Наследник солнца

      Ночь медленно опускалась на лес, как мягкое покрывало, сотканное из теней и звёзд. Воздух густел от запаха дыма и хвои, а стрекот насекомых тонко вплетался в шелест ветра. Сегодня ребята решили поужинать у костра, по настоянию Джисона, который заявил, что «так атмосфернее». Пламя трещало, разбрасывая искры, будто маленькие звёзды пытались взлететь обратно в небо. Ёнбок колдовал над котелком, ворча что-то себе под нос. Рядом Хенджин, как всегда, пытался стащить ложку супа, делая вид, что просто «проверяет температуру». Минхо и Чанбин сидели чуть поодаль, переговариваясь вполголоса. Чонин с видом вселенской усталости слушал очередные истории Джисона. Сынмин, сосредоточенно помешивая суп, время от времени поглядывал на остальных чувствуя тепло на душе. — Серьёзно, — ворчал Ёнбок, отгоняя Хенджина половником, — если ты опять съешь половину, я тебя этим же половником и накормлю. — Так ты же сам вкусно готовишь, вот и страдаешь, — ухмылялся Хенджин, ловко уворачиваясь. — Лучше бы помог, чем мешал, — буркнул Сынмин, не поднимая головы. — Помнишь, как он в прошлый раз соль вместо сахара насыпал? — Зато вы запомнили тот ужин, — невозмутимо заметил Хенджин, растянув губы в довольной улыбке. Смех прокатился по кругу - лёгкий, живой, как ветер между кронами. Даже Минхо, обычно сдержанный, позволил себе короткий смешок, прикрывая рот рукой. Чан, наблюдавший за ними из тени, почувствовал, как в груди что-то едва заметно дрогнуло. Он видел, как Сынмин постепенно стал частью их круга. Не чужаком, не временным гостем, а кем-то своим. Этот мальчишка, такой упрямый и добрый, со своим робким взглядом и ранимым сердцем, стал будто недостающим звеном их стаи. Но Чан знал: это счастье - временное. Даже если Сынмин переживёт ритуал, он не сможет остаться. Принц не живёт в лесу среди оборотней, ведьм и духов. Принцы возвращаются туда, где их ждёт трон. Он отвёл взгляд, скрывая нахлынувшую тоску. Когда костёр догорал, и остальные разошлись по комнатам, Ёнбок остался один. Огонь уже почти погас, оставив лишь тлеющие угли, и тихий дым поднимался в ночное небо. Он сидел, глядя на них, и думал о прошедших днях, о тех, что ещё ждут впереди. Всего несколько недель назад он и представить не мог, что судьба занесёт к ним человека, который, как оказалось, даже не совсем человек. И что вместе с ним им придётся не просто выживать, а спасать целый мир. Он усмехнулся, вспоминая первую встречу. Тогда Сынмин стоял посреди леса весь в грязи, с испуганными глазами, но каким-то поразительно светлой душой. Ёнбок тогда подумал, что мальчишка очарователен - глупо, наивно, почти по-детски. Но всё равно чужак. Не из их стаи. Не из их мира. Только теперь Ёнбок не мог представить, как жить без этого “чужака”. Без его робкого утреннего “доброе утро”, без того, как он спорит с Минхо, краснеет от шуток Хенджина, смеётся над проделками Джисона. Без тех мгновений, когда Сынмин тихо сидит у окна, глядя на луну, и кажется, будто тоскует по дому, которого у него больше нет. Ёнбок медленно выдохнул и поднялся. В груди было странное чувство - щемящее, тёплое и тревожное одновременно. Он знал, что впереди ещё будет боль и опасность, но сейчас… сейчас не хотел об этом думать. Пусть завтра принесёт, что принесёт. Сегодня он просто хотел насладиться тем, что у них есть.

***

      Джисон не любил спать рано. Когда весь дом уже погрузился в тишину, он тихо выбрался наружу. Луна висела над кронами, разливая серебристое сияние, а воздух был наполнен запахом влажной травы и дикой мяты. Он шёл по узкой тропинке, на ходу что-то насвистывая, пока не дошёл до поляны, где земля светилась мягким лунным блеском. Там, будто ожидая его, стоял маленький оленёнок - худенький, с большими настороженными глазами. — Ну привет, малыш, — шепнул Джисон, опускаясь на корточки. — Опять ты пришёл? Не спится, да? Оленёнок сделал шаг вперёд, понюхал его ладонь, а потом ткнулся носом в пальцы. Джисон улыбнулся, проводя рукой по мягкой шее зверя. — Ты знаешь, ты на кое-кого похож, — сказал он тихо. — На нашего нового жильца. Такой же пугливый, и глаза будто всё видят, но молчат. Оленёнок моргнул, словно слушал. — Странный он, — продолжал Джисон, задумчиво глядя в сторону дома. — Глупый, порой до невозможности. Всё время извиняется, будто виноват, что живёт. Но когда улыбается, как будто солнце через тучи пробивается. Ветер чуть тронул его волосы. Где-то далеко закричала сова. — Знаешь, — Джисон чуть усмехнулся, — я думал, он здесь долго не задержится. Такие, как он, обычно не выживают в нашем лесу. А теперь, я даже не представляю, как будет без него. Он будто стал частью этого места. Как будто лес сам его выбрал. Оленёнок вдруг тихо фыркнул, и Джисон хмыкнул. — Да, да, знаю. Сентиментальный стал, — пробормотал он, вставая. — Ещё немного и буду цветы собирать, как Ёнбок. Оленёнок тронулся следом за ним, но Джисон мягко махнул рукой: — Ступай. Береги себя, малыш. И передай Луне, чтобы не забирал его у нас, ладно? Он развернулся и медленно пошёл обратно, глядя на мерцающую луну. Где-то внутри всё сжималось от страха, что это спокойствие скоро закончится. И от желания, чтобы хотя бы однажды Сынмин перестал прятать свои слёзы, когда думает, что никто не видит.

***

      Ночь стояла тёплая. Минхо сидел, привалившись к оконной раме, перекатывал в руках нож, а рядом, на кресле, устроился Чанбин. — Почему не спится? — спросил Чанбин, лениво бросив ветку в огонь. — Не могу. — Минхо пожал плечами. — Этот мальчишка все время ходит по дому. Чанбин усмехнулся. — Вот видишь, уже “мальчишка”, а не “эта обуза”. Прогресс. Минхо метнул в него короткий взгляд, потом снова перевёл взгляд на небо. — Я просто наблюдаю. — Ага. — Чанбин вытянул ноги. — Наблюдаешь, как он падает в грязь и всё равно поднимается, пока ты не скажешь “достаточно”? Минхо молчал. Слышно было только, как в ветвях шумел ветер. Потом он тихо сказал: — Он слабый. Неуклюжий. И всё делает не так. Но когда я смотрю, как он поднимается, даже когда руки дрожат… — Минхо запнулся, стиснув нож. — Я вспоминаю себя. Чанбин чуть приподнял бровь. — Себя? — Когда был молодым. Когда хотел доказать, что стою чего-то. Он не знает, что делает, но у него чистое сердце. Без страха. Хотя и дрожит. — Минхо хмыкнул. — Странное сочетание, но оно работает. — Признайся, тебе он нравится. — усмехнулся Чанбин. — Мне просто не хочется, чтобы он умер, — отрезал Минхо, слезая с подоконника. Он посмотрел на лес, который жил своей жизнью. — Мы столько лет защищали этот лес, но впервые я чувствую, что защищаю не только его. Чанбин на секунду задержал взгляд на нём, потом улыбнулся. — Не переживай. Этот мальчишка выживет. Он слишком упрям, чтобы умереть. Минхо коротко кивнул, и на мгновение комната утонула в тишине. За окном мерно потрескивал костёр, отбрасывая на стены мягкие блики. — А ты почему вдруг передумал насчёт него? — негромко спросил Минхо, не поднимая взгляда. Чанбин, сидевший напротив, усмехнулся, но в улыбке сквозила усталость. — Сам не знаю, — ответил он после короткой паузы. — Просто, нутром чувствую. Он хороший. Честный, настоящий. Даже если запутавшийся. Он на секунду задумался, а потом тихо добавил, глядя в сторону: — Ведьма, человек - какая, к чёрту, разница. Когда он рядом, в доме как будто теплее. Минхо вскинул взгляд. — Эмоциональный ты стал, — буркнул он, но в голосе не было ни капли насмешки. — Может быть, — ухмыльнулся Чанбин, откинувшись на спинку стула. — Но мой волк не хочет его отпускать. И я тоже. Минхо хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень согласия. — Твоя интуиция редко ошибается, — тихо произнёс он, вставая. — Надеюсь, и в этот раз не подведёт.

***

      Когда дом стих, Хенджин ещё долго не мог уснуть. Луна стояла прямо над крышей, заливая всё вокруг серебристым светом. Сквозь полуоткрытое окно тянуло прохладой и запахом дыма. Не выдержав, он вышел на улицу заново разводя костер. — Ну и зачем я не сплю? — пробормотал он, усмехаясь сам себе. — Всё живо, все целы, никаких проблем. Почти. На секунду он задумался, глядя в сторону дома, где спал Сынмин. — И чего я за него волнуюсь? — пробормотал он, качнув ногой. — Принц, между прочим. Корона, трон, слуги. А я? Лесной раздолбай с чувством юмора и навыком болтать с животными. Он хмыкнул, но в улыбке не было веселья. — Всё равно, — тихо добавил он, — когда он смотрит на всех с этой своей глупой надеждой, будто мир можно спасти веришь, что, может, и правда можно. Из-за кустов что-то шуршало, Хенджин резко повернул голову. Из тени показался небольшой лисёнок, рыжий, с умными глазами. — А, это ты. — Хенджин выдохнул, усмехнувшись. — Что, тоже не спится? Лисёнок подошёл ближе, сел у его ног, подняв мордочку. Хенджин протянул руку, почесал за ухом зверя. — Вот скажи мне, — негромко продолжил он, — если всё пойдёт не по плану, ты ведь тоже будешь скучать, да? Лисёнок моргнул, потом уткнулся носом в его ладонь. — Ага, понял, — шепнул Хенджин, чуть улыбаясь. — Значит, не только я идиот. Он посидел ещё немного, слушая, как где-то вдалеке воет ветер. Потом тихо сказал больше себе, чем зверю: — Только пусть этот упрямец выживет. Иначе я сам за ним на тот свет пойду - чтобы отругать. Лисёнок тихо фыркнул, и Хенджин рассмеялся. — Всё, понял. Спать. Завтра тренировки. А то вдруг решит, что может драться лучше меня. Он встал, отогнал зверька и закрыл окно. Но, прежде чем уйти, ещё раз глянул на луну и добавил почти шёпотом: — Только выживи, принц.