. У меня совершенно нет сил на эти ссоры. — А такое разве возможно? — съязвила Диана. Владимир снова раздражился, вставая с кровати довольно резко. — А знаешь, да, ты права, пока мы тут вдвоем, никакого спокойствия нет. Я уеду на работу, а ты проведешь остаток дня тут и в спокойствии. Малышка не знала что ей стоило почувствовать от этого. Облегчение? Вроде должно быть радостно, а на деле было просто пусто. Владимир на самом деле очень не хотел уезжать, боясь что Диана может быть в опасности одна, ведь Николай может придти когда угодно. Да и к тому же мужчина очень пьян. Ехать будет тяжело и сил на это как таковых нет. — Когда в моей жизни все будет нормально. Прозвучало не столь вопросом, сколько словами отчаяния. — Зачем ты меня поцеловал? — Я этого хотел. И сейчас хочу. И завтра буду хотеть. — не думая над ответом сразу же выпалил Владимир. — Если ты не готов перестать вредить мне, то никогда не прикасайся больше к моим губам. Владимир терпел из последних сил, что бы не сорвать и не наделать глупостей. Малышка позволяла себе очень много и это не нравилось мужчине. Если бы не его попытки сдерживать свой гнев, то он бы точно ударил её. Владимир не выдержал и вылетел из комнаты, решив поехать в офис. Из коридоре второго этажа послышалось наказание от Владимира. — Не смей открывать двери пока меня нет. Диана потупила взгляд вникуда и вроде как поняла, что ей требуется. Снизу закрылась дверь, и дом накрыло омрачняющей и тяжёлой тишиной. Хотелось спрятаться глубоко под одеялом, лишь бы не чувствовать этого давления. Стены превратились в глаза, которые так и норовили залезть под самую кожу, разрывая тебя на части из любопытства. Казалось, будто стены начинают сужаться, а потом крутиться в максимальной скорости, желая расплющить твой маленький детский мозг. Стало абсолютно понятно, что все следующие дни будут тянуться долго и мучительно, сводя с ума. Диана не могла себе вообразить, за что её маленькая спина вынуждена нести столько тяжёлый крест мучений, будто бы в прошлой жизнь она день за днем проводила купаясь в грехах. Малышка задумывалась о самоубийстве, но понимала, что она слишком слаба морально, что бы пересилить свой страх боли и пойти на отчаяный шаг. В её взгляде витала глубокая печаль, которую уже казалось, ничто не могло развеять. Было бы здорово сказать - «Прощай» Всем вокруг и исчезнуть из мира, забыв свою тусклую жизнь раз и навсегда. А ведь она даже не научилась кататься на велосипеде. Нет, ей уже не уйти. Она будет шагать по этой дороге столько, сколько выдержит её тело. Будет рыдать столько, сколько выдержат её глаза. Казалось, что конечным итогом будет либо курорт в психлечебнице, либо её ранняя смерть. Все же, Диана глубоко убедила себя в том, что она лишь обычная маленькая шлюха для взрослого мужчины, который может брать все, что угодно. Но малышка не понимала, что если бы это было так, то мужчина уже давно хорошенько отымел её, заставляя глубоко дышать, ловя ртом воздух и возможно трясясь от боли. Наверное, если бы сейчас появился такой мужчина, который поманил бы её пальчиком и пригласил в своё авто, с предложением бросить все и уехать, она бы без раздумий прыгнула в тачку, забыв обо всем, пусть даже это могло стоить ей жизни. Малышке захотелось выместить все свои мысли на бумаге, что бы ей хоть немного полегчало. Своей личной тетради или ручки у неё не было, по этому единственное что ей оставалось, это пойти к Владимиру и взять в его комнате то, что ей нужно. Было уже абсолютно плевать на то, что он запретил ей лазать в его комнате. Сейчас малышка лишь проследовала цель удовлетворить себя и успокоить рассудок. Диана призраком побрела в берлогу хищника и начала рыскать там в поисках нужного. На полках стояла куча книг, на столе стоял ноутбук, а вот блокнота или тетради визуально видно не было. Малышка решила залезть в тумбочку в столе и не прогадала. Действительно, там лежал большой кожанный блокнот и чёрная ручка, в которой по всей видимости кончилась паста. Диана открыла первую страницу, что бы проверить не было ли там записей, но она нашла целые сотни исписаных строк, на уже явно пожелтевшей от времени бумаге. Так как Владимира не было, она решила пойти в свою комнату и сидя на кровати прочитать обо всем, что тут написано без капли стыда. Поудобнее усевшись, Диана открыла первую страницу и погрузилась в по всей видимости внутренний мир Владимира. — «Я всегда пытался дать тебе заботу, пусть даже наш брак и был по расчету. Зачем же ты изменяла мне? Теперь ты преследуешь меня во снах, заставляя мучаться и винить себя во всем. Я не могу спать и есть, когда вспоминаю о тебе. Да, я признаю, я не имел права убивать тебя, но что мне оставалось? Ты не дала мне выбора, родная. Если бы ты только сказала мне о том что беременна, я не сделал бы этого, расторгнув брак и исчезнув навсегда из твоей жизни. » — «Мама и папа, скажите мне, для какой цели я был рожден? Мне всегда хотелось был кем то великим, и я им стал. А что случилось с вами? Верно, вы давно мертвы, и эти смерти тоже моя заслуга. Есть ли умершие близкие, в чьей гибели я не виновен? Я таких не знаю. Но вы сами заслужили это, решив, что можете пиздить меня без продыху всю мою жизнь. Да, я вырос и смог дать отпор, а что ныне могли сделать вы? Скулить и просить у меня пощады, заставляя чувствовать своё превосходство.» — «Я так устал. Кровь на моих руках никогда не смоется, я не перестаю чувствовать эту липкость. Скольких я убил? А скольких я убил с хоть малейшим чувством жалости? Да нискольких. Мне нравиться моя работа, мне нравиться, что я лидер, но мне до боли не нравиться то, что я остался совсем один. Сегодня, брат мой, тебя не стало. Это отчасти и моя вина. Не стоило тебе ехать со мной, но что уже изменить? Тебя нет, организация полностью в моих руках, но ты не бойся, замену тебе я не найду никогда. Навсегда ты братом моим останешься…» Диана листала и читала информацию, от которой даже не испытала отвращения к мужчине. Этовсе было ей не чужим, она жила в таком сама же. Видела как убивают людей. Видела, как это делал её отец. Видела измены и море маминых слез. Ничего не было в новинку. Но помимо отсутствия страха, малышка так же не почувствовала и сожаления. Словно она — богиня, на чьей шее крест, чувствующий справедливость. — «Вика, прошу тебя, прости меня. Моя Вика, прости. Перестань мучать меня, душа моя. Я не знал о ребенке. Неужели ты никогда не оставишь меня в покое и я навсегда лишусь нормального сна и возможности на новую жизнь?» — «Сегодня я снова напился, желаясь забыться. Я чувствую, как теряю над собой контроль, становясь агрессивным и опасным человеком. Я избил прохожего, который съязвил мне, а вчера я убил женщину. Кажется, что совсем скоро я совершенно точно превращусь в монстра.» Диана порядком устала от чтения чужих мыслей, а видя что читать ещё совсем не мало, решила перелистнуть на самую последнюю страницу, а потом закрыть этот блокнот и пойти на поиски пустой тетради. — «Ситуации хуже и быть не могло. Я встретил её случайно, узнав в ней старого друга, а теперь не могу отпустить. Мне ужасно тяжело контролировать себя и свою дикость, и как бы я не старался, я не могу перестать вредить ей. Я боюсь, что из-за того, кто я такой у неё могут быть проблемы. Боюсь, что она может попасть в беду из-за меня. Как мне защитить человека, который ненавидит меня? Как мне расположить к себе ребенка, при том что я некотролируемо агрессивный? Она боиться боли, боиться криков и злых мужчин, а я — это воплощение всех её страхов. Как мне совладать с собой, не потеряв её? Как мне сохранить рядом с собой мою Диану?» Слово «мою» Было обведено ручкой несколько раз. Было необычно читать что то подобное о себе. Это было впервые. Однако, Диана по прежнему не испытала никаких чувств. В этот день что то внутри неё изменилось, заставив отключить любые эмоции в себе. Может быть она и рада бы сейчас почувствовать приятное волнение, да только сердце не работает. Желание отпало напрочь. Наверное, сегодняшняя ссора стала роковой, и Диана, наконец, перестанет слепо верить другим людям, а в особенности мужчинам. Тучное небо за окном идеально сочиталось с настроением малышки, которая была воплощением злого облака. Серые глаза были в цвет огромной темной тучи, надвисавшей над домом, а жалкие слезы, которые она проливала каждый день, по странным совпадениям выпадали на то время, когда дождь был в разгаре. Девочка — Туча. Бедная и несчастная малышка, потерявшая смысл жить.