Наследник солнца

      Утро ворвалось в лес мягкой прохладой: роса искрилась на мхе, из чащи доносился тонкий трел проснувшихся птиц. Чанбин выглядел уставшим; тёмные тени под глазами выдавали бессонную ночь, а в уголках губ дремала едва заметная раздражённая усмешка. Он развязал ремень плаща, отряхнул ветки и, не долго думая, бросил Сынмину в руки тяжёлый, грубо выточенный деревянный меч. — Ну давай, человек, посмотрим, на что ты годен, — холодно произнёс Чанбин и в тот же миг добавил: — Исходя из этого буду учить тебя драться. Сынмин вздрогнул от неожиданности. Меч казался непривычно тяжёлым в его руке; ладони дрожали. Он поднял взгляд, и увидел, что вокруг собрались другие: Минхо, Хенджин, Ёнбок, даже Чонин вышел из своего кабинет, он наблюдал из тени с интересом, не вмешиваясь. Чанбин занял позицию напротив, поставив ноги широко, как будто грунт под ним - его личная сцена. Он не улыбался, но в его взгляде сквозила ответственность. — Просто стой и держи защиту, — коротко объяснил он. — Не нужно думать. Реакция важнее мысли. Сынмин вздохнул и поднял меч. Первые взмахи были неловкие: рука рябила, корпус не слушался, шаги казались ватными. Чанбин ловко парировал каждое движение, указывая локтем, направляя бедром, исправляя положение ладоней. Но постепенно, медленно, словно подстраиваясь к ритму урока, Сынмин стал двигаться чище. Он уже не делал больших размахов, учился экономить силу; уже не думал о страхе, а ощущал вес древесины и звук её качающегося клинка. — Вот! — вдруг выкрикнул Хенджин, не удержавшись. — У него есть контроль. Смотри, он реагировал быстрее, чем думал! Чанбин заметил это первым. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся серьёзностью. Он ускорил темп, проверяя пределы, и в какой-то момент Сынмин среагировал рефлексом, вывернул корпус, отбил удар и остался в стойке. Просто, но правильно. После удара они одновременно отпустили деревянные мечи. Сынмин тяжело дышал, щеки были в поту, но в его взгляде впервые появился проблеск гордости. Чанбин выпрямился, проводя ладонью по лицу, стирая усталость. Лес вокруг будто замер, слушая их разговор. Где-то в кронах лениво шелестел ветер, но даже птицы казались настороженными. — Ладно. Можно работать, — наконец сказал он, выдыхая. Голос его звучал твёрдо, без прежнего раздражения. — Но у нас мало времени. Полнолуние близко. — Ты прав. — Глухой голос за спиной заставил Сынмина вздрогнуть. Из-за деревьев вышел Чан, величественный и спокойный, будто сама земля шагала вместе с ним. На его лице отражалась усталость, а на плаще следы недавнего пути. — Барьеры проверены. Всё стабильно. Но чем ближе к южной границе, тем сильнее ощущается чужая магия. — Значит, он уже тянется к нам, — мрачно произнёс Минхо. — Похоже на то, — коротко кивнул Чан, переводя взгляд на Чонина, стоявшего чуть поодаль. — Ты говорил, что изучал старые книги. Есть хоть какие-то объяснения, почему человек смог войти в лес, помимо его избранности? Сомневаюсь, что это причина.  Чонин зябко передёрнул плечами, будто сам вопрос холодом прошёл по коже. — Не совсем. Но есть догадка, — наконец произнёс он. — Нашёл упоминание о древнем ритуале, связанном с кровью. Он поможет определить, что за существо перед тобой. Если конечно он обладает магией. Сынмин нервно отвёл взгляд, пальцы судорожно сжимали край рубахи. — То есть, я могу быть как вы? — в его голосе звучала смесь надежды и страха. — Но это невозможно! — В этом мире нет ничего невозможного, — спокойно отозвался Чонин, чуть прищурившись. — Я нашёл старый рецепт. Зелье сможет показать источник магического следа в твоей крови. Но для этого нужны особые травы. Они растут только у Серебряного оврага. Мы с Ёнбоком отправимся туда, но дорога займёт несколько дней. — Тогда идите, — коротко произнёс Чан, его голос прозвучал как приказ и как благословение одновременно. Он перевёл суровый взгляд на Сынмина. — А ты, принц, — медленно сказал он, подчёркивая слово, — будешь тренироваться. Минхо и Чанбин займутся тобой. Если хочешь выжить, придётся научиться держать оружие и не плакать от каждого слова. Остальные занимаются своими обычными делами. Сынмин молча кивнул. Горло сдавило, будто его связали невидимыми узами. Внутри всё дрожало. Каждое слово, каждое движение отдавалось эхом. Казалось, его жизнь больше не принадлежит ему самому. Он был словно пешка, которую поставили на игровое поле без права выбора. Всего несколько дней назад он был наследником, пусть и неготовым. Теперь же - чужаком среди духов, ключом к древней силе, за которым охотится злой колдун. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь заглушить мысли, но перед внутренним взором вновь вспыхнули картины бала: застывшие лица родителей, холодный мрамор статуй, тело Джэхена. Сердце кольнуло так, что он едва не вскрикнул. "Я не хочу быть пешкой. Но если у меня и правда есть сила, я должен научиться ею владеть", — подумал он, сжав кулаки. — Понял, — глухо сказал Сынмин, открывая глаза. — Я буду тренироваться. Минхо, до этого сидевший молча, фыркнул, но в его глазах мелькнула едва уловимая тень уважения. Чанбин лишь хмыкнул и откинулся на лавку, словно говоря: "Посмотрим". — Ну что, принц, — усмехнулся Чанбин, выбирая из стойки меч и небрежно кидая его Сынмину. — Держи. Будешь познавать военное дело. Сынмин неловко поймал оружие, чуть не выронив. Меч оказался тяжёлым, руки тут же затекли, но он упрямо сжал рукоять. — Стойка, — коротко бросил Минхо. — Сначала ноги. Если ноги поставишь неправильно, даже не меч, а палка тебя собьёт. Он без слов подошёл, грубо развёл ступни Сынмина, поправил колени. — Глубже садись. Не так! Ты что, на танцах был, а не на уроках фехтования? - увидев, как неловко кивнул Сынмин Минхо пожалел о своих словах. Чанбин громко рассмеялся: — Да у него всё тело дрожит! Он в этой стойке и минуты не выстоит. — Выстоит, — мрачно сказал Минхо, сложив руки на груди. — Иначе упадёт лицом в грязь. Сынмин прикусил губу. Колени горели от напряжения, мышцы тянуло так, словно он держал на плечах мешки с камнями. Но он не двинулся. Даже когда спина взмокла от пота, даже когда в глазах начало рябить. — Удивительно, что ты еще не заплакал, — наконец сказал Чанбин, чуть серьёзнее. — Ладно. Теперь удары. Они начали с простых движений: махи, уколы, блоки. Но простыми они были только для оборотней. Для Сынмина каждый взмах был испытанием: руки сводило, дыхание сбивалось. Меч казался всё тяжелее, словно превращался в кусок железа. Несколько раз он споткнулся и рухнул на землю, под общий смешок обоих наставников. — Вставай, — безжалостно говорил Минхо каждый раз. — На поле боя никто ждать не будет. И Сынмин вставал. Стиснув зубы, с застывшими слезами в глазах, он поднимался снова и снова. Деревянный меч выскальзывал из пальцев, ладони покрылись кровавыми мозолями, но он не позволял себе бросить оружие. Чанбин не щадил его. Он бил палкой по плечам, по бокам, иногда с размаху выбивал оружие. Сынмин падал, захлёбывался от боли и обиды, но каждый раз снова хватал меч и вставал. — Ты хоть понимаешь, что всё это бесполезно? — проворчал Минхо, глядя, как тот вновь поднимается. — Колдун раздавит тебя одним взглядом. — Тогда я хотя бы умру с оружием в руках, — выдохнул Сынмин, дрожа от усталости. Минхо осёкся, впервые лишившись слов. Перед ним стоял самый слабый из тех, кого он когда-либо видел, и в то же время самый упрямый.

***

      К вечеру Сынмин уже почти не чувствовал конечностей. Он падал, не в силах подняться, но стоило услышать резкий окрик Чанбина, как снова поднимался. Удары его меча стали твёрже, движения хоть и медленные, но более уверенные. — Хм, — пробормотал Чанбин, когда Сынмин сумел отразить один из ударов. — Не зря мучаем. Может, из тебя и выйдет толк. Минхо прищурился, наблюдая, как принц стиснул зубы и, пошатываясь, вновь встал в стойку. В его взгляде мелькнуло то, чего Сынмин не заметил: уважение. Закат окрасил небо алым. Сынмин рухнул на землю, прижимая к груди деревянный меч. Его тело было чужим, тяжёлым, как камень. — Завтра продолжим, — ровно сказал Минхо. — Если не сдохнет к утру, — хмыкнул Чанбин, но в его голосе не было насмешки, только усталое одобрение. Сынмин закрыл глаза, слыша, как кровь грохочет в ушах. Боль жгла каждую мышцу, но вместе с ней пришло и что-то новое. Не гордость. Не радость. А ощущение, что впервые за долгие годы он сделал шаг сам. Что он тоже на что-то способен.

***

      Ночь наступила в лесу. В коридоре уже погасили почти все лампы, оставив лишь мягкий свет в нишах, чтобы не было полной тьмы. Сынмин сидел на кровати, опустив голову и сжимая в руках край одеяла, как будто только ткань могла удержать его мысли на месте. Тело после дневных тренировок ломило, руки дрожали от усталости, но ещё больше от того, что внутри копилось: страх, вина, одиночество. Дверь тихо скрипнула. — Эй, можно? — осторожно выглянул Джисон, прижимая к груди кружку с чем-то горячим. Сынмин чуть вздрогнул, но кивнул. Джисон зашёл, присел на край кровати, протянул кружку. — Попробуй. Травяной настой, Чонин дает нам, когда боли в мышцах. Сынмин нерешительно взял, сделал маленький глоток и скривился — вкус был терпким и горьковатым. — Фу… — вырвалось у него. Джисон хмыкнул, подперев щёку рукой: — Зато полезно. А ты думал, мы тут тебе мёдом и молоком всё будем заливать? Сынмин не ответил, опустив взгляд. Тишина повисла. — Знаешь, — вдруг серьёзнее сказал Джисон, — сегодня ты был молодцом. На это Сынмин самоуничтожительно улыбнулся. — Молодцом? Я падал каждые пять минут. Они только и делали, что смеялись надо мной. — Они не со зла, правда. — Джисон чуть улыбнулся, опираясь локтем о край кровати. — Просто не знают, как реагировать. Жили мы спокойно, а тут ты, злые колдуны, угрозы конца света. Дай им время. Сынмин опустил взгляд: — Я только мешаю вам. У вас же тут стая. — Ага, стая. — легко согласился Джисон. — Но это не значит, что мы не хотим тебе помочь. Да и наша жизнь теперь связана с твоей. Он пожал плечами и, словно в шутку, добавил: — Лично я думаю, если уж умирать, то рядом с теми, кого любишь. Сынмин замер, будто споткнувшись о его слова, но не стал спорить. — А как вы вообще встретились? — осторожно спросил он. — Вы же не только разные по характеру, вы разных рас. Джисон улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса: — О, это интересная история. Сначала в этом доме жил только Чонин. Ведьмы и колдуны обычно одиночки, так что это нормально. А вот Минхо, Чанбин и Чан уже успели стать стаей. Но однажды Минхо сильно поранился, и что придумали волки? Правильно - прийти к Чонину и просить помощи. Сынмин вскинул брови: — И он согласился? — Ха! — Джисон махнул рукой. — Не то чтобы. Чонин никогда ничего просто так не делает. Он сказал, что будет лечить Минхо, но в обмен велел притащить ему из болота одну мерзкую жабу для его зелий. И тут началось веселье. Оказалось, что эта жаба - любимец Хенджина. И вот представь: двое оборотней тащат из болота визжащую амфибию, а за ними по пятам гонится разъярённый лесной дух. Сынмин улыбнулся, впервые за разговор. — Мы с Ёнбоком тогда наблюдали за всем со стороны, — продолжал Джисон, улыбаясь шире. — Хенджин орал, Чанбин рычал, жаба квакала так, что уши вяли. Настоящий хаос. В итоге никто никого не убил, но все как-то незаметно привыкли к тому, что они вместе. Чан предложил собраться в стаю, а мы с Ёнбоком тоже вписались. Конечно, Чонин бурчал, что мы ему мешаем, но в глубине души он только рад, что теперь не один. Джисон сделал паузу и посмотрел на Сынмина чуть мягче: — А у тебя как дома было? Сынмин замер, пальцы сильнее сжали кружку. — Я… — он сглотнул, — раньше не задумывался. Всё было шумно, богато, много людей. Но меня никто толком не слушал. Я был младшим сыном, от меня ничего не ждали. А потом брат погиб. И всё изменилось. Его глаза заслезились, и он быстро отвернулся, но Джисон сделал вид, что не заметил. — Знаешь, — тихо сказал он, — у нас тут не дворец. Нет слуг и балов. Но есть крыша над головой, есть еда. И всё делится поровну. Если ты останешься - это тоже может стать твоим домом. Сынмин не ответил, но в его глазах впервые мелькнула не только растерянность, но и слабая искра надежды. Джисон хлопнул его по плечу и поднялся: — Ладно, отдыхай. Завтра снова падать будешь, надо набраться сил. Он вышел, оставив Сынмина наедине с горьким настоем и новыми мыслями. На этот раз они не давили, наоборот, тихо грели изнутри.