Наследник солнца

      Когда Сынмин очнулся, первое, что он услышал это едва различимое потрескивание огня. Тепло костра обжигало щёку, а над головой дрожал слабый свет. Воздух пах травами и дымом. Мир возвращался к нему медленно, словно сквозь толщу воды. — Эй, очнулся? — Голос Ёнбока был взволнованным. — Ты больше часа без сознания. Сынмин моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ним склонились два силуэта - Ёнбок, с усталым лицом, и Чонин, подошедший проверить его пульс. — Не двигайся, — сказал Чонин, осматривая его. — Магия крови редко отпускает мягко. Что ты видел? Сынмин на мгновение закрыл глаза, вспоминая. Всё внутри будто звенело от остаточной магии. — Поле… закат… — начал он тихо. — Женщина и мужчина. Она… она была моей бабушкой. Он говорил, стараясь не упустить ни одной детали: как трава колыхалась под ветром, как золотые нити магии струились между возлюбленными, как её глаза были точь-в-точь как его. Когда дошёл до момента с зеркалом, его голос стал тише. — Она звала Лунного мастера отдала ему свою силу, чтобы остановить Нэуса. В комнате повисла тишина. Только огонь тихо трещал, освещая их лица. Чонин откинулся назад, долго смотрел в языки пламени и наконец произнёс: — Тогда всё сходится. — В каком смысле? — осторожно спросил Ёнбок. — Лес не пускает чужаков. Он чувствует кровь. — Чонин перевёл взгляд на Сынмина. — Если тебя пропустил, значит, в твоём роду была очень сильная ведьма. Твоя бабушка скорее всего была могущественная. Сынмин с трудом поднялся, чувствуя, как под кожей всё ещё мерцает лёгкое свечение. Ему казалось, будто лес за окном дышит вместе с ним, каждая ветвь, каждый порыв ветра отзывается на его пульс. — Я не человек? — Сынмин опустил взгляд на свои ладони: тонкие, чуть дрожащие. На мгновение ему показалось, что по венам прошла серебристая искра. Он не знал, радоваться ли этому или бояться. — Нужно рассказать остальным. — сказал Чонин. Колдун молча протянул руку Сынмину, помогая подняться. Вечер опускался на лес. Луна, огромная и полная, медленно поднималась над верхушками деревьев и в её холодном свете было нечто знакомое, будто зов.

***

      Тишина в доме стояла такая, что слышно было, как потрескивает огонь в камине. Сынмин сидел на краю длинного стола, перед ним кружка с остывшим травяным отваром, к которой он даже не притронулся. Остальные расселись полукругом. Каждый выглядел по-своему настороженно. Первым нарушил тишину Чан. — Ну что, принц, рассказывай. Что ты видел? Сынмин поднял взгляд. На мгновение ему показалось, что он снова видит то поле - золотое, живое, залитое светом. Он вдохнул и начал говорить. — Я видел женщину и мужчину. Они стояли посреди поля, и воздух вокруг них светился магией. Она - моя бабушка. Я знал это не разумом, а сердцем. Потом я видел, как она вызывала кого-то. Лунного Мастера. Она отдала свою силу и жизнь, чтобы остановить Нэуса. Он сделал паузу, глотая сухость во рту. Голос немного дрогнул. — Но она знала, что заплатит за это. И сказала, что моё поколение унаследует выбор : между луной и людьми. Несколько секунд стояла глухая тишина. Пламя в очаге качнулось, будто ветер прошёл по дому. — Лунного Мастера? — нахмурился Минхо, в голосе звучала смесь скепсиса и настороженности. — Это ещё кто такой? — Когда-то, до нашего появления в этом лесу, — начал Чонин, глядя в огонь, — в этих землях существовал культ Луны. Колдуны и люди верили, что она - живое существо, способное слышать желания. Поговаривали, что существует некий Лунный Мастер, посредник между миром людей и небесным светилом. Он мог исполнить одно желание, но цена за него всегда была высокой. Иногда - слишком. Он перевёл взгляд на Сынмина. — Если ты говоришь правду, то твоя бабушка могла быть последней из этого культа. — Тогда всё сходится, — тихо сказал Хенджин, переплетая пальцы на коленях. — Потому лес его и пропустил. В нём течёт магия. Сынмин опустил взгляд. Сердце билось так сильно, будто он снова стоял в том поле под лунным светом. — Значит, я действительно колдун? — спросил он тихо, почти с испугом. — Похоже на то, — произнёс Чанбин, облокотившись на стол. — Но не забывай: любая сила требует плату. Повисла тишина. Каждый понимал, что за этими словами скрывается не просто предупреждение. — А Нэус? — осторожно подал голос Ёнбок. — Если он уже сталкивался с твоей бабушкой, может, сработает тот же метод? Только на этот раз нужно сделать всё так, чтобы он не вернулся. Чан медленно поднял глаза на Сынмина. — Вопрос только в одном. — Его голос прозвучал твёрдо, без лишних эмоций. — Готов ли ты ради этого пожертвовать своей жизнью? Сынмин замер. В груди всё сжалось. Перед внутренним взором вспыхнули лица родителей, застывших в ужасе; Джэхен, закрывший его собой; Стая, что приютила его, спасла. «Мне надо перестать быть трусом.» Он поднял голову, и в его взгляде впервые не было страха - только решимость. — Да, — сказал он твёрдо. — Я готов отдать свою жизнь. На это Чан ему кивнул смотря с неким уважением.

***

      Утро встретило прохладой и туманом. Лес окутала дымка, сквозь которую пробивались тонкие лучи солнца, отражаясь в каплях росы на листве. Сынмин стоял на небольшой поляне позади дома, босиком на влажной траве. Воздух был свежий, чистый и пах травами, влажной землёй. Перед ним, на пне, лежала миска с водой. Её поверхность была неподвижна, как зеркало. — Просто почувствуй, — говорил Чонин. — Не силу, а источник. Не пытайся управлять, живи с этим в гармонии. Сынмин закрыл глаза, выдохнул и сосредоточился. В груди будто тянуло невидимой нитью - холодной и серебристой, как лунный свет. Он медленно протянул руку к воде. Секунда, две. Поверхность дрогнула. Сынмин открыл глаза. Крошечная рябь пробежала по воде, и из центра поднялась тонкая серебристая искра. Она осветила его ладонь, а потом погасла. — Получилось… — прошептал он, и губы непроизвольно растянулись в слабой улыбке. Но радость длилась недолго, силы резко покинули тело. Он едва не упал, хватаясь за дерево. — Пока что крупица, — прозвучал за спиной голос Чонина. — Но для начала неплохо. Сила в тебе есть. Вопрос в том, как ты её понесёшь. Сынмин кивнул, тяжело дыша. Несмотря на усталость, внутри было чувство, которого он не ощущал давно. Гордость. Гордость за себя.

***

      После обеда его ждали на тренировочной площадке за домом. Минхо уже стоял там, скрестив руки на груди, а Чанбин лениво зевал, облокотившись на бревно. — Ну что, наш маг признаешь поражение? — усмехнулся Чанбин. — Нет, — ответил Сынмин, поднимая деревянный меч. — Попробуем ещё раз? Минхо кивнул. — Попробуем. Только без жалости к себе, принц. Сражение началось быстро. Минхо двигался точно и выверенно, словно танцор, каждая атака была выстроена заранее. Сынмин старался не отставать: тело болело, но он не сдавался. Каждый раз, когда он падал, Чанбин бросал короткое: — Вставай. И Сынмин вставал. Пыль взметалась под ногами, дыхание сбивалось, руки дрожали, но он не просил пощады. К вечеру одежда его была пропитана потом, волосы прилипли к вискам, но в глазах горел огонь. — Ладно, — сказал наконец Минхо, вытирая лоб. — На сегодня хватит. — Думаешь, он вытянет? — спросил Чанбин, наблюдая, как Сынмин тяжело садится на траву. — Уже тянет, — ответил тот. — Раньше падал после трёх ударов. Теперь держится. Сынмин тихо засмеялся, глядя в небо. — Считаю это комплиментом. Минхо хмыкнул, но уголки губ чуть дрогнули в улыбке. Пока солнце клонилось к закату, они молчали. Только ветер шелестел листвой, а где-то вдалеке перекликались птицы. И вдруг Сынмин поймал себя на мысли, что ему здесь нравится. Что хочется остаться прям тут. С добрым Ёнбоком, умным Чонином, язвительным Минхо, справедливым Чанбином, веселым Джисоном, по своему заботливым Чаном и Хенджином, который вечно везде и нигде. Жаль, что этому не суждено сбыться.