where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

ДВА ГОДА СПУСТЯ

————————————

Кейтлин откладывает карандаш в сторону, складывает руки на груди и выглядывает в правое окно, выходящее на один из университетских дворов. — Вот об этом я и говорю, — слышится шепот из угла, со стороны стола Кристеллы Брекен. — Неважно, насколько хороша моя работа, неважно, сколько часов я на нее трачу! Просто потому, что я не Кирамман, никому не будет до нее дела! Кейтлин закатывает глаза. Кристелла проводит за исследованиями от силы часов пять в неделю, если не меньше. — Нет, ты права, — в ответ шепчет Бри Грейдон. — Мы можем стараться изо всех сил, но это ее всегда будут превозносить. Уж извините, что мы не настолько богатые, высокие и все такое! Мы простые смертные, выкладывающиеся по полной! Кейтлин откидывает голову назад и сдерживает вздох. И Кристелла, и Бри родом из двух самых богатых семей Пилтовера. Обе живут в особняках в престижнейшем районе и ни одна из них не проработала ни единого дня в своей жизни. Единственная причина, по которой обе учатся в аспирантуре — они не хотели работать по окончании школы, а их семьи запретили им вести исключительно светский образ жизни. — И вообще, в конце концов, — бормочет Кристелла, — нужно поддерживать Аву. После того, что произошло между ними, важно помнить, что какова Кейтлин на самом деле. Кейтлин на мгновение задумывается о возможных последствиях, если она просто завоет вслух. Она встречалась с Авой Маккинли четыре месяца, когда им обеим было по шестнадцать лет. Первое разбитое сердце для Кейтлин, и это Ава ее бросила! Кроме того, они восстановили связь в сознательном возрасте и дружат! Ава теперь замужем и мать близнецов! Кейтлин приглашали и на свадьбу, и на вечеринку в честь новорожденных! — Это точно, — говорит Бри. — Пусть Ава знает, кому мы преданы, ага? А может, пообедаем? Мне скучно. — Да! Я уже не могу смотреть на эти бумажки. Пошли. Кейтлин снова подавляет вздох. Кристелла и сегодня не провела ни единой минуты за учебой. Они выходят из-за угла и замирают. Кейтлин поднимает глаза с поверхности стола и одаривает их первоклассной вежливой улыбкой клана Кирамман. — Ой! — пискляво вскрикивает Кристелла. — Кейтлин! Я… мы и не знали, что ты здесь! — Кристелла, Бри, здравствуйте, — любезно говорит Кейтлин. — Как давно... когда ты сюда пришла? — спрашивает Бри, пихая Кристеллу в бок своим локтем. Кейтлин невозмутимо улыбается. — Два часа назад. Так что, если вы задаетесь вопросом, слышала ли я весь ваш разговор обо мне, то — да. При желании Бри и Кристелла не смогли бы изобразить еще бóльшее волнение, даже если бы постарались. — О, мы не... не... — вяло выговаривает Кристелла. — Мы говорили о другой Кейтлин, — перебивает ее Бри. Даже Кристелла морщится от услышанного. — О, Бри, — сжаливается Кейтлин. — Почему бы вам просто не пойти обедать? Они поспешно удаляются, от чего в библиотеке для аспирантов становится тише, поэтому Кейтлин выдыхает и приступает к работе. Вскоре Кейтлин заканчивает и уходит домой до их возвращения. В отличие от Кристеллы и Бри, застрявших на первом курсе магистратуры, Кейтлин значительно продвинулась в получении докторской степени. Они негодуют, будто Кейтлин сумела обогнать их из-за особого отношения к себе. На деле же она работала намного усерднее, чтобы экстерном закончить разные ступени обучения. На Кейтлин таили злобу еще и за то, что она окончила школу с лучшими результатами в классе. В частности Кристелла, которая завидовала ей, потому что Кейтлин выиграла школьные соревнования по бегу, когда им всем было по девять лет. Впрочем, Кейтлин не утруждает себя размышлениями об этом. У нее есть дела, которые предстоит решить перед сегодняшним ужином в компании ее родителей и Джейса.

————————————

Кейтлин с детства знала, что однажды попадет в совет. Ей преподносили это как нечто неизбежное. В совете всегда есть место для Кирамман. Кейтлин — единственная наследница, и, следовательно, в один день она станет его частью. Но, для начала, у нее другие планы. Кейтлин (и родители) рассчитывала, что выпустится из школы (конечно же, с лучшими результатами в классе) поступит на юридическую или медицинскую специальность (она выбирает юридическую) выйдет на работу после окончания учебы и в конечном итоге займет кресло Кирамман в совете, когда ее мать уйдет на пенсию. Вместо этого, пока что все сложилось так: Окончить школу с лучшими результатами? Есть. Поступить на юридический факультет? Есть. Примерно столько она успела выполнить из изначального плана. После, все пошло наперекосяк: Пережить травмирующее событие, изменившее мировоззрение? Есть. Бросить юридический факультет и вместо этого вступить в ряды стражей порядка в результате травмирующего события? Есть. Пережить еще несколько событий, изменивших ее мировоззрение, и впоследствии принять решение об уходе из состава стражей порядка, вернуться на юридический факультет и закончить докторскую программу, посвященную историческим, социологическим и культурным факторам, приводящим к различиям в социальных детерминантах здоровья между Пилтовером и Зауном? Есть. Снова бросить юридический факультет? Есть. И так она оказывается в сегодняшнем дне, объявляя родителям и Джейсу о том, что уходит в подземный город минимум на шесть месяцев в рамках своего исследования. Все проходит именно так, как она и предугадывала. — Ты не посмеешь, — кричит ее мать. — О, Кейтлин, — бормочет ее отец. — Дорогая, есть и другие способы... — Я считаю, тебе следует еще раз хорошенько все обдумать, — предлагает Джейс раздражающе покровительственным тоном. Кейтлин позволяет им всем высказываться на протяжении нескольких минут, доедая свой салат. — Я уже решила. Отправляюсь через неделю. Отец руками обхватывает свою голову, Джейс активно жестикулирует, не обращая никакого внимания на происходящее, а мать с возмущением отпивает вино. — И откуда же ты собираешься получить необходимые средства на данное начинание? От нас ты точно ничего не получишь. — Мне достаточно средств университета. — Мы отзовем их финансирование, — сразу же отрезает Кассандра, и Кейтлин кладет вилку. — Мама! Даже Тобиас выглядит ошеломленным: — Кассандра, давай обойдемся без опрометчивых решений. — Опрометчивых! — говорит Кассандра. — Мои решения будут опрометчивы настолько, насколько потребуется. Кейтлин, что на тебя нашло? Кейтлин вздыхает и делает большой глоток вина. Спор длится несколько часов, и в какой-то момент Тобиас удаляется, чтобы посидеть в саду. Джейс вынужден расхаживать по столовой, энергично размахивая руками, чтобы донести свою точку зрения, пока Кассандра и Кейтлин гневно сверлят друг на друга взглядом с разных концов стола. К концу вечера обсуждение заходит в тупик, что разочаровывает всех, кроме Кейтлин. Она взрослая женщина в здравом уме (хотя и это тоже горячо обсуждается) — ей не смогут помешать уйти ни юридически, ни физически (если только не попытаются запереть, но даже в этом случае она вполне способна сбежать), ни финансово. Они решают давить на материальную составляющую. Кассандра отзывает свое решение о прекращении финансирования университета, но настаивает на том, что не будет покрывать расходы Кейтлин на дорогу или проживание, пока та находится в Зауне. Кейтлин, однако, все предусмотрела, и втихую продавала на протяжении последних шести месяцев значительную и без того ненужную часть своего гардероба. Например, суммы, за которую она отдала свое старое зимнее пальто, более чем достаточно, чтобы покрыть расходы в подземном городе за целый год. Несмотря на то, что Кейтлин готовилась к разговору, под конец она все равно чувствует себя измотанной. Последней каплей становится угроза матери снова поместить Кейтлин в психиатрическую лечебницу, в которой та недолго находилась во время некоторых... сложностей в юности. Угроза, по крайней мере, завершает разговор и освобождает Кейтлин от застолья, поскольку и отец, и Джейс говорят Кассандре, что все зашло слишком далеко.

—

Кейтлин направляется в свою спальню и ждет, когда Джейс найдет ее. Через пять минут он входит в комнату и закрывает за собой дверь. — Значит, — подходит он и прислоняется к столу, за которым работает Кейтлин, — полагаю, ты уже поговорила с Грейсон? — Конечно, — отвечает Кейтлин, заканчивая последние записи. — Она помогла мне со значительной частью планирования. — И она не против просто... отвести тебя в подземный город? Одну? Кейтлин закрывает блокнот. — Я бы не сказала, но она понимает мои намерения и поддерживает исследование. — Как и я, — раздраженно отвечает Джейс. — Просто я не понимаю, зачем тебе рисковать своей жизнью ради него. — Я не считаю, что рискую жизнью. Если ты не забыл, самая серьезная опасность, с которой я когда-либо сталкивалась, поджидала меня прямо здесь, в моем собственном доме. Джейс напрягается. — Не забыл. Кейтлин кладет свой блокнот поверх других, аккуратно разложенных на столе, и поворачивается к нему. — Поможешь мне? — Зависит от того, в чем тебе нужна моя помощь. Кейтлин подходит к кровати и вытаскивает из-под нее одну из нескольких больших кожаных сумок. Покопавшись в ней, она достает одно из устройств для проверки качества воздуха, которое ей одолжили в университете. Кейтлин поворачивается к Джейсу и протягивает устройство, обращая на него свой взгляд, полный надежд. Джейс смотрит на устройство, затем на нее, и снова на устройство. Он вздыхает и вытягивает руку. — Спасибо, — с облегчением говорит Кейтлин. — В общем, устройство проверяет только качество воздуха, но если бы оно могло также определять качество воды, почвы, химического загрязнения... Джейс вертит его в ладонях. — И тебе оно нужно к... следующей неделе. — Да. Джейс качает головой, но Кейтлин понимает, что в его уме уже рождаются идеи. Пять дней спустя он приходит к ней с несколькими коробками новых портативных устройств марки «Хекстек» для проверки качества воздуха, воды и почвы, а также несколькими другими механизмами для обнаружения различных химических веществ. Еще через два дня приходит Грейсон, чтобы проводить ее в Заун. Кейтлин берет с собой не так уж и много вещей. Она прекрасно понимает, что значительная часть ее нынешнего гардероба будет выделяться в подземном городе, поэтому упаковывает только несколько простых комплектов одежды. В основном в ее сумках находятся шаблоны для отчетов, которые она будет составлять, графики и диаграммы для ее данных, а также тестовые устройства. Разумеется, она берет с собой и винтовку, аккуратно спрятанную в рюкзаке. Грейсон назначает встречу для Кейтлин с одним из своих знакомых. Она уверяет, что при условии существенного вознаграждения тот поможет Кейтлин освоиться во время пребывания в Зауне и собрать информацию для культурной части ее исследования. В общем, они отправляются в подземный город. Батисфера опускается до упора, но они не перестают идти вниз. Кейтлин за всю свою жизнь посещала Заун только два раза. Первый раз на школьной экскурсии; они пробыли пять минут на самой нижней станции батисферы, а затем сразу же поднялись обратно. Второй раз Кейтлин спустилась вместе с матерью во время благовидной, но слабо продуманной однодневной экскурсии из психиатрической больницы, в которой она лечилась в подростковом возрасте. Теперь же Грейсон заводит Кейтлин ниже, чем казалось ей возможным. — Соответствует ожиданиям? — спрашивает Грейсон, пока они идут. — Да, — честно отвечает Кейтлин. Воздух густой, едкий, и, несмотря на то что Кейтлин находится в черте города всего несколько минут, у нее уже слегка саднит горло, глаза и нос. В самом Зауне тускло, но улицы невыносимо яркие от неоновых огней и пестрых вывесок. Кругом шум суматохи оживленного, перенаселенного города, однако звуки непривычно приглушаются, эхом отражаясь от глубоких расщелин, в которых однажды высекли Заун. Кейтлин приходится постоянно напоминать себе не таращиться по сторонам подобно туристке. Важно слиться с толпой, но она не может устоять и не вытянуть шею, чтобы как следует все разглядеть. Несколько раз Грейсон приходится хватать ее за руку и вести в нужном направлении, когда Кейтлин засматривается. Дорога занимает достаточно времени, однако Кейтлин кажется, что проходит всего несколько минут, прежде чем она следует за Грейсон в двери бара, расположенного глубоко-глубоко в подземном городе.

————————————

— Закры… — кричит пожилой мужчина из-за барной стойки, и замолкает, когда Грейсон снимает капюшон. — Здравствуй, Вандер, — приветливо говорит Грейсон. В баре только двое: с виду молодые мужчина и женщина, расположившиеся за столиком в углу и теперь пристально наблюдающие за Грейсон и Кейтлин. — Грейсон, — приветствует пожилой мужчина, Вандер. Он смотрит на Кейтлин, но Грейсон не делает попытки представить ее, поэтому та лишь отмалчивается. — Рада тебя видеть, — продолжает Грейсон все тем же безразличным тоном. — Можем поговорить? Вандер на мгновение переводит взгляд с нее на Кейтлин, и затем кивает. — За мной. Они исчезают в комнате, которая, по всей видимости, служит подсобкой или кабинетом. Грейсон указывает Кейтлин на один из свободных столов, когда уходит, поэтому она располагается за ним, закидывая ногу на ногу. После того как за ними захлопывается дверь, в баре воцаряется болезненная тишина. Мужчина и женщина за соседним столом продолжают пристально наблюдать за Кейтлин. Мужчина выгибается на стуле, чтобы рассмотреть ее. Кейтлин вежливо кивает им, и затем скрашивает ожидание за изучением остальной части бара. Проходит время. Кейтлин не двигает ни единым мускулом, терпеливо ожидая. Пара за столом шепчется, но она даже не пытается подслушивать. Время все идет, а Кейтлин все по-прежнему сидит. В конечном итоге, женщина встает и уходит в подсобку, в которую ушли Вандер и Грейсон. Проходя мимо, она бросает гневный взгляд на Кейтлин и не стучится, прежде чем войти. Мужчина тоже встает, но вместо этого прислоняется к барной стойке и просто смотрит на Кейтлин. Он явно следит за ней. В тяжелой двери раздается скрежет ключом, и входят еще двое мужчин. Заметив Кейтлин, мужчины останавливаются. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на них, стараясь не поморщиться: от долгого нахождения в сидячем положении все ее тело затекло. — Э-э-э, — говорит один из них. — Кто... Мужчина за барной стойкой машет в их сторону. Трое группируются, шепчутся, а затем исчезают в подсобке. Должно быть, там теперь тесно. Могли бы и просто отвести Кейтлин в эту комнатку, а сами занять бар, если собирались так долго разговаривать. Спустя целую вечность все выходят обратно. Грейсон выглядит уставшей, но не огорченной. Кейтлин не шевелится: она столько прождала, что теперь даже странно следовать взглядом за их движениями. — Жутко, — слышит она, как бормочет один из мужчин, и раздается приглушенный смех. — Спасибо за ожидание, — Грейсон благодарит Кейтлин. — Добавили... дополнительный, можно сказать, пункт, и на его проработку ушло некоторое время. Они попросили о личной просьбе в дополнение к денежному вознаграждению. Я согласилась, при условии твоего безопасного возвращения через шесть месяцев. Интересно. — А были... опасения по поводу моей безопасности на обратном пути? — С моей стороны, да, — признается Грейсон. — Я буду спать спокойнее до твоего возвращения с этим, эм, пунктом. Кейтлин смотрит на остальных. — Смею предположить, что мне не скажут что это за... «личная просьба»? — Нет, — отвечает один из них. — Не твое дело, — говорит другой. Кейтлин считает, что очень даже ее дело, учитывая, что предполагаемое одолжение, по всей видимости, зависит от сохранности Кейтлин, но пусть будет так. Она не собирается растрачивать свои силы попусту. — Ясно. — Что ж, — говорит Грейсон, — я пойду. Кейтлин, Вандер и его семья в рамках соглашения найдут тебе место жительства и помогут обустроиться. Кейтлин кивает и встает. Грейсон не обнимает ее перед уходом, а похлопывает по плечу, выходя из бара. Воцаряется тишина. — Ну, — наконец начинает Вандер, — наверное, стоит вас познакомить. Он представляет собравшихся, видимо, его семью. Кейтлин фиксирует в памяти их имена. Будет несложно выучить, но что это за имя такое — Паудер? — В нескольких дворах отсюда есть свободная комната в гостевом доме, — продолжает Вандер, закончив с представлениями. — Майло сбегает поговорить с владельцем, посмотрит, сможем ли мы тебя там разместить. Майло, прислонившийся к стойке, не шевелится. — Майло, — предупреждает Вандер, и тот со вздохом медленно и эффектно выходит из бара. — А пока Паудер сводит тебя за одеждой, — добавляет Вандер. Он смотрит на женщину, стоящую рядом с ним со скрещенными на груди руками. — Забыла упомянуть, — говорит она с притворной невинностью, — что за эту услугу я возьму дополнительную плату. Придется попотеть, знаешь ли, чтобы она, — Паудер кивает в сторону Кейтлин, — перестала выглядеть... так. Один из мужчин, Экко, резво крутится на стуле, чтобы отвернуться, и Вандер вздыхает. Кейтлин предполагает, что Экко смеется. «Провокация», — думает она про себя и ей приходится стиснуть зубы, чтобы не отреагировать так, как хочется. — Хорошо, — с трудом выдавливает Кейтлин. Паудер улыбается до того вяло, что ее глаза даже не сужаются. — Отлично! Пошли, у меня есть и другие дела на сегодня. Она выходит из-за барной стойки и решительно направляется к двери. Кейтлин уже собирается последовать за ней, но обращает внимание на свои сумки, стоящие рядом. — Мы отнесем их в подсобку, — говорит Вандер. Кейтлин не уверена, можно ли ему доверять, но выбора нет. Она не может постоянно носить с собой повсюду все свои вещи. К тому же в сумках нет ничего, кроме одежды, бланков для отчетов и тестовых устройств, которыми она будет пользоваться. Кейтлин кивает и выходит вслед за Паудер.

—

Паудер шагает так, как будто на нее возложили важную миссию. Кейтлин значительно выше нее, но ей все равно приходится бежать, чтобы не отстать. Мчась по узким улочкам, Паудер даже не оглядывается проверить следует ли вообще за ней Кейтлин. Кейтлин удивляется, ведь ей так быстро становится тяжело дышать. Она в отличной форме, как и всегда, и обычно проходит намного больше времени, прежде чем она выматывается — густой воздух с химическим привкусом обжигает легкие и затрудняет дыхание гораздо сильнее, чем она привыкла. Паудер явно не сталкивается с такой проблемой, а еще ее явно не заботит, что Кейтлин испытывает затруднения. Единственное, что она произносит по дороге: — Накинь капюшон. Кейтлин даже не замечает, что он сполз на ее плечи, но послушно натягивает его на волосы, прикрывая лицо. Первый магазин в их маршруте… не похож на места, к которым привыкла Кейтлин. Он крошечный, пристроившийся между клубом и каким-то рестораном, и громкая музыка клуба раздается по всему помещению, несмотря на ранний вечер. Магазин забит свисающей с переполненных вешалок и сваленной в стопки на столах одеждой. Кажется, здесь нет никакой системы: джинсы валяются поверх рубашек, куртки висят на тех же вешалках, что и нечто, похожее на пижамы. Внутри немноголюдно, но Кейтлин все равно держится поближе к Паудер. Женщина, видимо, владелица, зыркает на Кейтлин из-за прилавка в дальнем конце помещения. Паудер сразу же принимается рыться в грудах вещей, и Кейтлин неловко топчется рядом, пока та не смотрит на нее. — Сними куртку, — требует она и возвращается к копанию в стопках на столе перед собой. Кейтлин хмурится, ведь ей казалось, что замысел заключался в том, чтобы сохранять анонимность. — Зачем? — Э-э-э, чтобы я узнала твой размер? — говорит Паудер, закатывая глаза, как будто это очевидно. — Ты выглядишь как бесформенное пятно. Кейтлин скрипит зубами и снимает куртку. Под ней оказывается простая облегающая рубашка с длинными рукавами, но она чувствует себя непривычно оголенной, когда Паудер рассматривает ее. — Хм, — резюмирует она, снова погружаясь в поиски. — Могу я теперь надеть куртку? — Нет. Кейтлин закатывает глаза и тоже начинает перебирать вещи. — Не утруждайся, — огрызается Паудер. — Просто… постой там. Кейтлин в жизни не встречала никого бестактнее, но прикусывает язык и стоит, держа куртку, пока Паудер агрессивно роется в вещах. В итоге Паудер указывает на уголок магазина, отгороженный занавеской, и сует в руки Кейтлин кучу одежды. — Иди, переоденься, пока я ищу. — А разве при покупке одежды не важно, нравится она мне или нет? — немного ворчит Кейтлин, уходя. — Нет, — отвечает Паудер, не оборачиваясь.

—

Процесс примерки тоже... отличается от того, к чему привыкла Кейтлин, но не страшно, она приспособится. Занавеска не закрывается полностью, поэтому Кейтлин частично видно из магазина, пока она переодевается. Место не очень оживленное, но ей все равно дико неуютно. Вещи, подобранные Паудер, на удивление сидят действительно хорошо. На самом деле они не так уж отличаются от того, что Кейтлин носила раньше. Несколько пар джинсов и леггинсов, парочка облегающих рубашек и маек. Ничего экстравагантного, как, например, те наряды, которые Кейтлин видела на прохожих по дороге. Качество, конечно, сильно отличается от обычных нарядов Кейтлин, но не беда, она ожидала этого. Единственное существенное отличие — это то, насколько приталены некоторые рубашки, а также более глубокое декольте. Кейтлин аккуратно складывает оставшуюся одежду, когда Паудер отдергивает занавеску и бросает парочку свитеров и курток. Кейтлин спешит их поймать, и затем Паудер резко задергивает занавеску и уходит. Кейтлин корчит ей рожицу из-за шторки и накидывает одну из курток. Куртка тоже неплохо сидит, но опять же не прикрывает глубокий вырез рубашки на ней. Даже когда она пытается застегнуть куртку молния застегивается только до середины. Ладно. Очевидно, красота требует жертв. Кейтлин расстегивает куртку и возвращается к складыванию одежды. Через мгновение Паудер снова открывает занавеску, прищуривает глаза и оценивающе рассматривает Кейтлин. — Пока что сойдет, — говорит она и указывает на сложенные вещи. — Дай мне свои вещи. — Зачем? Паудер протягивает руку. Кейтлин вздыхает, передает ей аккуратно сложенную стопку прежних вещей, и Паудер выхватывает их, направляясь к прилавку в задней части магазина. Кейтлин следует за ней, неся в руках новую одежду и чувствуя себя крайне неуютно. Не следовало ли сначала заплатить за вещи, прежде чем начинать их носить? Паудер кладет прежнюю одежду Кейтлин на прилавок и вступает с владелицей магазина в нечто, похоже на ожесточенную ссору. Кейтлин на мгновение теряется от их горячей перепалки, но быстро смекает, что Паудер обменивает одежду Кейтлин на большую стопку новой, и для этого, видимо, нужно быстренько обменяться оскорблениями. Они перебрасываются колкостями в течение нескольких минут, как будто собираясь развязать настоящую войну, пока Кейтлин топчется на месте. В какой-то момент Паудер поднимает куртку Кейтлин и указывает на золотые пуговицы, угрожая оторвать их, если владелица не предложит справедливую цену. Через некоторое время Кейтлин выбивается из диалога, но Паудер, должно быть, выигрывает спор, потому что владелица вздыхает и достает из-за прилавка немного налички. Она передает купюры Паудер, которая кладет их в свой карман, несмотря на то, что деньги были заработаны на продаже одежды Кейтлин. Затем женщина улыбается в ее сторону и прощается: — Хорошего дня, милая! Передавай Вандеру привет от меня.

—

Они заходят еще в два магазина, прежде чем вернуться в бар. Кейтлин в итоге обменивает свои сапоги (одни из любимых) на другие, которые, честно говоря, просто уродливы, но хорошо сидят, а также на рюкзак и сумку побольше. Кейтлин использует новую сумку, чтобы нести покупки, и, несмотря на то, что прогулка длится совсем недолго, она слегка выматывается к тому моменту, когда Паудер останавливается у другого магазина. — Последний, — говорит Паудер, и Кейтлин послушно следует за ней внутрь. Очередное странное место: ассортимент в основном состоит из ремней, цепей, замков и других подобных изделий. Паудер бродит по магазину несколько минут, возвращается с чем-то, похожим на тонкий тканевый ремень и протягивает его Кейтлин. — Надень под рубашку. Можешь привязать к бюстгальтеру. Кейтлин таращится в ответ. — Зачем мне... Паудер закатывает глаза и выворачивает ткань наизнанку, показывая небольшую молнию по внутренней стороне пояса. — Положишь туда наличные, так их труднее стащить. Тебя три раза обчистили. Это уже неловко. — Что? — ошеломленно говорит Кейтлин, и в панике обыскивает карманы, в которые она переложила часть денег, пока переодевалась, и… ничего нет. Пропало все до последней монеты. — Мхм, — говорит Паудер. — Как и сказала. Неловко. Кейтлин покупает пояс.

—

Паудер ведет их обратно в бар. Поздним вечером улицы становятся заметно оживленнее, но она легко пробирается сквозь толпы, и Кейтлин шагает за ней. Она не против компанейской атмосферы этой части Зауна, но все же немного облегченно вздыхает, когда переступает через порог. Бар только открылся, что вполне логично, однако даже внутри бара меньше суматохи, чем снаружи. — Как раз вовремя, — зазывает Вандер, когда они входят. — Майло только что вернулся, нашел тебе комнату. Майло сидит за столом с Клаггором и Экко. Паудер подходит к ним и прислоняется к стулу Экко, и он приобнимает ее за талию. «Встречаются» — думает Кейтлин, — «или же неформальные отношения в подземном городе работают иначе, не как в Пилтовере». — Идите, — говорит Вандер, — поможете Кейтлин устроиться. И возьмите ее с собой, когда пойдете ужинать. Последовавшие стоны и драматизм подошли бы группе подростков, нежели чем этой кучке взрослых людей, которым Кейтлин платит за помощь. По крайней мере, все они слушаются и выходят за дверь, и Кейтлин следует за ними со всеми своими сумками.

—

Комната оказывается на третьем этаже непримечательного здания в менее чем в минуты ходьбы вниз по улице от бара, что довольно удобно. Майло открывает дверь и провожает Кейтлин внутрь. Судя по взглядам, которыми обмениваются между собой члены семьи Вандера, они явно ожидают, что Кейтлин закатит истерику из-за жилищных условий. Только вот, неожиданно, но комната... вполне приличная. По площади она ожидаемо маленькая настолько, что поместилась бы в душевую кабину ее дома, но Кейтлин одна и не нуждается в большом пространстве. В угол комнаты задвинута узкая кровать, напротив нее — небольшой столик с единственным стулом, ее будущая альтернатива рабочему месту. Между столиком и кроватью втиснулось окно с видом на улицу; в другом углу расположился шкаф, а вдоль остальной части стены — мини-кухня. — В большинстве таких мест нет кухонь, — объясняет из прихожей Клаггор, который до сих пор почти не давал о себе знать, пока Кейтлин осматривается. — Продукты дорогие, поэтому нет смысла тратить время на готовку. Обычно все покупают еду в уличных ларьках. Теперь понятно, почему мини-кухня включает в себя всего лишь шкафчик и небольшую столешницу. Разумно, Кейтлин обязательно напишет об этом в своем сегодняшнем отчете. Предусмотрена и отдельная ванная, что весьма радует. Миниатюрный душ, самая крохотная раковина, которую она когда-либо видела, но, опять же, не страшно. В комнате все с виду прибрано, даже простыни и одеяло на заправленной кровати выглядят чистыми и опрятными. — Уютно, — говорит Кейтлин, опуская сумки на пол. — Спасибо, что отыскали мне это место. Все выглядят разочарованными. Как жаль. Может, Кейтлин и избалована и привилегирована, но она знала, на что шла, когда отправлялась сюда. — Владелец требует плату за месяц вперед, — говорит Майло. Кейтлин кивает и начинает рыться в одной из сумок. — Конечно. Сколько? Майло задумывается. — Э-э-э... Семьсот. Из дверного проема раздается кашель, и когда она оглядывается на звук, Экко отворачивается с подергивающимися плечами. Кейтлин прищуривается, глядя на Майло. — Семьсот. Неужели? — Да, — уверенно отвечает Майло. Кейтлин пытается пристально посмотреть на него. В ответ Майло не отрывает от нее глаз, явно стараясь не улыбаться. Раздражает, что он ее подловил. Кейтлин могла бы разоблачить его очевидную уловку, но если она слишком надавит, то Майло прекратит сотрудничество, и она останется без крыши над головой и малейшего понятия где искать что-то другое. Кейтлин стискивает зубы, кажется, уже в сотый раз за день, и достает наличные. — Хорошо. Майло радостно улыбается.

—

По крайней мере, они берут Кейтлин с собой на ужин. Ну, вроде как. Все идут ужинать, а Кейтлин плетется вслед за ними. На улицы выбирается еще больше народу. Песни, доносящиеся из клубов, разносятся в едком воздухе, да даже в ресторанах и киосках с едой играет музыка. Повсюду люди. Смеются, болтают, бегают, дерутся. На удивление… неплохо. Бодрит, и взбодрит даже сильнее завтра, когда Кейтлин не будет измучена, голодна и слегка перегружена. Она то и дело теряет остальных в толпе. Если бы Клаггор не был таким высоким, Кейтлин бы совсем потерялась, но она цепляется за его фигуру как за ориентир, пытаясь не отставать. В итоге они приходят в какой-то ресторанчик. Кухня и кассовая стойка располагаются внутри, но столики выставлены снаружи, и, к замешательству Кейтлин, заведение скорее походит на кофейню, а не а-ля карт ресторан. Она стоит вместе со всеми, пока те заказывают и забирают свои блюда, и от одного взгляда на меню у нее сводит желудок. Ладно. Несмотря на прежние высокомерные мысли о том, что она не так уж избалована и может со всем справиться, возможно, именно здесь она проводит черту. Кейтлин подозревает, что ее привели сюда специально, чтобы поиздеваться, потому что здешние блюда, мягко говоря, отвратительны, но она слишком устала, чтобы отстаивать свою позицию. Каждая позиция меню содержит какое-то... существо, о многих из которых Кейтлин никогда не слышала, а некоторые из них, как она подозревает, являются едва ли замаскированным мясом грызунов. Кейтлин и в лучшие времена терпеть может болеть, а пищевое отравление конкретно здесь, из всех возможных мест, — это не то, что она готова пережить. Именно поэтому Кейтлин молча садится за столик, ничего не заказывая, и пытается вспомнить, положила ли она утро что-нибудь перекусить в сумку, когда выходила из дома сегодня утром. — Ты не будешь есть? — спрашивает Клаггор, когда все с едой садятся за стол. — Нет, спасибо, — вежливо отвечает Кейтлин и старается дышать носом, игнорируя содержимое тарелок перед ними. — Я не голодна. Майло поднимает вилку с насаженным на нее кусочком мяса. — Уверена? Кейтлин делает еще один глубокий вдох. — Угу. Все болтают друг с другом, пока едят. Кейтлин с трудом следит за разговором; речь идет о людях, которых она не знает, или же об их актуальных специфических проектах. Похоже на подростковые годы, когда она посещала школьную столовую. Несколько лет у Кейтлин не было друзей, с которыми она могла бы сесть вместе, поэтому, если она не находила пустой стол, ей приходилось садиться на любое свободное место, и сорок минут терпеть неловкости, прежде чем не сбежать в класс.

—

Когда все заканчивают ужинать, они провожают Кейтлин обратно до бара. Точнее они возвращаются в бар, а Кейтлин следует за ними. Вероятно, по дороге ее опять обкрадывают, но она слишком измотана, чтобы беспокоиться о подобном. Четверка сразу же заходит в «Последнюю каплю». Кейтлин же намеревается пойти в свою комнату, но понимает, что Майло так и не оставил ей ключ. Она вздыхает и заходит в оживленный бар. Все куда-то разбрелись, но Вандер машет в ее сторону из-за барной стойки, подзывая. — Твой ключ, — говорит Вандер и кладет его на стойку. — Похоже, Майло забыл отдать. Кейтлин берет его и вертит в руках. — Спасибо. Вандер пристально смотрит на нее. — Ты поела? — Нет, но ничего страшного, — смущенно отвечает Кейтлин. — Я не голодна. Вандер вздыхает и указывает рукой в сторону задней части бара. Откуда-то возникает Клаггор и подменяет его, бросая на Кейтлин слегка виноватый взгляд. — Пойдем, — говорит Вандер, — я что-нибудь приготовлю. — О, Вы не обязаны... — начинает Кейтлин, но тот уже ведет ее через бар. Вандер отводит ее в теплую квартирку, в которой, видимо, живет он часть его семьи, если не вся семья. Сейчас здесь тихо, и он проводит Кейтлин в уютную домашнюю кухню и жестом предлагает сесть за столешницей. — В самом деле, Вам не обязательно готовить, — говорит Кейтлин, усаживаясь, на что Вандер качает головой и достает ингредиенты. — Куда они тебя отвели? — спрашивает он, и Кейтлин колеблется. — Я... не уверена в названии... э-э-э... заведения. — Я же просил их не делать этого, — фыркает Вандер — Уверена, что нет, — вежливо отвечает Кейтлин. — Они не очень-то жалуют верхних, — лениво начинает Вандер, продолжая готовить. — Здесь мало кто вас любит. Кейтлин кивает, складывает руки на столешнице, а затем снова их разжимает. Она устала. — Я понимаю. Она немного волнуется из-за того, что Вандер готовит для нее. Он из кожи вон лезет, поэтому Кейтлин заставляет себя съесть то, что бы он не приготовил. К счастью, это обычный сэндвич, не сильно отличающийся от того, что приготовил бы для нее шеф-повар дома, если бы она попросила. — Спасибо, — выдыхает она, когда он пододвигает к ней тарелку. — Не стоило. Он пожимает плечами. — Если бы все было наоборот, и мои дети оказались бы наверху, я бы хотел, чтобы кто-нибудь проследил за тем, что они накормлены. Сэндвич неплох, правда привкус у ингредиентов отличается от того, к чему она привыкла; поначалу трудно определить, в чем именно разница, но от них остается почти горькое или едкое послевкусие. Кейтлин в очередной раз мысленно отмечает узнать, как выращивают, собирают и транспортируют продукты питания в подземном городе. Вандер прибирается на кухне, пока Кейтлин ужинает. Она рада передышке от дневной суматохи и уже чувствует, как стабилизируется после того, как хоть что-то ест. Позже Вандер наклоняется на другую сторону столешницы, опираясь предплечьями о поверхность. — Итак. Кирамман, да? Кейтлин на мгновение замирает: она и не подозревала, что Грейсон рассказала ему, кто она такая. Вандер, должно быть, считывает беспокойство на ее лице: — Я не скажу никому из детей или кому-либо еще. Кейтлин медленно кивает. — Спасибо. — Значит, дочка Кассандры и Тобиаса? — Да, — она приостанавливается, заинтригованная странным выражением его лица. — Вы знакомы? — Мхм, — протягивает Вандер, но не вдается в подробности. Она хочет спросить что-то еще, но он забирает у нее пустую тарелку и продолжает убираться. Кейтлин ищет другую тему для разговора. — Дети, они ваши? Кейтлин сомневается в их родстве, ведь все члены семьи внешне совершенно не похожи друг на друга, но один или двое из них вполне могли бы быть биологическими детьми Вандера. Он качает головой. — Нет, никто из них, но все со мной с самого детства. Хотя, наверное, они уже и не дети. Трудно избавиться от привычки называть их так. Он снова облокачивается на столешницу и заглядывает ей прямо в глаза. — Я хотел поговорить с тобой напрямую. Грейсон мне все рассказала, но я хочу услышать от тебя, что твоя деятельность здесь, твой проект... Я должен убедиться, что это никак не отразится на них. — Не отразится, — твердо говорит Кейтлин. — Они и без того уже натерпелись, — продолжает Вандер. — Меньше всего нам нужно очередное вмешательство верхних в нашу жизнь. Кейтлин смотрит ему в глаза. — Я понимаю. Пожалуйста, поверьте, я приняла и буду принимать всевозможные меры, чтобы все, что они для меня делают в Зауне, оставалось абсолютно анонимным. Кейтлин объясняет, как обеспечивает анонимность данным и какие действия по обеспечению безопасности предпринимает. Вандер терпеливо слушает, а когда она заканчивает, кивает. Она не знает, верит ли он ей или нет, но с другой стороны он и не вышвыривает ее на улицу.

—

Кейтлин возвращается в свою небольшую комнатку. Когда она запирает дверь и остается одна, ее охватывает странное чувство. Она никогда раньше не испытывала такого ощущения полного одиночества. Даже во время учебы в университете, она жила дома, а не в общежитии. Но теперь она одна и может ходить, куда захочет, делать все, что захочет. Занятно.

—

В течение следующей недели Кейтлин вырабатывает определенный распорядок дня. Она ничего не может с собой поделать, ей нужно чем-то заниматься. Кейтлин никогда так долго не спала, ни разу за всю жизнь. С самого детства от нее ожидалось, что она будет вставать рано утром, одеваться и готовиться к новому дню, а затем сразу отправляться в школу или на работу. Даже по выходным у нее были уроки с частными репетиторами по всем предметам, от музыки до истории и ораторского искусства. Так что она не может бездельничать. Кейтлин каждый день рано встает и убивает по несколько часов, бродя по Переулкам, составляя заметки для отчетов и ища места, где подают еду, которая соответствует ее предпочтениям. К тому времени обычно кто-то уже находится в «Последней капле» и впускает ее. Если же никого нет, то она стоит рядом с дверью и терпеливо ждет. Через пару таких случаев ей вручают ключ и говорят, чтобы она перестала стоять там как истукан. Затем Кейтлин проводит несколько часов в баре, где ее, по сути, опять наставляют, на этот раз в том, как избавиться от манер. — Перестань так стоять, — говорит ей Майло. — Я неправильно стою? — обиженно спрашивает Кейтлин. Майло повторяет ее позу, и Паудер вместе с Экко разражаются смехом за своим любимым столиком. Кейтлин закатывает глаза, но позволяет вносить поправки. Большую часть времени они уделяют ее речи. Кейтлин знала, что акцент станет проблемой; ее произношение достаточно специфично даже для Пилтовера. Но она интенсивно практикуется, как на занятиях с ребятами из бара, так и дома, и считает, что у нее неплохо получается. Следующей целью Паудер становятся волосы Кейтлин. — Можно мне их подстричь? — спрашивает Паудер, стоя перед Кейтлин, уперев руки в бока. Кейтлин сидит за барным столиком напротив Клаггора, который помогает ей записывать подробности о стоимости аренды коммерческих помещений по сравнению с жилыми. — Мои волосы? — Да, — говорит Паудер и смотрит на свисающие с плеча длинные волосы Кейтлин, которые та тщательно расчесала утром. Экко, Клаггор и Майло выглядят слегка встревоженными. Стоя за спиной Паудер, Майло изображает жестом «нет». — Я бы…. хотела, чтобы ты их не трогала? — осторожно спрашивает Кейтлин, и Паудер хмурится. — Почему нет? Тебе нужно что-то с ними сделать. Здесь никто так не ходит. Кейтлин не совсем уверена, что это абсолютная правда: она видела всевозможные варианты причесок в подземном городе, но Кейтлин никогда не может понять, когда Паудер искренна, а когда нет, ее трудно читать. — Что ты задумала? — Не надо, Паудер, — устало говорит Клаггор. — Ты же знаешь, что не умеешь стричь волосы. Именно поэтому никто не разрешает тебе этим заниматься. У Паудер отвисает челюсть, и она поворачивается к Экко за поддержкой. В ответ он морщится, и она выглядит еще более оскорбленной. — Это неправда, — протестует она. — Вай разрешала мне стричь ей волосы! — Один раз, — осторожно говорит Экко, — и после не разрешала. Майло и Клаггор смеются. Кейтлин задается вопросом, кто такая Вай; раньше она не слышала, чтобы ее упоминали. Единственный человек, которого она часто видела в баре — девушка Клаггора, но Кейтлин уверена, что ту женщину, вроде, зовут Сара или Салли. — Она сказала, что ей понравилось! — хмурится Паудер — Пау, она пыталась быть вежливой, — говорит Экко, тоже стараясь не рассмеяться, от чего Паудер скрещивает руки на груди. — Ну, я не стану лучше, если никто не даст мне попрактиковаться. — Предпочту, чтобы на мне не практиковались, — твердо заявляет Кейтлин, но Паудер выглядит такой разочарованной, что она уступает. — Можешь сделать укладку, если хочешь. Предложение поднимает Паудер настроение, и следующий час она стоит за стулом Кейтлин, тянет и скручивает ее волосы во что-то похоже на все более и более замысловатую прическу. Также у Кейтлин возникают подозрения, что Паудер слегка подстригает ее волосы, даже если Кейтлин и не видит, как она достает ножницы. Паудер использует что-то по типу закрепляющей ленты, чтобы завязать волосы Кейтлин, и когда она закачивает, конечный результат выглядит неплохо. Что-то... новое, и Кейтлин в самом деле думает, что теперь она выглядит немного лучше. Укладка добавляет остроты к ее нынешним нарядам, которые ей теперь почти нравятся. Все четверо также помогают Кейтлин с показателями и данными, которые она пытается собрать. Не всегда они собираются в одно и то же время, но обычно один или двое из них находятся в баре в послеобеденные часы, помогая подготовить смену, и не против ответить на вопросы Кейтлин. Ну, может, и против, но деньги, которые она им платит, перевешивают.

—

К концу первой недели Кейтлин добивается немалых успехов в сборе данных. У нее есть отличные отправные точки для отчетов, однако она не забредала слишком далеко за пределы Переулков и даже там держалась улиц, которые знала. Здесь легко заблудиться, а Кейтлин не имеет представления о том, какие районы безопасны, а какие — нет. Направляясь к бару, Кейтлин подумывает исследовать территорию подальше. Она приходит даже раньше, чем обычно, поэтому не ожидает, что кто-то появится здесь еще как минимум час, а то и несколько часов. Стол в ее комнате маленький и шаткий, поэтому она предпочитает писать отчеты в баре, когда есть возможность. Кейтлин отворяет дверь и заходит внутрь, запирая ее за собой. Она оборачивается и чуть ли не вскрикивает от удивления, когда видит женщину, наблюдающую за ней из-за барной стойки. — А ты еще кто, блять, такая? — спрашивает незнакомка.