Во сне ты кричала "Папочка"

— Милая, мы не можем прямо сейчас взять и вынуть этот гребаный чип, — с сожалением сказал Владимир. — Да почему? Почему нельзя? Я себе его сама вырву, если не вытащите! — кричала Диана, срываясь от истерики на мужчину. Владимиру не очень-то и нравилось то, что она так говорила с ним, но он прекрасно понимал, что она сейчас переживает нервный срыв и осуждать малышку за это нельзя ни в коем случае, поэтому Владимир просто терпел, пытаясь успокоить. Мужчина подошел к девочке и попытался прижать ее к себе, лишь бы она перестала дергаться и делать себе больно, но Диана ударила его по груди, обиженная на то, что никто не хочет помочь ей и вынуть проклятую железку. — Да почему нельзя вытащить его? По-твоему, будет лучше, если я буду ходить неизвестно с чем под кожей?! — Диана, перестань, — более серьезно приказал мужчина, пытаясь хотя бы строгостью привести ее в чувства. Малышка все равно не успокаивалась, что́ бы ей не говорили и не делали. — Если мы его сейчас вытащим, может произойти все что угодно, а я не хочу, чтобы тебе бошку оторвало из-за моей же расторопности, как ты не понимаешь?! — повышая голос, пытаясь достучаться до Дианы, говорил Владимир. — Почему мне так не везет? Почему я всегда должна что-то терпеть и с чем-то бороться? Почему я не могу быть как другие девочки, зачем мне все эти испытания? — заводилась сильнее малышка, чем вызывала сильную жалость у мужчины. — Почему именно я?.. — уже шепотом закончила свою мысль бедняжка. — Крошка, послушай меня, — вновь пытался достучаться до Дианы Владимир, беря ее за плечи обеими руками. — Мы сейчас просканируем место, где находится твой чип, и постараемся убедиться в том, что ничего страшного не произойдет, просканируем чип изнутри, и после этого так уж и быть, мы рискнем и вытащим его, но ты должна быть сильной и должна запастись терпением, слышишь меня? Диана посмотрела на Владимира, выглядя очень болезненно и устало. — Пойдем в мой кабинет, тебе нужно успокоиться. Мужчина поднял Диану на руки и понес в кабинет, чувствуя, как рубашка намокает от ее слез. Девочка всхлипывала, но ее истерика значительно сбавила обороты, чему Владимир не мог не обрадоваться. Он слушал ее прерывистое дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Отчего-то Владимир ощущал непонятный прилив энергии, видя Диану вот такой, видя ее слабой и нуждающейся в нем. Он ощущал себя больным психом, который наслаждается страданиями близких людей. На самом деле, так и было, но до этого момента прилив энергии он ощущал лишь от издевательств над кем-то, кто ему совершенно не важен, поэтому мужчина смутился и возненавидел себя за эти чувства. Вероятнее всего, Владимиру претила мысль о том, что Диана, будучи вот такой слабой и беспомощной, наверняка никуда не денется и останется лишь ползать рядом с ним, как декоративная собачка, которую носят в сумке богатые дамы. Владимир чмокнул Диану в лоб, надеясь, что ей станет полегче. — Помоги мне, пожалуйста, — шептала Диана едва слышно, утыкаясь в грудь мужчины. Она думала, что Владимир мог её не расслышать, но мужчина все отчётливо понял. — Я готов пойти на все, лишь бы помочь тебе, я согласен захлебнуться в собственной любви, раздираемой меня изнутри, и поэтому чувство долга перед тобой внутри меня горит необъятно, — Владимир серьёзно посмотрел на Диану, надеясь, что в его взгляде она увидит всю серьезность и поверит. — Я обещаю, что спасу тебя от всех проблем, только дай мне время. Владимир так же не мог выкинуть из головы то, что чип Диане вживили в тот период, когда она оставалась с Денисом. Мужчина не мог перестать думать о том, что Денис может быть как-то причастен к этому, но сомнения так же не покидали его голову, ведь Денис был его правой рукой и было тяжело поверить, что он способен на такое. Когда они вдвоем уже находились в кабинете, перед тем как Диане будут вырезать чип, Владимир решил начать мягко расспрашивать о том, чем Диана и Денис занимались в его отсутствие. — Диана, — позвал девушку Владимир. — Чем вы занимались с Денисом, когда меня не было? Я даже не спросил. — Почему ты сейчас спрашиваешь? Ты подозреваешь Дениса? — недоумённо спросила малышка. — Не то чтобы, я просто пытаюсь сопоставить факты и проверить все версии. Владимир встал из-за стола и уселся на диване, рядом с Дианой. — Мы просто смотрели фильмы. Я большую часть времени спала, а ещё он приносил мне фрукты и сладости, мне кажется, он очень хороший, мы подружились, — рассказывала девочка, улыбаясь от приятных воспоминаний. — Ну тогда ладно, я поговорю с ним позже об этом сам, там уже и ясно будет. Владимира все же не покидал вопрос о том, как Диане могли ввести чип, при том что она находилась в закрытом доме на втором этаже с Денисом. — Только не ругай его, он же хороший, — хотела защитить на будущее мужчину девочка. — Я сам решу, как мне с ним говорить, тебя не должны волновать другие мужчины, ясно? — по-собственнически оборвал малышку Владимир. Владимир понял, что ему нужно кое-что сделать, и поэтому снова сел за стол, принявшись искать в тумбе чистый лист и конверт. Когда мужчина нашёл то, что искал, он положил лист перед собой, открывая черную дорогую ручку. Владимир нервно укусил кончик ручки, обдумывая, как ему лучше изложить свою мысль и донести до получателя, какова будет его месть. А писать он собирался главному из Культа Красных. Разумеется, напрямую отдать письмо мужчина не сможет, поэтому собирается приказать посыльному передать мирным путем эту бумажку любому из членов культа и попросить отдать их вышестоящим. Идея была ненадёжная, но Владимир не видел другого способа связаться с тем, кто стоит за всеми бедами. «Я не буду расписывать громкие речи и жаловаться на то, ка́к вы, по своей задумке, рушите мою жизнь и жизнь моей организации, потому что это вовсе не так. Перейдем сразу к делу. Я не просто устраиваю охоту на каждого из вас, я объявляю вам войну, и исход этой войны ясен мне наперед — вы проиграете, и я истреблю каждого из ваших людей, потому что эта выходка с чипом, о пропаже документов на который вы, уважаемый начальник, уже, вероятно, в курсе. Я даю вам трое суток на то, чтобы самолично явиться ко мне на базу и сдаться, тогда, быть может, вы останетесь в живых. Если вы отклоните мое предложение, войны не избежать. От В. Владимира.» Мужчина взял листок в руку, еще раз пробегаясь глазами по написанному. — Что ты делаешь? — вырвала мужчину из размышлений Диана. — Я написал письмо, собираюсь объявить войну этим пидорам, — самодовольно ответил Владимир. — А можно мне прочитать? — с интересом спросила малышка. Владимир немного подумал над тем, стоит ли ей давать это для прочтения, мало ли, перенервничает. — Ладно, читай. Диана соскочила с дивана, на мгновение позабыв о том, что совсем недавно у нее был нервный срыв из-за чипа. Взяв листок со стола, она принялась читать написанное мужчиной и удивлялась тому, насколько он смелый и уверен в своих силах. — В. Владимир? — Ну да, это мое имя и фамилия, понятно же, — недоумённо ответил Владимир. — Твоя фамилия начинается на В? Просто ты никогда не говорил мне о своей фамилии. — Владимир Во́ронов, — спокойно ответил мужчина. — Ого, какая красивая фамилия. Ты правда похож на ворона, такой же устрашающий, и волосы у тебя чёрные, — улыбаясь, сказала Диана. Владимир тоже улыбнулся, ведь эта невинная фраза до невыносимого согревала душу, особенно в такое тяжелое время. — Так хочется прижать тебя к себе, — будто себе под нос сказал Владимир, не смотря в лицо Диане. Диана, не говоря ни слова, сама подошла к мужчине и села на колени, обнимая его за шею. Через мгновение она оставила нежный поцелуй на щеке мужчины, чувствуя его колючую щетину. — Ты колючий, папочка, — усмехнувшись, сказала Диана. — Знаю, сегодня поедем домой и уберем это все. Владимир смотрел на Диану настолько влюбленным взглядом, что увидь кто другой, пожалел бы мужчину. Было более чем очевидно, что их союз либо никогда не закончится, либо закончится смертью кого-либо из них.Мужчина погладил щеку девочки тыльной стороной пальцев и убрал прядку за ухо. Он видел ее красные от слез глаза и чуть припухшие губы, от чего Владимир чувствовал душевное недомогание. — Так хочу поцеловать тебя, — низким голосом, почти прошептав, сказал Владимир. Не дожидаясь ответа, он чуть наклонился и поцеловал малышку, влив в этот поцелуй всю нежность, которая была в его холодном сердце. Он держал ее лицо двумя руками, переходя от поцелуев губ к щекам и лбу. Медленно отпрянув, Владимир посмотрел на Диану, улыбнувшись. — Я успокоил тебя, да? — Мне стало намного легче, спасибо тебе. Владимиру не хотелось прерывать такой приятный и чувственный момент горьким напоминанием, но, к сожалению, выбора не было. — В таком случае, — начал осторожно Владимир, — нам пора сделать сканирование и готовиться к операции. К Диане снова начала возвращаться тревога, и Владимир сразу заметил это. — Эй, ты чего так разволновалась? Я же буду с тобой, — ласково подбадривал малышку Владимир. — Мне все равно страшно. Вдруг я умру? — Ну что ты такое говоришь, — Владимир и сам понимал, что это он сказал ей о рисках смерти, поэтому теперь в ее голове был и такой страх. — Я буду рядом, обещаю, все будет под моим контролем, веришь мне? — Я верю, просто мне страшно, и я не могу заставить себя успокоиться. Владимир вновь наклонился и успокаивающе чмокнул Диану в лоб. — Пойдём скорее, я обещаю быть рядом.

***

Диана лежала привязанная кожаными ремнями к больничному хирургическому столу. Страх гулял в ее груди, а сердце норовило вот-вот выпрыгнуть и сбежать как можно дальше. Капельки пота стекали по лбу, всем своим видом выдавая уровень страха и волнения. Владимир тоже не расслаблялся. Он сидел поодаль от Дианы, около стены, и нервно закусывал губу, перекидывая то левую, то правую ногу с колена на колено. Он точно так же, как и девочка, не мог перестать накручивать себя, гонять негативные мысли в голове и думать о самом плохом, несмотря на то что хотелось бы наоборот заставить себя думать только о хорошем. — Это будет больно? — дрожащим от накатывающей паники голосом спросила Диана хирурга. — Ты ничего не почувствуешь, я сейчас введу тебе наркоз, и ты будешь спать, хорошо? — старался говорить успокаивающим голосом хирург. Врач смазал сгиб локтя Дианы спиртом, после чего в нос ударил тот самый едкий запах, означающий скорый болезненный укол иглы. Диана боялась иголок до ужаса, поэтому паническая атака накатывала все больше и больше. Глаза малышки заслезились, и она начала тихонько плакать, стараясь сдерживать слезы. Она повернула голову в сторону Владимира, пытаясь найти в нем поддержку и хотя бы ментально почувствовать его успокаивающие по-отцовски руки. — Папочка… — шепнула Диана еле слышно. — Что такое? — еле расслышав, спросил Владимир. Как только мужчина услышал ее тихое: «Папочка…», он почувствовал себя настоящим отцом, волнующимся о больном ребенке. Сейчас они оба не выглядели как люди, имеющие между друг другом романтические связи, они были похожи на обычных отца и дочь. Владимир не выдержал и подошел ближе, нарушая правила безопасности. — Возьми меня за руку, Диана. Хирург понимал, что это антисанитарно, но не осмелился сказать Владимиру ни слова, в мыслях подмечая, что никогда прежде не видел Владимира таким сентиментальным. Даже хирург заметил, насколько сильно поменялся мужчина, ведь раньше, когда он приходил сюда с товарищами после полученных на заданиях ранений, ему было глубоко плевать, умрет ли кто-то из них и насколько сильную боль испытывает каждый присутствующий, а теперь он выглядел словно идеальный семьянин и отец, готовый из кожи вон лезть, лишь бы его ребенок был в порядке. — Дяденька, пожалуйста, аккуратнее с иголкой, прошу, я ужасно боюсь уколов, — почти взмолилась по-настоящему малышка. — Конечно, я буду крайне деликатен в том, что касается твоей кожи, а теперь расслабь руку. Врач медленно поднес иглу к четко просвечивающей через кожу вене и ввел ее, чувствуя, как рука девочки невольно напрягается, как бы она не пыталась расслабиться. Диана поморщилась, чувствуя, как рука Владимира сжимает ее ладонь чуть сильнее, стараясь отвлечь ее от мгновенной боли нежностью. — Мм, — промычала от резкой боли Диана, пытаясь сдержать желание закричать. Отвращение от предстоящего разреза кожи на черепе и воткнутой в её вену иглы становилось лишь сильнее, вплоть до того, что она хотела была дернуться и убежать, расколупав проклятую железку самостоятельно. — Тише, расслабься и считай до десяти, — успокаивающе полушепотом сказал Владимир. — Один… Два… Три… — начала Диана, чувствуя резкую слабость во всем теле. Было не понятно, то ли это действовал наркоз, то ли самовнушение, или вовсе от страха конечности онемели. — Все будет хорошо, — напоследок сказал Владимир, перед тем как Диана закончила счет. — Девять… Десять… Мир погрузился в темноту, и глаза тяжело захлопнулись, будто прибитые наковальней. — Может, нам провести сканирование ещё раз? Вдруг мы что-то упустили, — не мог успокоиться мужчина. — Владимир, я уверяю вас, все будет нормально. Врач понимал, что эта девчонка, лежащая на хирургическом столе, для Владимира дороже собственной жизни, и это было видно. Он хотел спросить, кто она ему, хоть это и было несколько волнительно. — Могу я поинтересоваться, кто эта девочка для вас? — Владимир и не хотел утаивать, ведь с этим человеком они знакомы много лет, и мужчина не раз мог доверить ему свои секреты, так как видел в нем приятного собеседника, а также человека, которому можно доверять, ведь он проверен временем. — Это дочь Михаила, — холодно ответил Владимир, не собираясь разглашать аспекты их взаимоотношений. — Ох, даже так. Я не видел ее раньше, где девочка была все года? — Она жила с матерью и очень страдала в том доме. Однажды, совершенно случайно, я встретил ее недалеко от офиса в одном из переулков, ведущих в наше здание. Она испугалась и убежала, но я нашёл ее в городе. С тех пор она мне как дочь. — Это очень шокирующая информация, я бы даже и не подумал, что вы сможете полюбить какого-либо ребенка по-настоящему. — Я и сам не думал, просто мне совесть и что-то еще, чего я понять не могу, не позволяет оставить ее или быть с ней строгим. — Я понимаю, это настоящая отцовская любовь, — надевая резиновые перчатки, ответил врач. — Теперь вы знаете, что чувствуют родители, когда их дети попадают в беду. У меня вот тоже дочь, и знали бы вы, как я беспокоюсь о ней, тем более этот подростковый возраст скоро заставит меня поседеть раньше времени. — Сколько там уже твоей дочери? Как мне помнится, ей около пятнадцати. — Почти угадали, ей шестнадцать. — Достань скорее этот чертов чип, и я наконец буду спокоен, — съехал с темы мужчина. Хирург повернул голову Дианы в сторону, по новой прощупывая кожу, чтобы отчетливее понять, где железка. К сожалению, нужно было сбрить небольшой участок волос, и как бы этого не хотелось делать, увы, выбора не было. — Возьми эту прядь в руку и когда срежешь, не выбрасывай, — приказал Владимир. — Хотите сохранить? Понимаю, это тоже часть родительских проявлений чувств, я ведь тоже храню все, что связано с моей малышкой. — Мне почему-то так жаль просто выбрасывать ее волосы, тем более они такие длинные, наверное, отрастать будут долго. — Как прикажете. Врач взял прядь в руку перед тем, как сбрить под корень, а после отдал волосы Владимиру. Мужчина потрогал прядь волос, испытывая странное ощущение. Было так необычно трогать то, что еще совсем недавно крепко было присоединено к Диане. Хирург смазал участок кожи специальным операционным йодом, после чего, взяв в руки скальпель и делая аккуратный разрез, чтобы после шрам остался как можно меньше. Через пару минут кропотливой работы профессионала злосчастный чип был изъят и положен в железную миску при помощи пинцета. Мужчина взял в руки хирургическую иглу и нить, начав зашивать кровящую кожу, а когда работа была закончена, оставалось лишь ждать пробуждения девочки и надеяться, что она не впадет в истерику от какой-нибудь навязчивой мысли в ее маленькой голове. — Какого же облегчения я сейчас испытываю, — выдал эмоции Владимир. — Не поверите, но я тоже. Хирург отцепил Диану от кожаных ремней, после чего Владимир взял ее на руки, выслушав указания врача о том, чтобы ее не будили специально раньше времени, не тормошили и обязательно дали как следует прийти в себя. — Я поеду с ней домой, если Коля что-то спросит, скажи, чтобы дожидался меня и ничего ему не рассказывал, не заслужил он такого доверия. — Я все понимаю, Владимир. Удачной дороги.