1
8 августа 2025 г., 12:00
Гроза уходила к северу. Через Леса оборотней, Дикие пустоши, предгорья Серых скал — к далеким людским поселениям. Раньше человеческие земли населяли фэйри, но это было давно. Как только люди вышли из пещер и взяли в руки что-то посущественнее каменного топора, фэйри быстренько собрали манатки и, принеся клятву верности драконьему повелителю, перебрались в Граану под его крыло. Заносчиво задирая острые подбородки, они надменно цедили, что, мол, негоже им — высшим существам, — марать себя, таких красивых, убийством недостойных людишек. На самом же деле их было настолько мало, что даже не слишком развитые человеческие племена представляли для фэйри серьезную угрозу. Но высокородные скорее откусили бы себе языки, чем признали неприглядную правду.
Сидя на подоконнике своей комнаты, Кайл, раскачивая ногой, грыз украденное из кладовки яблоко и наблюдал за уходящей грозой.
В такую непогоду он был неспособен как следует чувствовать магию, а ему требовалось в мачехин кабинет, чтобы глянуть, что новенького в сейфе. Время поджимало: мачеха с сестрой должны были вот-вот вернуться от портнихи, и стоило воспользоваться их отсутствием, но внезапная гроза спутала все планы. Настроения не добавляла и саднившая здоровущая царапина на ноге: возвращаясь домой под утро, он попался на глаза мачехиным волкодавам, и зверюги решили, что погонять его по саду — отличное развлечение, не часто выпадающее в их скучных буднях. Обычно Кайлу удавалось просочиться незамеченным, но сегодня он оказался непростительно рассеян, за что и поплатился. Твари загнали его в терновник, откуда пришлось лезть на старую акацию с огромными шипами. Счастье, что отделался лишь царапиной — когда, сидя на ветке, пытался пнуть пяткой особо ретивого пса, — а не остался без глаз или лишился хвоста.
К его хвосту волкодавы питали особую слабость — не иначе как мачеха их специально науськивала.
Хотя он, наверное, несправедлив к леди Соренти. Она не выкинула пасынка за ворота при первом удобном случае, а позволила жить в фамильном особняке и не препятствовала супругу официально его признать. Леди даже по-своему о нем заботилась. По крайней мере, у него была комната, еда и приличная одежда. Да и образование он получил не хуже единокровной сестры Эрты — преподаватели, приходившие на дом, учили их одинаково.
Правда, в свет Кайла так и не вывели. «Иначе позора не оберешься» — шипела мачеха, больно тыкая пальцем ему между лопаток, если он сутулился за столом, и отвешивая издалека легкие оплеухи, если он, не приведи лохматый предок, случайно ошибался вилкой, которой следовало есть очередное блюдо.
Он был маленьким грязным семейным секретом. Полукровка: наполовину фэйри, наполовину оборотень, и обе половины были худшие.
Фэйри имели высокий рост — Кайл оказался на полголовы ниже сестры. Фэйри были грациозными и изящными — он вырос нескладным и тощим, при том что повариха его обожала и каждый раз пыталась впихнуть в него то еще один кусок пирога, то индюшачью ножку в кляре, то черничное суфле по рецепту ее прабабки «специально для таких худеньких мальчиков, чтобы побыстрее набирали вес!» На щеках взрослых фэйри проступал родовой узор — едва заметный в спокойном состоянии хозяина и ярко проявляющийся при сильных эмоциях. У фэйри это, кстати, считалось признаком дурного тона — прилюдно проявлять эмоции так, чтобы это было видно окружающим. Лицо Кайла было чистым — как у фэйри, не достигшего полной зрелости, хотя его совершеннолетие наступило всего на пару месяцев позже, чем у сестры, — и лишь при сильном волнении или страхе узор проявлялся еле заметными неопрятными полосками, словно он испачкался и забыл умыться.
Оборотень из него вышел тоже не слишком удачный. В отличие от своих чистокровных собратьев, превращаясь в зверя, Кайл мог принимать только естественную, «дикую», форму — то есть становился манулом примерно девяти фунтов весом. Вот имел бы он возможность обращаться в кота очень недружелюбного вида ростом почти в три фута — какой из мачехиных волкодавов посмел бы к нему приблизиться?
Да они бежали бы впереди собственного визга. И даже не стоит гадать — кто бы за кем гонялся и кому бы пришлось лезть на акацию!
Леди тоже наверняка не осталась бы равнодушной при появлении пасынка в собственной четвероногой форме. Манул весом в сто сорок фунтов — а это и был настоящий вес Кайла, — благодаря густой шерсти выглядит крупнее дикой пумы, а его вид, обещающий большие неприятности всякому, вставшему на пути, производит незабываемое впечатление.
Но увы: лохматый предок обделил Кайла столь ценным свойством, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Правда, в четвероногой форме он имел одну очень полезную модификацию: карман на животе. Это не было компенсацией за его мелкую звериную сущность, а, скорее, являлось свидетельством, что один из дальних предков по материнской линии был опоссумом. Манулы оказались теми еще извращенцами, что и подтвердила матушка Кайла, непонятно зачем соблазнившая фэйри, который как-то раз проезжал через земли клана с целью налаживания торговых связей. Хотя, возможно, она просто очаровалась внешностью лорда Соренти — да будут светлыми его Чертоги под Холмами. Все были бы довольны и счастливы, если бы интрижка осталась без последствий. Но последствия — то есть новорожденного сына, — родительница принесла к порогу особняка случайного любовника, заявив, что ребенок-полукровка ни ей, ни клану не нужен, а если лорд Соренти настолько туп, что не озаботился произнесением противозачаточного заклинания, то пусть теперь сам объясняется со своей женой, а она умывает лапы и снимает с себя всякую ответственность за дальнейшую судьбу сына.
Кайл страстно мечтал посмотреть на лицо мачехи при этой эпичной сцене. Правда, нянька, поведавшая хозяйским детям семейную историю, старалась сгладить острые углы, и все это звучало милой сказкой о воссоединении отца и сына. Только повзрослев, Кайл сообразил, каким образом следовало понимать этот рассказ — в чем ему помогли, в том числе, тихие разговоры служанок, которые он слышал, тайком пробираясь по дому на мягких лапах.
Но он действительно имел одно бесценное качество, подаренное слиянием двух полукровных сущностей. Как оборотень семейства кошачьих Кайл безошибочно чуял магию. Как фэйри — мог воздействовать на некоторые предметы. И если мачеха подобное умение растрачивала на оплеухи, когда пасынок вел себя, с ее точки зрения, недостойно, то он открывал магические замки.
Правда, это было единственное, что поддавалось его магии.
Столь полезное свойство обнаружилось лет в семь, совершенно случайно. Кайл тогда слонялся по особняку в слезах, что его, в наказание за очередную шалость, не взяли на прогулку с сестрой. И вдруг застыл как вкопанный перед дверью в одну из комнат второго этажа, завороженный непонятными огоньками, слабо мерцавшими сквозь древесину около замочной скважины. Открыв рот, мальчик некоторое время восхищенно их рассматривал. Тут-то его и застукал дядюшка Лукас. На самом деле он приходился дальним родственником лорду Соренти, но в доме его называли дядюшкой, и он не возражал. По словам леди Аликсии, дядюшка Лукас был старым бездельником и пройдохой — Кайл в детстве плохо понимал, что это значит, — но он нормально относился к мальчику и всегда был снисходителен к детским шалостям.
— Что ты забыл здесь, малец? — с любопытством поинтересовался дядюшка, делая щедрый глоток из фляжки, которую достал из кармана домашнего сюртука.
Кайл объяснил про огоньки — и дядюшка сначала не поверил. Тогда мальчик принес из своей комнаты цветные карандаши и нарисовал на листе бумаги «по четыре разноцветных камешка на штырьках, — видите, дядюшка? Их восемь, а еще два штырька свободны. Я могу переставить камешки так, чтобы на каждом штырьке они были только одного цвета. Хотите посмотреть?»
Конечно, дядюшка Лукас хотел! Когда дверь его собственной комнаты — а это была именно она, — без помощи ключа приветливо распахнулась перед ошалевшим хозяином, ему пришлось поверить. Правда, сначала он еще раз убедился в способностях Кайла, подсунув запертую шкатулку, от которой давно потерял ключ. Замок там был совсем простой — три больших штырька с камешками и три маленьких, свободных, которые можно было использовать, чтобы рассортировать цвета. Кайл справился за десять секунд — дядюшка Лукас засек по секундомеру.
Как только замок тихо щелкнул, дядюшка, задержав дыхание, откинул крышку — и обнаружил внутри несколько мелких серебряных монет и расписку за старый карточный долг, о котором давно забыл, а должник к этому дню уже переселился в Чертоги под Холмами. Поэтому дядюшка только огорченно цыкнул, но тут же широко улыбнулся.
И приступил к обучению Кайла. Точнее, поначалу стоял на страже, пока мальчик тренировался открывать все замки в доме. Они были разные: и совсем простые, как в шкатулке, и несложные — восьмицветные, как на дядюшкиной двери, — такие Кайл открывал за полминуты. Был замок и потруднее — в девять цветов, на него был заперт сейф в мачехином кабинете. Самое главное, что открыть замок, рассортировав камни по цветам, следовало за минуту — иначе срабатывала сигнализация, визгом оповещавшая о попытке взлома. Но Кайл справлялся довольно легко — даже в семь лет укладывался в отведенное время, имея в запасе десяток-другой секунд. Возможно, это был его личный дар, его умение — сразу видеть, какие камни куда переставлять. Он не рассчитывал заранее ходы, а словно интуитивно понимал, что делать — стоило бросить внимательный взгляд на расположение камней. К тому же замки были многовариантными: можно было начать с любого цвета, который чем-то приглянулся, но так или иначе все равно достичь результата. Да, случались ошибки, но со временем — и с богатой практикой, — они сошли на нет. А еще дядюшка придумал отличный способ отточить навыки Кайла — стал водить его в семейные мастерские по изготовлению магических замков. Там Кайл, втайне от посторонних глаз, тренировался изо всех сил и ни разу не подвел дядюшку.
Сложнее всего поначалу было запомнить исходное расположение камней — и ни в коем случае не перепутать, размещая их обратно в том же порядке после совершенного взлома. Иначе ключом больше нельзя было бы воспользоваться, замок пришлось бы менять — и рано или поздно мачеха проведала бы о маленьком увлечении Кайла. Дядюшка гонял его нещадно, используя кусочки цветной бумаги, выложенные в столбик в случайном порядке — и заставляя накрепко их запоминать. Сначала не получалось, Кайл вообще не верил, что это возможно. Он рыдал, катался по полу в истерике и молил дядюшку Лукаса о пощаде. Но тот был непреклонен — и добился своего. Сейчас Кайл за несколько минут был способен запомнить исходную комбинацию из сорока камней десяти разных цветов, в произвольном порядке размещенных на штырьках магического замка — и, вскрыв замок, потом благополучно его закрыть, сделав вид, что его самого там и близко не было.
Но такие замки ему попадались лишь в семейных мастерских — у мачехи в сейфе был попроще. Кайл столько раз туда лазил, что мог бы, наверное, его открыть, находясь в глубокой коме. В прошлый раз в сейфе не было ничего интересного, только несколько документов, не представлявших ценности, и копия отцовского завещания. Согласно ему, кстати, Кайлу полагалась довольно существенная доля наследства — но получить ее он мог либо по достижении тридцати лет, либо вступив в брак. Похоже, лорд Соренти так легко включил сына в завещание, поскольку не верил, что тот доживет до того или другого — с его необщительностью и ярко выраженной неприязнью к любому существу, а также неустанной тягой к поиску приключений на хвостатую задницу.
В этот раз в сейфе добавилось немного наличных, но Кайл не стал их брать. Перед смертью дядюшка Лукас заставил его поклясться лохматым предком и хранителями светлых Чертогов, что он не станет злоупотреблять своим даром. «Слушай внимательно, малец: это путь к виселице. Используй талант с умом. Ты можешь выйти из запертой комнаты, а можешь ограбить Королевский банк. В первом случае — ты свободен, во втором — ожидаешь казни под стражей, которая без раздумий лишит тебя головы при малейшей попытке побега». Кайл поклялся: дядюшка Лукас стоил подобной клятвы. Так что Кайл лишь иногда наведывался в запертую кладовку в поисках чего-нибудь вкусного, проверял сейф леди Аликсии — чтобы быть в курсе семейных дел, и как-то раз вскрыл секретер Эрты, когда она, рыдая, сообщила, что потеряла ключ, а внутри письмо от поклонника, и если узнает мама, то ее саму запрут в этом секретере до свадьбы — причем жениха она не увидит до церемонии!
Мачеха и вправду коршуном следила за сестрой, опасаясь, что та под воздействием любовных романов ненароком подпортит репутацию, и тогда блудную дочь придется выдавать за какого-нибудь нищеброда с Нижнего города. Все попытки заранее сговорить ее за «достойного фэйри нашего круга» до сего момента упирались в категорическое нежелание Эрты слышать о навязанном браке. Леди Аликсия поведение дочери считала глупостью и недальновидностью, которые свойственны юности, а Кайл дразнил сестру безголовой мечтательницей, поскольку точно знал: она тайком вздыхает о прекрасном принце, что прилетит верхом на белом драконе и спасет ее из лап человеческих дикарей, которые похитят ее, чтобы насильно выдать замуж за своего страшного и неотесанного вождя.
Лохматый предок, ну не дурость ли?
Во-первых, ни один дракон не позволит себя оседлать, будь ты хоть трижды распрекрасный принц. Во-вторых, все известные на данный момент принцы и так являлись драконами — причем наследник повелителя Грааны Риарден был благополучно женат, а остальные до свадьбы еще не доросли. В-третьих, люди уже давным-давно не были дикарями — и Кайл был готов спорить на свой драгоценный хвост, что они считали высокородных монстрами. В семейной библиотеке хранилось несколько человеческих книг, привезенных лордом Соренти из поездок, в них фэйри изображались коварными и довольно уродливыми существами, которые завлекают людей в Чертоги под Холмами при помощи любовной магии. Человеку, попавшему к фэйри, кажется, что он провел в гостях всего лишь месяц, но по возвращении домой выясняется, что прошло сто лет, и все, кого человек знал и любил, давно умерли. А еще, по представлениям людей, фэйри подбрасывают им своих младенцев. В книгах не уточнялось — зачем бы высокородным заниматься такой фигней, и Кайла в детстве очень тревожил этот вопрос. А вдруг бы отец и его так подкинул людям?!
Так что ему, как ни крути, еще повезло.
По каменным плитам подъездной дороги застучали копыта, и волкодавы приветственно взвыли. Кайл быстренько запер сейф, выскользнул в коридор и метнулся к лестнице, намереваясь скрыться в своей комнате — слушать восторги сестры по поводу новых нарядов, заказанных специально для Большого Летнего бала во дворце повелителя, он не собирался.
Все равно его туда не возьмут.
Но Эрта, абсолютно лишенная такта во всем, что касалось Кайла, бесцеремонно ввалилась в комнату до того, как он успел запереть дверь.
— Опять ночью где-то шлялся? — она скептическим взглядом окинула фигуру брата, отметив сонный и слегка помятый вид. И царапину на ноге, которую он почесал, неосмотрительно задрав штанину.
Кайл недовольно пожал плечами:
— Коты ночные существа, так что отвали, сестренка, со своими нравоучениями.
— Чучело ты блохастое, а не ночное существо. Доиграешься, братик.
Несмотря на небрежный тон, Кайл знал, что она за него волнуется, поэтому старался скрывать свои похождения. К тому же Эрта была девушкой, причем знатного рода, — ей незачем было знать, для чего он уходил по ночам из дома.
Кайл был совершеннолетним половозрелым оборотнем, и ему требовался секс.
Проблема заключалась в том, что в Среднем городе Грааны, где располагался особняк, жили преимущественно фэйри. Оборотни встречались редко — это были представители наиболее знатных и богатых семей, — остальные четвероногие населяли Нижний город. Но все граанские оборотни были псовыми: лисы, шакалы и волки.
А о взаимной неприязни котов и собак известно всем.
Кошачьи презирали жизнь в Граане — что неудивительно: они и в кланах-то друг друга с трудом выносили, а о том, чтобы признать над собой власть драконьего повелителя, даже речи быть не могло. Это же не псины позорные, которые жизни не мыслят без стаи, радостно виляют задом при виде вожака и безоговорочно подчиняются всякому, кто сильнее. Кошачьи обитали в лесах, довольно далеко от города, и идти туда только затем, чтобы потрахаться, было не лучшей идеей.
Однако время от времени кто-нибудь из них захаживал в Граану по делам клана или своим собственным. Поэтому большую часть ночей Кайл проводил в барах Нижнего города, высматривая потенциальных партнеров. Последние пять или шесть раз не везло, не попадалось никого подходящего. Сегодня он сдался и принял приглашение одного лиса. Откровенно говоря, рыжих он терпеть не мог, но без секса подперло так, что стало почти плевать. Проблема была еще в том, что у псовых на члене имелся узел, который они загоняли всем без разбору, невзирая на пол. Кайл на такое не подписывался — и предупреждал партнера сразу. Но попробуй останови собаку бешеную, когда ее мозги уже стекли в тот самый узел! С лисом получилось так же — они даже немного погрызлись, а у рыжей сволочи все-таки проснулась совесть, и напоследок лис потрудился, чтобы удовольствие получил и Кайл. Домой он шел, рассеянно размышляя — можно ли считать удовольствием то, достижение чего требует серьезных усилий? И мачехины волкодавы — чтоб им в кошмарах снились волки-оборотни, — подло воспользовались его задумчивым состоянием, загнав на шипастую акацию.
А в Среднем городе находить партнеров, имея настолько своеобразную внешность, Кайл не мог. Фэйри, в отличие от оборотней, не чуяли в нем зверя и воспринимали собственным сородичем, едва ли вышедшим из подросткового возраста. Пару раз он натыкался на любителей молоденьких мальчиков и однажды даже получил предложение от содержателя борделя «поработать по специальности». Но как бы Кайл ни относился к мачехе, бросать тень на фамилию Соренти не мог — сестра тоже ее носила.
Еще в самом начале ночных похождений леди Аликсия поймала Кайла в коридоре, за ухо втянула в кабинет и хладнокровно заявила:
— Меня не волнует, где ты лазишь ночами и чем занимаешься. Но если своим поведением ты бросишь тень на мою дочь — пожалеешь, что родился на свет. Я скормлю тебя псам. Ты понял меня?
Он бы и так не стал подставлять сестру. Эрту он любил, несмотря на привычку обзываться всякими словами — она ведь на самом деле относилась к нему, как к родному. Возможно потому, что Кайл невольно заменил ей брата-близнеца, родившегося мертвым, — недаром говорят, что у близнецов особая связь, и когда что-то случается с одним, второй ощущает пустоту на месте потери. Кайл заполнил ее для Эрты — это было меньшее, что он мог сделать. Ведь сестре даже имя пришлось носить двойное: за себя и за неродившегося брата — Эриана Роберта Соренти.
Пусть говорят, что кошки абсолютно эгоистичные твари, но Кайлу было искренне жаль сестру. Поэтому он терпел тиранские замашки, обзывалки и удушающую заботу.
Эрта, недолго думая, плюхнулась рядом на кровать, пихнув брата острым локтем.
— Ты правда не хочешь послушать про новое платье? — лукаво спросила она.
— Отцепись, — пробурчал Кайл. — Оставь свои восторги тому, кто их оценит.
Сестра хмыкнула, помолчала — и зарядила вопросом прямо в лоб:
— Ты не передумал насчет своей авантюры?
Кайл аж воздухом поперхнулся. Как она догадалась?!
— Эй, не нужно принимать меня за умственно отсталую, — обиделась Эрта. — Я прекрасно знаю, о чем ты мечтаешь. А тут — такая возможность, Большой Летний бал. Только… — она задумчиво прикусила ноготь, — ты не думал, что во время бала охрана дворца будет усилена? Если ты попадешься…
— Не попадусь, — проворчал Кайл. — Я же не собираюсь грабить сокровищницу. Просто хочу посмотреть.
Навязчивая идея посмотреть на драконьи сокровища преследовала его почти с того самого дня, когда в нем открылся талант взломщика. Но даже в детстве он понимал всю гибельность затеи ограбить драконов — к тому же были гораздо приятнее способы умереть. Если поймают, то от незадачливого грабителя останется горстка пепла. Или мокрое шерстяное пятно — если драконы сочтут лишним тратить пламя на непонятного полукровку.
Но увидеть сокровища хотелось невыносимо. Кайл с детства заслушивался сказками о драконьих богатствах, и ему казалось несправедливым, что никто, кроме повелителя и его семьи, не мог ими любоваться — драконы были страшными собственниками. Поэтому, после долгих и тщательных раздумий, Кайл разработал план проникновения во дворец во время Большого Летнего бала — когда всем будет не до сокровищ.
По крайней мере, он на это надеялся.
А еще его подгонял профессиональный азарт. Было до ужаса интересно, какие магические замки используются во дворце повелителя. Сможет ли он вскрыть сокровищницу так же легко, как мачехин сейф? Зайти, посмотреть и уйти. Так, чтобы никто не учуял, что он там побывал.
Это выглядело очень рискованным делом.
Но жизнь казалась Кайлу настолько скучной, что ее непременно хотелось разнообразить. Возможно, разумнее было бы сходить в Лес оборотней, найти партнера для секса. И приятнее, и не в пример безопаснее. Но его как магнитом тянуло к сокровищам.
Последние месяцы Кайл тратил ночи не только на бары и секс. Он разведывал обстановку — сначала совершал осторожные вылазки в Верхний город, который населяли драконы и где находился дворец повелителя. Убедившись, что у драконов с обонянием дело обстоит гораздо хуже, чем у оборотней, он осмелел и стал изучать пути во дворец. На дверях оказались обычные замки: восемь цветов на входах для прислуги — через парадные двери Кайл, разумеется, ломиться не стал. Пару раз позволил заметить себя в кошачьем облике — посмотреть, как отреагируют слуги и стража. Те даже ухом не повели. Одна из служанок бросила ему куриные кости, какой-то лакей шуганул от двери, как обычного кота, а стражник, заметивший в темноте мерцающие зеленью глаза, сначала напрягся, а потом заметно расслабился. «Смотри, дикий кот забрел, — бросил он напарнику. — В жизни не думал, что эти твари способны сунуться в город».
Ну, в этом он оказался прав — будь Кайл настоящим диким манулом, он бы всех разумных обходил за милю, а уж к Граане бы и на десяток миль не подошел. Несмотря на постоянно недовольный и настороженный вид, окружающие, хорошенько его рассмотрев, почему-то непременно тянулись его погладить. При том, что на морде огромными буквами было написано: «Не трожь, откушу голову!» — все равно лезли. Для Кайла это было настоящей загадкой.
Узор на щеках Эрты проявился отчетливее.
— Я просто боюсь за тебя, — тихо сказала она.
Брат нащупал и мягко сжал ее ладонь.
— Тогда помоги.
Та резко села и, наклонив голову, взглянула вопросительно.
— Хочу воспользоваться экипажем. Пешком до дворца я всю ночь буду добираться — а если уйду заранее, леди непременно что-то заподозрит. Прикроешь меня?
Эрта фыркнула:
— Вот задница хвостатая. — И со вздохом добавила: — Прикрою, конечно, куда же я денусь?
