Between Two

На третий день в доме Тэхёна Сохи выучила три вещи: 1. Он готовит отвратительный кофе, но делает это с видом знаменитого бариста. 2. У него есть привычка ворчать, когда волнуется — но так тихо, будто ругается сам с собой. 3. Его улыбка может выбить воздух из лёгких. И это раздражало. Очень. — Ты опять уставилась на меня, — проговорил он, не отрываясь от жарки яиц. — Я не смотрю. Я анализирую, — буркнула она, сидя на барном стуле и обнимая чашку с какао. — Анализируешь? Что именно? — Как человек может умудриться испортить яйца. Тэхён усмехнулся. — Моя жена любила мои завтраки. Сохи чуть не поперхнулась: — Вероятно, у неё не было вкусовых рецепторов. Он рассмеялся. Искренне. И почему-то от этого у неё задрожали пальцы. Привычно чужое тело — с чужим именем, чужим голосом — реагировало на него… по-своему.

***

Сохи сидела на краю кровати, нервно теребя подол ночнушки, которая, кстати, была непривычно короткой. Она до сих пор не привыкла к тому, что теперь у неё тонкие бёдра и изящные плечи, а не её привычная спортивная фигура. — Солнышко, ты не знаешь, где мой чёрный галстук? — из гардеробной раздался голос Тэхёна. Она замерла. "Опять это ласковое прозвище…" Отчего-то каждый раз, когда он так её называл, по спине бежали мурашки. — Я… не видела, — соврала Сохи, хотя понятия не имела, как выглядит его галстук, не говоря уже о том, где он должен лежать. Из гардеробной показался Тэхён, одетый только в брюки и белую рубашку, расстёгнутую до середины груди. Сохи резко отвела взгляд, но было поздно — она уже успела заметить рельефный пресс и тёмную линию волос, уходящую под пояс… "О, нет, опять. Это же её муж. Технически. Но не её. Но сейчас — в каком-то смысле её. Чёрт." — Ты вся красная, — вдруг заметил он, наклоняясь к ней. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Да! Просто… жарко! — она отпрянула назад и тут же пожалела, потому что Тэхён замер с выражением лёгкой обиды на лице. — Ты странно себя ведёшь с тех пор, как вернулась из больницы, — он сел рядом, и матрас прогнулся под его весом. — Будто боишься меня. Сохи сглотнула. — Я не боюсь. Просто… "Просто я не твоя жена. Просто я не знаю, как жить с тобой в одном доме. Просто я не понимаю, почему мне так нравится, как пахнет твой одеколон." — ...просто мне нужно время, — выдохнула она. Тэхён молча кивнул, но в его глазах читалось что-то… обречённое. "Так больше не может продолжаться... " — подумала она и нервно вздохнула, собираясь с мыслями: — Мне нужно тебе кое-что рассказать...

***

Позже, она бродила по дому. В спальне всё было слишком аккуратно. Словно это была витрина, а не место, где живут двое. Только фотографии на полке — они были настоящими. Тэхён и Мина. Улыбаются. Смеются. Он обнимает её. Целует в висок. Сохи смотрела на эти кадры и чувствовала странное покалывание в груди. Она не знала этих воспоминаний. Но это лицо — его лицо — начинало казаться опасно… привлекательным. Ночью она проснулась от звука. — Прости, — Тэхён стоял в дверях, в футболке и пижамных штанах, растрёпанный, с книгой в руке. — Я думал, ты спишь. Забыл здесь... — он замолчал, заметив её. — Ты в порядке? Сохи села, натянув одеяло до подбородка. — Зависит от того, вторгаешься ли ты в мою личную жизнь или нет. — Ты в моей спальне. — И в твоей жене. Не забудь. Он усмехнулся, покачав головой: — Ну, если ты — не моя жена, то почему спишь на её подушке и в моей футболке? Она уставилась на него. Потом медленно посмотрела вниз. Футболка и правда была его. С запахом стирального порошка и чего-то теплого… и мужского. Она забыла спросить, когда он дал её ей. Или когда она вообще решила, что это удобно. — Это похищение, — прошептала она, — Я жертва мимикрии. Тэхён рассмеялся — негромко, но с искренним удовольствием. А потом посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Глаза остановились на её губах. На секунду. Но этого хватило, чтобы у неё вспыхнули щеки. — Доброй ночи, Мина. Или… как ты себя теперь называешь? — Сохи, — выдохнула она. Он кивнул. — Хорошо. Спокойной ночи, Сохи. И исчез за дверью. А она ещё долго лежала, прислушиваясь к биению сердца чужого тела. С чужим прошлым. Но с настоящими чувствами, которые она никак не могла объяснить. Сохи не знала, что делает не так. Вернее, почему её прямое признание, что она не Мина вызвало лишь мягкую улыбку на привлекательных губах. Возможно он решил, что это следствие травмы — мол, амнезия, спутанность сознания после аварии, психологическая защита.