"Мы не хотели, нам пришлось"

      День у ребят выдался по разному, но главное — все дожили до его конца. Уставшие и морально побитые от женской компании, парни направлялись на свою базу, где у каждого было лишь пару целей: пожрать, да поспать все двенадцать часов, чтобы к понедельнику быть бодрыми на предстоящем фестивале. Первым в доме очутился Егор, который помимо стопки флаеров принёс ещё и несколько пакетов с продуктами, даже несмотря на то, что буквально вчера в магазин уже ходили. Отложив макулатуру куда-то в сторонку, парень принялся за сортировку покупок: скоропортящееся отправилось в холодильник, а всё остальное — по шкафам и полочкам. На удивление, это заняло у него немало времени, поскольку местные хранилища оказались несколько маловаты для того изобилия продуктов, которые сюда принесли. С горем пополам расставив всё по своим местам, Егор решил заварить себе чаю. Разумеется, из пакетика, потому что так ему просто было привычно. Он оставил на обеденном столе упаковку печенья, налил в чайник воды и поставил его на плиту.       Внезапно, кто-то зашёл через входную дверь. Это стало понятно исходя из характерного скрипа и последовавших за ним шагов из коридора. Несмотря на то, что хата выглядит невзрачно и шанс проникновения постороннего невероятно мал, Егор всё-равно малость струхнул: «маньяки тут бьют редко, но метко» — мелькнули в его голове слова Дениса. Парень решает обратиться к вошедшему в дом: — Кто пришёл? — Свои! Эта хата никому нахер не сдалась, кроме нас самих, — донёсся в ответ голос эстонца, который очень скоро явился на кухню с завёрнутыми в фольгу подносами на руках. Недолго думая, он кладёт груз прямо на обеденный стол и облегчённо выдыхает. Предвидя вопрос товарища по поводу содержимого, он говорит наперёд: — Кексы. Оставлять их у Сайори Нацуки не захотела, и доверила это мне. У неё всё посчитано, потому ничего не трогай.       Кэп молча кивнул. Денис, так ничего и не поевший адекватно за целый день, решает первым делом полезть в холодильник за приготовленной им баландой в кастрюле. Открыв дверцу, парень сразу застывает в изумлении, словно обнаружил там портал в другое измерение. Внутренний мир холодильника полнился продуктами разной степени полезности и важности: начиная от полуфабрикатов и кончая изысками, как например красная икра. фраза «Ебать, откуда?!» прозвучала на всю кухню почти мгновенно.       Егор, не теряя времени, решил добить своего друга содержимым доныне пустовавшего шкафчика, где теперь находилась гора консерв, по несколько пачек крупы и тонна макарон. У эстонца чуть глаза не выпали, вместе с очками. Захотев задать вопрос, типа, «Братан, ты кого нахуй ограбил?!», нефор опередил друга: — Думаю, нам этого хватит на 4 дня. Также в соседнем шкафу есть чипсы, конфеты и многое другое по мелочи. — Неделя, минимум! Пиздец, ты где на это бабки нашёл?! У Моники стащил?       Вздохнув, парень решил успокоить своего друга и объяснить ему всю ситуацию. Разговор начался без лишней воды: Егор рассказал всё то, что произошло в доме Моники, и что он смог сделать для их команды. Первое: их теперь не будут подозревать в поломке адаптера, потому что он смог слепить алиби. Или, по крайней мере, верил в это. Второе — в доме президента клуба был запасной адаптер, который, как позже было пояснено, и являлся консолью. Железобетонными фактами подкрепить, к сожалению, не являлось возможным. Оставалось только верить на слово, с чем у Дениса в последнее время были проблемы: прошлый раз он так же поверил, и всё это обернулось провалом. Понятно только одно: адаптер является охренеть какой важной вещью в этом мире.       Что делать с полученной информацией? По наитию Егора, адаптер — их первоочерёдная цель. У кого эта приблуда — тот и прав. Очевидно, путь к мировому господству лежит через конфронтацию с Моникой, которая просто так отдавать свои «админские права» не захочет. Какими методами работать с местным царьком — тоже вопрос хороший, ответы на который начинались от простого красноречия вплоть до крайней меры, которая характеризовалась обилием крови на руках. Пока напарники обсуждали будущие планы, чай успел завариться, пить который без свежих плюшек было бы преступлением. Когда Ли Хан успел вернуться домой — двоица уже вовсю гоняла чаи, опустошив целый пакет с печеньем. Изобилие съедобных ништяков на столе не могло пройти мимо его взора, потому пришлось всё пояснять по второму кругу. После вводного курса, Лёху пригласили к застолью, и отказаться тот не мог.       В ходе заседания, обсуждение дел насущных превратилось в обычную светскую беседу, где что ни новая тема — то какой-то паршивый «Стенд Ап» с идиотскими шутками, понятные лишь для самих комиков. Главное, что время проведено задорно и потраченных минут не жаль. Глянув на настенные часы, парни изрядно удивились: лечь спать они должны были минут как десять назад. Несмотря на начало фестиваля в 10:00, конкретно им всё-равно следует быть хотя-бы за час до праздника, поскольку надо принести флаеры, кексы и прочую чепуху. Впадлу, конечно, но ничего не поделаешь. Надо было идти спать, и компания разбрелась по своим спальным местам.       ***       На часах пятнадцать минут девятого.       Денис, уже наряженный в школьную форму, стоял на кухне и с задумчивым видом всматривался в содержимое небрежно вырванного из тетради листка. Каракули Ли Хана и так было трудно прочесть, а тут ещё и, судя по всему, ручка начала умирать прямо во время процесса написания. «Энигму» не было так сложно расшифровать, как послание на записке, предупреждавшее жителей дома о том, что Лёха решил выйти с утра пораньше и просто прогуляться. Вероятно, с Юри, но здесь об этом не указано. Денису ничего не оставалось, кроме как обессиленно покивать и отложить находку в сторону. — Точно ненормальный. Чтоб рано утром вставать, так ещё и добровольно?.. — На кухне слышен наполненный тяжестью вздох. Парень устало потирает глаза кончиками пальцев: сон выдался не самый лучший этой ночью, что-то его по какой-то причине терзало и не давало уснуть. Может быть, банальное волнение перед фестивалем. А может, его результативность. Непонятно, достаточны ли были те приложенные им потуги для отстрочки наихудшего. Хочется верить в лучшее, но опыт подсказывает готовиться к худшему. — Доброго утра, — послышался за спиной эстонца хриплый голос нефора. — Уже готовый стоишь… Стоп, а где Лёха? — Ушёл. Утром. Просто прогуляться, если он не соврал в записке.       Денис показал на валяющийся на столешнице огрызок бумаги. Егор только мельком посмотрел на листок, даже не думая браться за расшифровку языка древних. За него это уже сделали и передали самое нужное. Сегодняшним утром солнца за окном видно не было: вместо него белесый навес из облаков, закрывавший почти весь небосвод. На улице мерцала слабая дымка, придавая картине за окном загадочности. Всё должно быть хорошо, они все ради этого трудились, чтоб фестиваль случился и никакой жести не произошло.       Сегодня завтрак был приготовлен только на двоих и, к толике сожаления Егора, он не стал от этого как-то круче и вычурнее, даже с учётом новых запасов продуктов. «Дёшево и сердито» — вот что могло охарактеризовать приготовленную пищу, которую компания ела изо дня в день. Будь воля самого повара — все бы давно подсели на одни лишь бананы по утрам, но так питаться, походу, может только он сам. Быстро разобравшись с утренней рутиной, двое собрали свои вещи и покинули дом. Улица встретила их приятной прохладой, что для них оказалось достаточно внезапно. — Вот как ты думаешь, будет ли толк от фестиваля? Мне кажется, это бесполезно. Не столько из-за бестолковости самой идеи клуба, сколько из-за неких игровых условностей. Никто всё-равно не придёт. — Денис, через некоторое время молчаливого шествия, решает ускорить процесс за разговором. — Не знаю. С одной стороны да, а с другой… Сложно сказать. Вот почему мы вообще всё ещё находимся в клубе, если там ничего сейчас полезного нет? Адаптер сломан, девушки и Синдзи смотрят на нас как на дебилов, и если быть честными, нам абсолютно насрать на весь этот клуб. Почему бы нам не свалить с него сегодня после фестиваля? — Звучит как идея. Даже причину придумал: токсичная атмосфера. Полагаю, сам знаешь из-за кого. Только вот не знаю, как Лёха поступит. С каждым днём всё дальше и дальше от нашей орбиты становится. Заметь: он ушёл раньше всех и вернулся позже. Да даже сегодня свалил, мне кажется, не просто из-за утреннего вайба на улице. Погода не та. — Может перед тем как уйти из клуба, скажем Юри, чтобы она от Лёхи отстала? Знаю, что эта «любовь» сильное чувство у этих подростков, но их связь можно разрушить любым способом. — Предвещая вопрос от друга, Егор продолжил: — Если мы попросим её отстать от Лёхи и она нам откажет, то мы пригрозим ей тем, что расскажем всей школе о её сильном влечении к ножам. — Говоришь про подростков так, будто тебе не семнадцать сейчас, а далеко за сорок. А так, рычаг мощный, но… Только Лёха нас после этого особо жаловать не будет, она наверняка всё ему расскажет. Такое ощущение, что в этой ситуации нам никак не выиграть, если только не подстроим смерть Юри. Но это вообще пиздец. — Последние нотки Денис проговорил с долей усмешки. — Выиграть можно, если этот рычаг правильно использовать. Вспомни характер Юри: очень застенчивая, добрая девушка, и при этом не тупая. Маленькая особенность заключается в том, что над ней раньше издевались из-за её дефектной речи и за внешность, что привело к интровертности и… увлечении к ножам. Представь, если её начнут заново буллить, только теперь уже за её больные фетиши? Она не только подорвёт себе репутацию «тихони», но также у неё будут проблемы со школьным психологом, с родителями и с друзьями, которые могут с ней перестать дружить. А она этими связями очень сильно дорожит. Следовательно, если она поймёт, к каким последствиям может привести её длинный язык и хотение сохранить любовь с Лёхой, то она молча согласится с условиями и порвёт с нашим товарищем. Но она сделает не абы как, а скажет, что между ними не было никакой искры, или она ещё не готова к отношениям и что они просто друзья. — А ещё с охраной проблемы будут, она же ножики в школу таскает, вроде. — Денис дополнил мысль напарника. — Может выгореть, конечно, но шанс не стопроцентный. Что-то точно может пойти не так, и как бы после этого нам самим в дураках не остаться…       Егор решил сей диалог не продолжать: он и так знает более пессимистичный настрой напарника и его сомнение во всём, в чём только можно. Сейчас они проходили мимо дома Сайори, на который Денис лишь бросил свой усталый взгляд. Сегодня очень важный день: фестиваль и гипотетический конец первой арки, ознаменованный всем известно чем. Света в окнах не было, дом молчал. Внутри может происходить что угодно, и это пугает. Понимая, что с каждой секундой ему становится тяжелее смотреть на дом, Денис возвращает свой взор обратно на дорогу и шумно вздыхает. Почему он так беспокоится? Ему должно быть всё-равно на судьбу Сайори, в народе прозванной «Черешней»! Может быть, дело в банальном сострадании, которое проявилось спустя некоторое время совместного пребывания? А может, это боязнь перезапуска и перехода ко второй арке со всем известным хоррор-элементом игры? Только Моника знает, что происходит у неё в голове. Парень привык всё знать наперёд, будучи знакомым с сюжетом игры, но теперь такой блажи он лишился. От того на душе становится стрёмно.       Егор с толикой подозрения смотрел на напарника, думая, что тот тоже склоняется к кривой дорожке, которой пошёл их общий знакомый. Странное поведение: говорит одно, но язык тела выдаёт совсем другое. Кэп не знал, устраивать ли допрос прямо здесь и сейчас, или выяснить отношения уже после фестиваля, когда они будут свободны. Он-то тоже на лёгком взводе, прекрасно понимал знаменательность сегодняшнего дня, и что именно в этот понедельник произойдёт проверка их результативности. Оставалось только ждать грядущего и играть свою роль. На горизонте стал виден периметр школы…       На улице становилось темнее, даже несмотря на стремительный восход невидимого за облачной завесой солнца. Толпа учеников сегодня несколько поредела, на улице стало заметно тише. Большинство тащили в школу какие-то коробки, стопки бумаг и даже некоторую аппаратуру: все они, к бабке не ходи, участники тех или иных клубов. Ворота открыты нараспашку, поток людей двигался к заведению, как кровь в венах по направлению к сердцу. Протиснувшись сквозь бутылочное горлышко главных дверей здания, Денис и Егор двинулись к литературному клубу. По пути они заметили, как преобразился интерьер школы: отнюдь в коридорах висели пёстрые рекламные флаеры различных клубов, зазывающие проходимцев к себе и обещая различные мероприятия. Как, например, клуб кулинарии предлагал во дворе школы принять участие в готовке местного барбекю. Денис стиснул зубы.       Второй корпус, третий этаж. Парни начинали догадываться о низкой популярности клуба: до него ещё поди доберись, блин! Большая часть кружков по интересу находились в первом корпусе и, кто бы мог подумать, они были наиболее популярными среди местного контингента. Дойдя до дверей кабинета 314, Егор решил попробовать открыть дверь, и внезапно обнаружил, что она заперта. Денис чуть позже подсказал, что надо тянуть на себя, а не толкать. Но только вот даже при таком условии она не открылась. Значит, действительно закрыто. — Ну, охренеть, — не сдержался эстонец от комментария. — Где черти Монику носят? Она обещала с утра, что придёт раньше всех и откроет дверь! — Она, вроде, сказала мне, что подойдёт чуть позже. Типа, у неё какие-то дела появились, — с небольшим сомнением проговорил нефор. — Только вот мне её дела совсем не нравятся. Уж больно всё происходит как в каноне.       Выбора не оставалось, кроме как усесться на ближайшую скамейку и глупо улыбаться мимо проходящим ученикам в ожидании прибытия босса этой кач… кабинета. Денис решает написать в беседу и спросить по поводу того, когда же президент клуба соизволит явиться в кабинет и открыть его. Егор, тем временем, принялся перепроверять свой стих, который он прятал у себя в кармане брюк. Листок был помятым, но, благо, не порванным. Бегая глазами по строчкам, парень повторно убедился, что никакой ошибки не допустил. На периферии зрения, кажется, виден пристальный взгляд товарища, который, походу, даже не верил в то что видит. — Чего?.. — Егор, не меняя выражения лица, обратился к другу. — Удивлён, что ты решил написать стих, вот чего. Тебя подтолкнул разговор с Моникой, или ты прислушался к моему совету? — Можешь считать как угодно, но я стих написал ещё в субботу. Сделал это, чтобы наконец не ныли мне про стишки.       Парень только хотел обратно положить листок в карман, как Денис резко перехватил его руку. Егор прищурил глаза, не понимая, почему друг решил это сделать. — А ну, погоди… Ты что, на английском решил написать? — Ну, это лучше, чем на корейском, — нефор подтвердил слова Дениса. — Решил, так скажем, подойти к работе немного нестандартно, чтобы влиться в роль креативного члена клуба. Думаю, все они знают пиндосский язык, так что проблем с переводом у ребят точно не будет. И будь добр, отпусти мою руку.       Денис просьбу исполнил, и позволил Егору вернуть свой стих в карман. Ожидание продолжилось. Ответа на вопрос в беседу клуба так и не пришло, что могло наталкивать на кое-какие нехорошие мысли. Но не может же Моника прямо сейчас склонять Сайори к суициду? Для этого нужна консоль, доступ к которой на территории школы они, по всей видимости, уничтожили. Незримое напряжение витало в воздухе. — Ребята, простите, я опоздала! — Послышался чуть запыханный голос Моники с одного из концов коридора. Парни одновременно повернулись к президенту клуба, которая на повышенных скоростях и с ключами в руках мчалась в их направлении. Наконец-то. Девушка подходит к дверям клуба, вставляет ключ и открывает проход. Двоица встаёт с насиженных мест и сразу же заходит внутрь. Внезапно, возникает вопрос: — а где Ли Хан? Я думала, он будет с вами. — Утром ушёл на прогулку. Скорее всего, он придёт вместе с Юри. — Егор поясняет с тенью презрения. Моника, слава Богу, не раскусила скрытой неприязни к члену клуба и ответила простым «понятно».       Парни принялись располагаться в кабинете. Президент попросила сложить принесённые ими стихи на один из столов, после чего начала раздавать задачи: на плечи Дениса легла ответственность сдвинуть несколько парт согласно нарисованной Моникой схеме, а вот Егору досталась участь расклеивать флаеры по школе. Благо, делать это он будет не один, и у него в помощниках будет аж сам президент клуба. Через все «не хочу», но парню пришлось подчиниться указу сверху, сгрести небольшую стопку флаеров и удалиться в коридоры вместе с Моникой. Денис остался один. Он решает времени почём зря не терять и приступает к перестановке мебели. Сейчас класс выглядит несколько уныло, но когда Юри и Ли Хан придут со своим реквизитом — должно стать получше. Хотелось в это верить.       По кабинету раздаётся неприятный слуху скрежет: островки местного архипелага, в роли которых выступали парты, соединялись воедино. Согласно плану, должно быть несколько зон: место для кексов (которое Денис обозвал как «харчевня»), импровизированный зал, сцена и творческий уголок. Парень не знал, что за умные мысли преследовали Монику, и была ли она быстрее них, но во всём этом он просто не видел смысла. Никто всё-равно не придёт.        — Где все? — Раздаётся чей-то мужской голос за спиной. Денис от неожиданности вздрагивает и разворачивается на месте. Явился никто иной, как Синдзи. — Опять ты, сука… — Едва слышно бубнит эстонец себе под нос, чувствуя, как его настроение на порядок снизилось. Ему хотелось верить, что «протагонист» не решит учинить очередной скандал в этом клубе по поводу вчерашнего. Повисла неловкая тишина, в течение которой Денис забыл, что ему так-то задали вопрос. — Работают. Егор и Моника расклеивают листовки, остальные ещё не пришли. — Вот оно как. Ладно. — Холодно и с прищуром отвечает Синдзи. Тем не менее, на его лице по-прежнему читался вопрос, а что же делает непосредственно единственный человек в клубе. Эстонец упускать возможности запрячь бедолагу не стал и всучил ему лист, приказав собрать так называемый «творческий уголок». От нечего делать, парню пришлось согласиться.       Вдвоём они управились, как ни странно, в два раза быстрее. Даже рекламщики не успели вернуться. Но зато пришла Нацуки, отчего градус напряжения в кабинете вновь повысился на одно деление. Кажется, ещё немного, и тут случится аналог мексиканской дуэли. Взаимное недоверие творило с людьми страшные вещи. Хотелось, чтобы пришла хотя бы Юри с Ли Ханом, или в идеале Сайори: решать конфликты как она не мог никто, но именно сегодня по иронии судьбы она задерживалась… Хоть бы просто проспала, или мучилась от похмелья! — Где Сайори? — Звучит роковой вопрос от Синдзи. Эстонец вспоминает, перед смертью она оставила после себя странный «стих», который состоял из одной и той же фразы «уходи из моей головы», или как-то так. Сердце пропустило парочку ударов. Надо было убедиться, что они не пошли по каноничному пути, и Денис сразу отправился к стопке стихов. Разбирая их, он видит экземпляры самого Синдзи, Нацуки, Егора, Моники… Но ни следа того проклятого стиха. От Сайори здесь было ровным счётом ничего, что и успокаивало, и настораживало. — Спит, наверное. Походу, режим сна себе сбила: говорила вчера, как позапрошлой ночью не спала до самого утра и проснулась… днём. Вот и результат. — Нацуки выдвигает свою теорию, но судя по тону голоса, она не совсем была в этом уверена. Было бы глупо надеяться, что она не заметит того факта, как в тот день на кухне Денис пользовался вином и позже споил получившийся напиток Сайори. — Может быть… А может, кое-кто отдал ей то, чего не стоило. Но это так, теория. — В огород Дениса полетел камень. — Бред! Там не было алкоголя, я всё выпарил! — Донеслось неожиданно агрессивное возражение. — Ага… — Синдзи скрестил руки на груди, всем видом показывая, что он в это не верит. Ровно так же как и Нацуки, которая смотрела на потенциального виновника не совсем добрым взглядом. — А хотя знаете… Я пойду её проведаю. Если она будет жаловаться на головную боль и тошноту, я знаю, кого буду винить. Скоро вернусь.       И на этом он покинул класс… Но не успела дверь закрыться, как внутрь заныривает Юри. Совершенно одна, с кучей макулатуры на руках. С улицы послышался едва слышный грохот. В голове Дениса сразу возник вопрос: «Где, мать его, Лёха?» Только что пришедшая девушка заметила на себе пристальный взор одного из участников клуба и резко от этого смутилась. — Со мной что-то не так? — Где Лёха?.. Э, то-есть, Ли Хан? — Как на допросе заговорил парень. — Я не знаю. Я ему с утра написала, чтобы он пришёл ко мне и помог… И до сих пор не ответил. Д-даже не прочитал.       «Даже не прочитал? На него не похоже» — Мелькнула в голове Дениса мысль, пока его физиономия уверенно превращалась в озадаченную. Всё идёт… слишком странно. Сайори нет, Лёхи нет, погода на улице делается пакостная. Совсем скоро придётся включать свет в помещении. Эстонец решает присесть на первый попавшийся стул и удариться в глубокие размышления. Слышится очередной грохот. Совпадением быть не может: на улице слышны отголоски грядущей грозы.       Дверь вновь открывается. Хотел Денис там встретить Сайори, или хотя-бы Ли Хана, но увидел лишь вернувшихся из похода Монику и Егора. Притом, физиономия последнего была как у какого-то ветерана войны в Югославии: видимо, что-то там да приключилось. Запах керосина в воздухе становится всё более чётким. Моника располагается у стола со стихами, пока нефор решает сесть где-то близ своего друга. На вопрос, случилось ли чего в ходе рекламной кампании, первый поясняет о том, как его заставляли расхваливать и рассказывать про клуб каким-то левым ученикам. Охренеть какая сложная задача для того, кто на этот самый клуб клал большой и жирный болт. Вышло из рук вон плохо, хорошо что Моника не оказалась свидетелем. Денис закивал, а потом принялся пересказывать свои наблюдения. Егор согласился, что всё вокруг делается слишком мутным.       Но пока никаких вестей с фронта. На руках лишь несколько совпадений, прямыми доказательствами творящейся жести не являвшимися. Было бы здорово отвлечься от дурных мыслей за каким-нибудь делом, как например украшением класса. Юри в одно рыло навряд ли бы смогла всё развесить в краткие сроки, потому было решено запрячь вообще всех в клубе, включая даже Монику. Из притащенного реквизита было полно всяких плакатов, ароматических свечей, подвесных украшений и даже воздушных шаров. Всё следовало одной палитре: яркие пастельные цвета, не вызывавшие кровотечения из глаз только при одном взгляде на них. У Юри вкус был неплохой, никто с этим поспорить в клубе не мог. Примечательны лишь плакаты, а точнее качество отдельно взятых из них: где-то было сделано элегантно и утончённо, а где-то… а где-то сделал Лёха. На порядок хуже, чем у его подружки.       С украшениями покончили где-то за двадцать минут до начала фестиваля. Клуб заметно преобразился, но вот видок за окном всё-равно нагонял толику депрессии. Даже пришлось включить свет в комнате: тучи за этот промежуток времени заметно сгустились и отнюдь прибытие стены дождя стало вопросом времени. Даже сейчас мелкие капли начали тарабанить по оконному отливу, издавая характерные щелчки, резавшие слух. Всё идёт неплохо… Но где половина клуба? Начались первые звонки, и какого же было всеобщее удивление, когда никто из абонентов так и не ответил. Сильнее всех напряглись Денис и Егор: они знали, что гипотетически могло произойти. Они молились всем Богам, чтобы Лёха просто застрял где-то из-за дождя, а Сайори сейчас страдала от похмелья. На кого было плевать — так это на Синдзи, симпатии он вызывал ни у кого. — Что же… Времени у нас мало, ребята. Давайте, может, перейдём к репетиции стихов? Вы дома готовились? — У нас половина коллектива отсутствует, тебя это не смущает? Даже на звонки не отвечают! — Нацуки оказалась первой, кто посмела возразить. Денис и Егор тоже были не в восторге: они смотрели на президента не очень добрым взглядом, не в последнюю очередь из-за подозрений во всём творящемся вокруг. — Я понимаю. Но я уверена, с ними ничего плохого не случилось. Посмотрите на погоду, в конце-концов? Они могут задерживаться по вполне справедливым причинам. Будем просто надеяться, что когда настанет их очередь выступать, они к тому моменту успели потренироваться дома перед отражением в зеркале. — Удивительное совпадение, — Денис шепчет своему напарнику. — Половина клуба пропала, и на улице собирается ливень с грозой. Отвлекающий манёвр Моники? Что-то мне подсказывает, сука своих слов не сдержала. — Мне этот цирк надоел. — Егор, встав со своего места, тут же обратился ко всем. — Мы с Денисом пойдём проверим Сайори. Можете начинать без нас. Если что-то случится, звоните нам. — Нефор тут же кивнул своему другу, чтобы тот следовал за ним. Почему в одиночку не решил? Потому что он не знал, где находится дом Сайори, тогда как эстонец буквально вчера у неё там был в гостях. Тот быстро поднимется с места и спешит за напарником, параллельно ощущая на себе пристальный взор всех остальных участников клуба. Хорошее время они, конечно, выбрали: как только начиналась репетиция — они сразу дали по газам из класса по каким-то делам. Значит, чем резче они уйдут, тем больше шансов свалить без дополнительных расспросов.       Двоица вырвалась в коридор едва-ли не вихрем, чуть не сбив с ног случайного младшеклассника. Даже не извинившись перед помехой на пути, парни стартанули с места едва-ли не как олимпийские спортсмены: просто под дождь попадать не сильно хотелось, потому чем быстрее они доберутся до дома Сайори — тем меньше они промокнут. На высоких скоростях они преодолевают лестничные пролёты и коридоры школы, едва не снося на своём марше случайных зевак. Вслед им нередко что-то кричали, но толку от этого было ноль: бегункам плевать, у них сейчас другие задачи. В очень скором времени они вырвались на свежий воздух, миновав под ошарашенный взгляд охранника его пост и находящиеся там же турникеты.       На улице сыро, и даже стало чуточку зябко. Стекающиеся к зданию школы толпы в массе своей ходили или с зонтиками, или в дождевиках. Те немногие лохи без ничего, прямо как Егор с Денисом, сделали ставку на скорость и бежали что есть мочи, «шашкуя» между господами побогаче. Так и до а-ля «ДТП» недалеко, если столкнуться с этими спортсменами на столь узком шоссе. Благо, люди оказались не слепые и предусмотрительно расступались перед двумя бегунками из школы. Казалось бы, море для маневра, а всё-равно всё пошло по одному месту: Егор, не рассчитав с координацией, встречается лоб в лоб с мчащимся навстречу учеником. Из-за разницы в весе, однако, первый чуть-ли не сносит местного и не раскатывает по дорожке как какой-нибудь каток. Послышались удивлённые «охи» и «ахи», перемешанные с каким-то нелестными комментариями. А Егору что? Он, разумеется, грохнулся после столкновения, но быстро пришёл в себя и продолжил бег как ни в чём не бывало, даже поскупившись на банальное «простите-извините». Толпа оставалась позади, Денис занял первую позицию и вёл напарника к дому Сайори. Дождь начинал лить плотнее…       Четыре минуты марафона, и они на месте: тот сам треклятый дом, в котором двери медленно лучше не открывать. Калитка закрыта, но как всегда не заперта. Парни думать не стали, и банально её перепрыгнули. Уже на пороге дома мозг включается в работу, и предлагает здравую мысль сперва постучаться и только потом уже вламываться. Три громких стука. Тишина. Ответа не последовало. Тогда с любезностями покончили и перешли непосредственно к штурму. Не разуваясь, они форсируют коридор и следовавшую в его конце лестницу на второй этаж. С каждой новой ступенькой сердце начинало биться быстрее, уже с пролёта видно, как одна из дверей была открыта нараспашку. Что же ждёт за дверным проёмом — одному Богу известно.              Сделаны первые шаги на втором этаже. Напарники рвутся к проходу, как немцы до Парижа. — Лежать, сука, бояться! — Грозно восклицает Денис, врываясь первым в комнату Сайори. Однако, он почти сразу застывает в изумлении, что было для Егора неожиданностью и он врезается в своего друга. Отпрянув, он быстро осматривается на месте и замечает случившуюся здесь картину. — Твою же…       Это случилось.       В центре помещения висел труп, подвешенный к невероятно крепкой люстре. В петле болталась, кто бы мог подумать, Сайори. Видимо, уже продолжительное время, поскольку в комнате витал мерзкий душок. Смотреть на удавленника вживую оказалось куда более серьёзным испытанием, чем через экран монитора. Даже чутка закалённые контентом из некоторых Телеграм-каналов парни не оказались к этому готовы. А как же? Вот она: в парочке метров от тебя, кожа по расцветке как фасад старой хрущёвки, а некогда яркие голубые глаза потускнели и остекленели, из чистого неба превратившись в морские глубины; на лице застыло выражение чистой депрессии, отчаяния и запоздавшего сожаления о сделанном. Окровавленные пальцы лишь дополняли картину, говоря, что бедолага в последний момент передумала. К сожалению, слишком поздно.       Бонусом к этому всему, на коленях перед мёртвой Сайори стоял Синдзи. Убитый горем и морально уничтоженный, сидел и в истерике хватал ртом воздух как выброшенная на сушу рыба, стараясь сдержать собственные слёзы. Дениса через секунду пробило на кашель от увиденного, подкрепленный резким рвотным рефлексом. Парень резко покинул комнату, как и его напарник, разделявший в этот момент ровно такие же чувства. В коридоре стало чуть полегче, но тошнота так просто отступать не планировала. Егор куда-то рванул… — Сука, пиздец! — Кое-как, сквозь кашель, отзывается Денис. — Всё было нормально, чё за хуйня?!       В ответ, он получил от Егора звуки рвоты на лестничной площадке. Можно подумать, до уборной не успел, но только он даже не знал где она вообще находится. В окно, наверное, постеснялся, и решил «заминировать» именно их путь отхода. — Бляха… — Кое-как успокоив извержение вулкана, Егор сполз на пол, дабы стабилизировать своё состояние. — Грёбанная пиздаболка на Монике! Сказала, что будет использовать консоль только в экстренные случаи, а в итоге?! В итоге что?! — Наебали нас, как лохов, блять! — На той же агрессивной волне отвечает напарник. — И этот ещё, сука, тоже молодец: сказал что не надо — вот и добил её.       Озлоблены парни были примерно одинаково, но конкретно у Дениса ещё были личные счёты с Синдзи: тот, по мнению эстонца, должен ответить за кучерявый базар в клубе, да и за свою тупость тоже поплатиться, ведь не будь он таким слепым и понимал бы намёки подруги детства — этого бы удалось избежать. Злость пересилила отвращение, и парень вернулся в комнату, где с момента их ухода ничего так и не поменялось: удавленник не ожил, а протагонист по-прежнему аутировал. Следуя какому-то странному чувству, Денис что есть силы пнул ученика по спине ногой, едва не вышибая ему позвоночник через грудную клетку. Синдзи, подчиняющийся законам физики, отлетел вперёд и впечатался лицом в пыльный паркет. Донеслось едва слышное «Ой!» — Сын пидораса, ты что ей сказал?! — Одновременно с раскатом грома кричит Денис, словно он добился единения с природой и для придания веса своим словам заставил стихию за окном внезапно разбушеваться. Жертва разъярённого эстонца молчит, вероятно, впав в настолько глубокую апатию, что даже пинок не вернул его в чувства. Денис мог только предполагать вчерашний вариант ответа, но если следовать оригинальному сюжету, то от выбора толку не было: в обоих случаях Сайори умирает, оставляй ты её во френдзоне, или признавайся в любви. Но здесь-то… Здесь мог быть шанс! И этот дегенерат его просрал! — Язык, сука, проглотил?! Но оно-то и понятно, нахер, посмотри на результат! Дегенеративное хуйло, даже слепоглухонемой бы всё понял, а ты… Сука, слов нет!       Дениса от расправы лишь отделяло отсутствие пистолета за пазухой, не то в противном случае это место бы напомнило следователям подвал здания на Лубянке. Висельник, да расстрелянный в затылок студент в луже крови. Кровь в жилах закипала: парень не понимал, кого винить больше, Монику или Синдзи. Быть может, они виноваты в одинаковой степени, но только президент нередко любит темнить и лгать, а вот этот вот лох ни на что не способен. Не исключено, что протагонист стал некого рода инструментом для свершения грязного дельца. В конце-концов, без самосознания тот не был кем-то большим, чем просто болванчиком. С какой-никакой важной ролью, но болванчиком.       Кажется, сквозь шум ливня на улице парень расслышал чей-то голос. Как-будто бы Егор, который разговаривал… Ни с кем? Ему позвонили? Может, ему удалось достучаться до Ли Хана? Оставив Синдзи наедине с трупом, эстонец выходит обратно в коридор с крепко сжатыми от злости кулаками. Лицо даже чутка покраснело от напряжения. Он видит, как близ лестничной площадки стоял его друг, который с неважным лицом болтал с кем-то по телефону. Прерывать диалог парень не решился, и просто подошёл чуть поближе, чтобы уловить суть разговора. Однако, стоило ему это сделать, и звонок прекратился. На лице Дениса читался ожидаемый вопрос: «Кто это был?» — Лёха в больнице. С ним что-то случилось, — неуверенно проговорил нефор. — Я не до конца понял, что мне сказали, но… Нужно проверить, действительно ли он в больнице. — Егор положил телефон в карман и устремил свой взгляд куда-то за спину друга. — Что мы будем делать с Сайори? — Ну если он, блять, в больничке — ясен хуй, ничего хорошего не случилось! Что же до неё… Не знаю. Сообщить органам о случившемся, пусть криминалисты разбираются. — Я им позвоню. Только вот, что нам делать с Моникой и клубом? Вдруг она сейчас собирается идти домой, чтобы снова воспользоваться консолью? — Я проверю! — Живо отвечает Денис. — Только ментам сперва звякнуть надо, чтоб с телом разобрались. Давай, звони, а я пойду на перехват. Времени может быть целое нихуя. В клубном чате Сайори адрес оставила, давай.       Не успел Егор что-либо ответить, как его друг срывается с места словно ракета РСЗО. Пропустив напарника вперёд, на лестничную площадку, тот молниеносно спускается вниз и в придачу решает наорать на нефора благим матом: «Пидорас! Всю лестницу заминировал, блядь!» Это было последнее, что можно было услышать от Дениса. Только стремительный топот ног напоминал о его присутствии здесь, но вскоре и тот тоже стих после негромкого хлопка входной дверью. В доме остались только Егор, Синдзи и дух Сайори. Времени не теряя, юноша вновь хватается за телефон и принимается за лихорадочный поиск адреса, оставленный в беседе. С горем пополам найдя его, следующим шагом он звонит в службу спасения и принимается докладываться о ситуации. За окном сверкает молния, через несколько секунд следует гром. Символично, Сайори как-раз отзывалась о своей депрессии, как о неких «тучках»…       Тем временем, уже вымокший до нитки Денис форсировал улицу, которая медленно превращалась в реку из-за плотности осадков. Те редкие граждане, что разделяли с ним прохожую часть, поголовно ходили с защитой от непогоды, или отсиживались в безопасности под каким-нибудь навесом. Один лишь он двигался вперёд, как ледокол по Арктике, не взирая на окружающие условия. Лёгкие начинало жечь от прохладного воздуха, а в горле словно кто-то начал работать наждачной бумагой. Бегать в непогоду далеко не самое благоприятное мероприятие для организма. Холодно, сыро, но всё тело продолжает гореть. Гореть яркой ненавистью. Тропа начинает казаться необычайно долгой, а силы покидать организм в два раза быстрее.       Марафонец сбавляет темп, перейдя на быстрый шаг. Он решает позвонить президенту клуба прямо на ходу. Зачем? Да он и сам не до конца понимал: словно боялся не успеть прийти до гипотетического перезапуска и красноречиво высказаться о деятельности Моники. Капли дождя предательски мешали взаимодействовать с экраном, манипулируя им заместо владельца телефона. Крича проклятиями на всю улицу, но у него получается открыть несчастную телефонную книжку и найти там номер Моники, который добавился туда, на удивление, сам по себе. Ровно так же, как и номера остальных участников клуба, включая Синдзи.       Пошли гудки… — Денис? Вы где? Фестиваль скоро начнётся! — Спустя время, с другого конца провода слышен девичий голос. До омерзения мягкий и расслабленный. Словно сейчас ничего не происходит. — Это ТЫ сейчас где?! В клубе ещё? — Парень надрывает свой голос, да так, что его даже мог услышать не только собеседник по линии. Президент, чуточку ошарашенный таким тоном, отвечает утвердительно. — Ну и сиди на жопе ровно, блять!       Звонок прекращается.       Глаза у Моники как пять копеек, да и не только у неё самой. На удивление, собеседника и в самом деле было слышно настолько хорошо (даже несмотря на ливень), что его проклятия и крики слышали даже Нацуки на пару с Юри. Те пребывали в чуточку меньшем шоке: всё-таки, приказ сидеть и не рыпаться был адресован не им. Президент клуба отрывает телефон от уха и смотрит на то, что абонент сбросил звонок. По помещению раздаются короткие гудки. Взгляд участниц клуба прикован к самой главной среди них, которая в текущий момент и сама с трудом понимала, из-за чего Денис так сильно взбаламутил. Нет, она не дура и прекрасно понимала, что может послужить причиной: последствия её «баловства» с консолью, а в частности с характером Сайори, когда в клубе только-только появился игрок в роли протагониста… Который на самом деле оказался пустышкой. Но стоило ей узнать о настоящем раскладе дел, и к этой игрушке Сатаны она больше ну никак не прикасалась, за исключением редких случаев, как это было в воскресенье.       Более того, кто-то сломал адаптер в школьном кабинете, и у неё отнюдь лишь один доступ к консоли. И тот находится дома, в двадцати минутах ходьбы. — Не помню я, чтобы он был таким агрессивным. Видать, реально чё-то тяжкое приключилось. — Нацуки выдвигает свою кандидатуру на пост теоретика. Моника поджала губу. Была ли это её вина? Она сама прекрасно видела, что ребята несмотря на всю их кажущуюся грубость, так или иначе лелеяли судьбы девочек. Было бы им и в самом деле плевать, Ли Хан не стал знакомиться с Юри, а Денис не пошёл играть в недо-психолога в ту роковую пятницу, когда случился инцидент с украденной мангой. Очевидно, она быстро поняла что к чему, но сдавать ребят не стала. Почему? Ей стало любопытно. Они точно знали, что может произойти, и пытались этого избежать, пусть и довольно мерзким методом. Но, похоже, это сделало только хуже. Такая смелая, но глупая операция по итогу ни к чему не привела… наверное. Президент старалась себя утешить, что её вмешательство в это всё околонулевое. Не надо было ребятам строить из себя героев и пытаться изменить течение судьбы. Только хуже сделали. Конфликты Сайори не любит, но именно это они и устроили.       В коридоре слышен чей-то стремительный топот и одышка. Они приближались настолько быстро, что девочки в клубе даже повернуть свою голову к источнику шума не успели, как в помещение вваливается Денис. Мокрый, уставший, и злой как бык. Взгляд на Монику повторял тот самый Геббельсовский: мрачный, пробирающий до глубины души своей концентрацией злобы и презрения. Не теряя времени, он резко решает сократить дистанцию с Моникой, отчего у последней срабатывает инстинкт самосохранения и она хватается за первый попавшийся под рукой предмет. Металлическая линейка. Бьёт больно, если правильно воспользоваться. — Воу-воу, чё за фигня, ребят?! — Нацуки, как всегда, ведёт жизнь спортивного комментатора и заполняет вязкую тишину своим до неприятного писклявым голосом. Юри в изумлении и испуге замерла как статуя, прикрыв рот ладонями и лишь предполагая о том, что же может случиться дальше. Потеряла дар речи. — Ты чё сделала, мать твою?! А?! — Родился первый всполох ненависти в клубе, направленный в сторону Моники. — Что? Я ничего не сделала! Успокойся, пожалуйста! — Да кому ты пиздишь? Говоришь одно, делаешь другое! Сука! Мало тебе было Сайори до гроба довести, ты ещё и кента нашего ёбнуть вздумала, мразь?! — Что, блин, происходит?! Что значит «довели Сайори до гроба»?! — Нацуки впадает в прострацию. — СДОХЛА! — Повернувшись к девушке, рыкнул на неё Денис. — В петлю, нахуй, залезла и удавилась! Скажи спасибо Монике и Синдзи: постарались, сука, на славу. Что одна в башке химичит, что другой слепой баран с кашей вместо мозгов!       Подали новость о смерти участницы клуба, что говорится, с огоньком. Все впали в ступор, кроме Моники, которая подозревала о том, что такое могло приключиться. Из всех них, она сохраняла наиболее спокойный вид. Она прекрасна понимала, что сейчас её будут спрашивать за баловство консолью, которого не было. Девочкам не желательно было об этом всём слышать, и Моника решила их аккуратно выгнать. — Девчата, нам надо поговорить один на один. За меня не волнуйтесь, я знаю, что он хочет и на что способен. Выйдите, пожалуйста. — Моника, мне кажется, стоит нам уйти — и он тебя в клочья разорвёт… — У Юри внезапно прорезался голос. На то президент клуба лишь махнула рукой, мол, «действуйте как я сказала» и замолкла в ожидании исполнения приказа. Участники, пусть и нехотя, но всё-таки выбрались наружу. Напоследок Нацуки заявила, что если вдруг что, они будут на подхвате. Теперь в помещении осталось лишь двое. — Дай мне вескую причину тебя прямо здесь и сейчас не расщепить на атомы. За каким хуем ты грохнула Сайори?! — Почему ты решил, что вдруг это сделала я? — Моника сжала линейку в своих руках, будучи тоже в сильном напряжении. — Попрошу, консолью мне нынче пользоваться очень трудно по сравнению с тем, как это было до мода. — Она умерла этой ночью, или даже вечером. Ты вполне могла всё устроить из своего дома! — Сквозь зубы цедит Денис. — Дефицит внимания у тебя, блять, или что? — Ничем я не больна, это раз. Во-вторых, у меня нет причины это делать. Ты же наверняка знаешь, зачем я устраивала тот ужас в оригинальной игре. Раньше вас здесь не было, но теперь… Теперь мне незачем перетягивать внимание протагониста на себя, ведь за его глазами отнюдь ничего нет. Он стал таким же пустым, как и всё вокруг. Только я, ты и твои друзья здесь остались настоящими. — С этой всратой вереницей совпадений, мне слабо в это всё верится. Дождь, гибель Сайори, попадание Лёхи в больницу… Никто не мешал тебе всё подстроить заранее! Маньячка ебучая. — Иногда совпадения — это просто совпадения. — Президент клуба пожимает плечами, корча лицо от такого потока оскорблений в её адрес. — Думаешь, мне приятно от этого всего? От бесконечного цикла смертей и перезапусков, где сценарий из раза в раз повторяется столько, что мне даже удалось выучить наизусть каждую реплику? Я устала от этого. Устал и ты, раз уж установил на игру мод. Только что-то всё-равно всё вышло как всегда… — Если тебе это так надоело, что же ты не предотвратила это? А?! Сайори мертва! — Не смогла ввиду наложенных ограничений, да и решила в ваши силы поверить, что вы справитесь со всем сами… Не справились.       Денис посмотрел на Монику убийственным взглядом. То-есть это он, оказывается, в этом всём виноват?! Парень фыркнул и развёл руками в видимом замешательстве, прямо-таки без слов говоря «чё ты несёшь, сука?». Моника стояла столбом и не пошевелилась ни на сантиметр. Сейчас любая неаккуратная фраза могла превратить эту словесную баталию в баталию уже полноценную. С кулаками, кровью и болезненными вскриками. Президент хранила молчание, позволяя собеседнику переварить всё самостоятельно. На счастье девушки, в этот раз он решил подумать, прежде чем начать действовать. Он замер перед ней, и только лишь сжатые кулаки выдавали его истинное настроение. Кажется, непогода на улице начинала потихоньку стихать…       Молчание, которое грозилось длиться до взрыва вселенной, прервалось копошением в коридоре и чьими-то возгласами. Участники конфликта мгновенно повернулись в сторону переполоха и увидели через окно, как оставшиеся в коридоре члены клуба пытались остановить Егора, который всем своим видом показывал, что ему на весь мир по барабану. Когда нефор смог пробить эту линию Мажино, где Нацуки с Юри бросили попытки его затормозить, парень открыл дверь. Он был промокшим до нитки, как и его напарник. Плечи и голова опущены, длинные волосы прилипали к лицу, пряча за собой его эмоции. Егор начал медленно идти вглубь кабинета. Походка дала всем понять, что на данный момент чувствовал юноша: усталость, моральное бессилие и неуверенность. Он остановился напротив друга, который уже хотел спросить про Лёшу, но не успел: — Мёртв, — сухо и горько констатировал кэп. — Его нет. — Как… нет?.. — Кажется, вся та злоба и желание убивать резко куда-то улетучились. Голос парня резко стал неуверенным и тихим. Последняя надежда, что в больничке он в состоянии «стабильно тяжёлое», окончательно угасла.       Повисла гробовая тишина. Вместо повторных слов, Егор попытался поднять взгляд, что давалось ему с некоторыми усилиями. Через пять секунд нефор смог выпрямиться и посмотреть своему союзнику прямо в глаза. Денис впервые увидел своего друга в таком виде: мёртвое лицо, заплаканные и покрасневшие глаза, которые перестали что-либо выражать. Его кэп, напарник, и просто друг был сломлен смертью товарища.       Девушки стояли у открытой двери и недоумённо смотрели на парней, не понимая, о чём они разговаривали на русском языке. Да и обменивались они словами очень тихо и коротко. Взгляды русского и эстонца вызвали у членов клуба полное недоумение. Что у них там такого произошло, что так резко замолчали и встали как Моаи на острове пасхи?       Егор не знал, что им делать дальше. В голове у него был белый шум, который не давал эмоциям вырваться наружу. Шок, который парализовал его логическое мышление, не давал мыслить адекватно. В ушах крутились повторяющиеся вопросы: Как? Почему? А самое главное — кто виноват? И на этот вопрос он мог дать железобетонный ответ, который очень сильно удивит Дениса. Только Егор не знал, как об этом рассказать       Молчаливый контакт парней решила прервать Нацуки, которая вместе с Юри вошли обратно в кабинет. — Мони, ты извини, что этот идиот прервал вашу беседу. Мы пытались его остановить, но… Что насчёт Сайори? — И где Ли Хан? — скромный вопрос вышел из уст Юри.       Егора словно ударило током, когда упомянули друга. Имя, которое теперь было его личным триггером, вызвало у него лишь гнев. Гнев, который Денис не смог понять, глядя в глаза друга. Нефор, пытаясь держать себя в руках, медленно развернулся к девушке, и медленно проговорил: — Его сбила фура. Он мёртв.       Дождь на улице прекратился совсем. Помещение увязло в тишине, и тревожить его могли разве что звуки из коридора. Мир не прекратил существовать, за дверьми этого кабинета продолжалась подготовка к фестивалю. Быть точнее, завершающая его часть. Взгляды Юри и Нацуки были полны замешательства и недоверия, Егор это понял и решил привести доказательства своим словам: выудил из второго кармана брюк телефон. Телефон Ли Хана, с потрескавшимся словно паутина экраном. Удивительно, как этот кусок технологии умудрялся исполнять свои прямые обязательства невзирая на ущерб.       Денис, который не хотел верить в эту новость и надеялся, что это просто тупой розыгрыш, помрачнел как грозовая туча. Извещение о гибели Ли Хана для Моники тоже стало шоком, ибо с ним она точно никак не взаимодействовала и никаких претензий не имела. Вот надо же было так совпасть, чтобы и Сайори, и он погибли в таком коротком промежутке времени? Эстонец посмотрел на Монику, но в этот раз она в его глазах не видела ничего. Ни злости, ни грусти… пустота. Только лишь пустота и капля замешательства. Он медленно подошёл к стулу, плюхнулся на него и схватился за голову. Было видно, как на глазах наворачивались первые слёзы.       Юри накала страстей не выдержала, и резко выбежала прочь из кабинета, даже неожиданно для всех хлопнув дверью. Для Нацуки мир словно перевернулся, она застыла в сильном недоумении и, кажется, сама держалась на последней волосинке, чтоб не взреветь вместе с остальными участниками. Чтобы не показывать свою слабину, она так-же решила шустро удалиться с кабинета, не сказав и слова. Остались только Егор, Денис, и Моника, которую обвиняют во всех грехах человеческих. — Мне жаль, что так произошло, — тихо выдавливает из себя президент. — Но я здесь не причём, клянусь. Я бы просто не смогла это сделать. — Пошла ты нахуй, Моника. — Дрожащим голосом отвечает Денис, приподняв голову. Егор оставался безучастным. — Просто пошла нахуй! И клуб твой туда же! Можешь сколько угодно оправдываться, я тебе, суке, ни за что не поверю! — Это не она. — Егор тут же тихо произнёс слова, тем самым привлекая внимание на себя. — Здесь не в ней дело, а… — Чё, нахуй?! — Эстонец подорвался с места, не веря своим ушам. Во взгляде тут же отразилось презрение. Моника от такого выпада чутка удивилась, думая, что Егор тоже обвинит её. — Это из-за Юри. — Такое заявление никто не ожидал услышать. — Мне рассказали, что со слов свидетелей Лёха переходил пешеходный переход на красный свет. В это время ехала фура, которая не успела вовремя остановиться. В тот момент он не оглядывался по сторонам, а смотрел прямо в телефон. Это заставило меня проверить полностью его устройство: переписки, история браузера и другое. И… вот, — Егор быстро открыл на мобильнике Ли Хана переписку с Юри, где последнее, что он отправил до своей смерти, это сообщение «жди меня». — Время отправки сообщения — 7:32. Приблизительно, в это время он и умер, когда ему пытались оказать первую помощь. Он помер, только потому что он отвлёкся на эту… ебучую шлюху.       Таких сюжетных поворотов не видели даже в «Болливуде». Денис не знал, на кого теперь злиться: на Монику, на Юри, или на всех вокруг. Быть может, всё происходящее вокруг — стекающиеся обстоятельства хитрых махинаций Моники. Может быть, его мысли ему больше не подконтрольны, и всё вокруг стало паршивым спектаклем для местного божка. Денис жалел, что не таскал пистолет на постоянной основе — тогда бы проблемы можно было решить на месте. Кажется, неплохая мысль прямо сейчас пойти домой за оружием, чтобы потом вернуться и вершить судьбы. Покрасневший от злости и отчаяния, Денис голосом побеждённого выдаёт последнюю фразу для Моники: — Я вернусь, — словно цитируя Терминатора, говорит он и покидает помещение. — Я с тобой, — Егор решил поддержать компанию Дениса, чему последний препятствовать не стал. Выйдя вдвоём из кабинета, эстонец устремился вперёд, обходя назойливых школьников как помехи на экзамене по вождению, пока нефор пытался его догнать. У входа на лестничную площадку, кэп догоняет напарника и резко тормозит его, схватив за плечо. Денис от неожиданности дёргается и едва не переходит в контратаку, будучи по-прежнему на взводе из-за случившегося. Посмотрев в лицо Егора, однако, у него что-то щёлкает в голове. Выражение было невероятно спокойным, словно минутой назад вовсе и не докладывался о смерти их близкого друга. — Помнишь уговор, который был у нас в классе? Что если что-то пойдёт не так, то я вмешаюсь со своим планом, — Егор уверенно начал диалог с Денисом. — Так вот, сейчас произошло всё так, как я и планировал сегодня. — Ты ебанутый? ЧТО из ЭТОГО, блять, в твоём плане было?! — Не стесняясь браниться на всё помещение, возражает Денис. — Не кричи. — Егор моментально утихомирил его огонь. — Я специально сказал, что во всём виновата Юри, чтобы сделать вид, будто я не против Моники. Своего рода алиби хотел сделать себе и добиться того, чтобы она мне доверяла на все сто. Ты реально думаешь, что я буду ей верить? — Блять, ну нет, но… На кой хуй это всё делается? — Эстонец раздражённо развёл руками. — Чё ты такой спокойный, нахер, я не понимаю? Почти половина коллектива сдохла! — В доме Моники есть консоль, как я говорил ещё вчера. Только вот, я бы просто так не мог взять, подойти и сказать ей «покажи консоль». Нужна железная причина, по которой она должна будет воспользоваться этими читами прямо передо мной без единой мысли, что я смогу у неё отобрать этот инструмент. Смерть Лёхи и Сайори станут причиной, по которой я попрошу воспользоваться консолью. Скажу ей, что хочу сделать откат во времени и попытаться спасти наших друзей. — В словах Егора ощущалась некоторая недосказанность. — Нихуя… — Остаётся только нам с тобой сделать вид, что мы посрались, прийти домой к Монике в слезах и сделать вид, что я хочу вернуть к жизни Сайори и Лёху. Наведу драму, отыграю психоз и всём в таком духе. Я пойду туда один. И мне нужна будет твоя помощь в одном. — Денис вопросительно изогнул бровь. — Чтобы наша ссора выглядела более жёсткой и правдоподобной, ты должен будешь меня ударить дома. Оставишь мне синяк на лице — это и будет доказательством, что мы с тобой не на одной стороне.       Парень замер на месте, скептически глядя на своего напарника. Непонятно, что именно его смущало в поведении, но всё это спокойствие и словно зазубренная речь вызывали двоякие ощущения. Даже последствия марафона под дождём он игнорировал: пока Денис начинал потихоньку закашливаться и шмыгать носом, Егор стоял на месте как ни в чём не бывало. А остался ли Егор человеком? Они молча стояли рядом с лестничной площадкой, пропуская мимо себя толпы учеников, которые шли в свои клубы или просто исследовали помещения. Терпение кэпа начинало кончаться, эстонец это понимал, но не решался с ответом. Вместо этого, он медленно отошёл от напарника, а потом безмолвно продолжил свой путь домой. И плевать на разгорающийся вокруг фестиваль, для клуба он и так был обречён. Егор не стал ничего говорить вдогонку, лишь последовав за другом. Если ему нужно время определиться — он готов его дать. Но оно не бесконечное.       Оглушенные случившейся катастрофой, парни двигались вперёд. Жизнь вокруг бурлила: ученики бегали по коридорам, зазывалы рекламировали свои клубы, кто-то включил музыку через интерком. В помещении стоял шум и гам, и только для этих двоих словно кто-то повесил купол тишины. Они продолжали идти, как на автопилоте. Протиснувшись сквозь толпы людей, которых не испугала непогода на улице, Денис и Егор добрались до главного выхода из школы. За ними следовала мокрая тропа, а где была тропа — там и недовольные маты недавно появившегося на территории школы уборщика Нокито.       Улицы, доныне необычайно пустые, вновь наполнялись жизнью. Трава зеленела, напоминая картинку из глубокого детства; тучи беспорядочно отступали с небес, не выдерживая натиска солнечных лучей; горожане выползали на улицу, как-будто собирались встречать приезд президента. Отражение солнца в лужах слепит глаза, ребята инстинктивно прищурились даже с опущенными головами. Всё творящееся вокруг проходило мимо них, словно они двигались против течения. Уличный холодок пробирал до костей, по телу пробежалась лёгкая дрожь.       Долгие полчаса парни шли в свою берлогу, утомлённые непогодой и абсолютно подавленные. Их дом ни разу не изменился с тех пор, как они сюда попали: усталый белый фасад, шиферная крыша, гнилые доски на веранде. Только мусор спрятали куда подальше, чтоб глаза не мозолил. Идя по заросшей дорожке, по неосторожности ступая в лужи, они преодолевали последние шаги до порога жилища. Скрип древесины, запах сырости, они встали у входной двери. Денис, занимавший всю дорогу первенство, развернулся на месте. Глаза покрасневшие, кожа бледная, выражение лица отражало саму смерть. — Ты когда планируешь к Монике пойти? — В голосе заметна хрипота, человеку слова давались с трудом. — Сегодня вечером, в часов так пять, — устало пробубнил Егор. — Не переживай, план надёжный. Я тебе позвоню, если смогу завладеть консолью. — Надёжный? Как швейцарские часы, небось? — Если бы Денис мог, он бы выдавил из себя хотя-бы слабую ухмылку. Увы, сил на то не нашлось. Парень разворачивается, отпирает дверь и заходит внутрь, полными легкими вдыхая домашние ароматы. Очень скоро раздаётся кашель. — Да-да, как наш прошлый «Теневой рейд», — с долей сарказма ответил нефор. — Только вот, хочешь верь, или нет, но тогда мы были в шаге от того, чтобы взять консоль в свои руки. Проблема была в том, что мы не знали как её найти. Только Моника знает как включить эти админские права. — Дойдя до гостиной, Егор уселся на диван и прикрыл глаза. Лёгкая усталость накрыла парня, отчего тот невольно вздохнул.       В голове кэпа прокручивался один и тот же сценарий, который он подготовил на коленках. Все возможные исходы событий Егор пытался решить и при этом, чтобы исход был в его пользу. На данный момент все средства были хороши, даже грубая сила, к которой он не хотел приходить. С какого момента он стал таким, каким сейчас и является? Будет ли считаться его действия самым настоящим злом? Обмануть Монику, которая настрадалась от бесконечных циклов и от осознания того, что она код, который пытается всеми силами доказать всем, что реальна. Что она не просто файл, а человек, который умеет чувствовать и любить. Егор прекрасно понимал, какая может быть огромная травма для девушки, которая хотела обычной любви. Но ему уже плевать на всё: на эмоции других, на свои эмоции. Сейчас ничего не было в этом мире, чтобы могло остановить кэпа от той идеи, от которой даже австрийский художник впал бы в удивление. Им сейчас цель — свобода. И чтобы достичь её, ему остаётся сделать лишь несколько шагов. И Егор не намерен сворачивать с намеченного пути.       Пока эти мысли крутились в голове нефора, он медленно начал погружаться в сон, который смог снять всё напряжение с тела. Лицо обмякло, с уст выходило лёгкое, едва слышимое, сопение, а голова упала на плечо. Сейчас ему нужно восстановиться не только физически, но и морально. Как же он устал от этого цифрового ада, который ударил по психике семнадцатилетнего парня, у которого ещё была вся жизнь впереди.

***

      На протяжении нескольких часов, атмосфера никак не поменялась в доме. Даже надоедливые сообщение в группе от клуба не появлялись. Каждый сейчас пребывал в своём пространстве размышлений. Этот день выдался очень горьким, как для ребят, так и для девушек. Денис толком не мог нормально сидеть на месте, его рвало изнутри от одной мысли, что в будущем кто-то из двоих станет следующим и единственным решением будет просто грохнуть поехавшую дуру, именуемую Моникой. Но что-то его удерживало от таких действий: может осознание того, что её нельзя убить, ибо она Бог этого мира, или то что у кэпа есть план, который он выдал поверхностно. Денис вспомнил, что в его глазах больше не было того, что было раньше. За один день, те самые карие жизнерадостные глаза превратились в полную пустоту. Это его пугало. Особенно, что Егор может потерпеть поражение в выполнении своего плана. А вдруг он не справится один? Вдруг ему нужна помощь? Эти вопросы, которые крутились в голове каждый раз, были прерваны слабым бормотанием Егора. Эстонец перевёл взгляд на друга, который начал слабо ёрзать.       Посмотрев на время, парень увидел на часах 16:32. Егор говорил, что к ближе к пяти он пойдёт к Монике, а тут он летает во сне. Недолго думая, Денис встал с кресла и направился к другу. Ведомый любопытством, он попытался разобрать слова спящего человека и, наклонившись чуть ближе, услышал знакомое имя и любимые фразы нефора: «Лёха, узкоглазый даун» — именно это Егор произносил неисчислимое количество раз. Денис не нашёл сил улыбнуться. Он решает прервать этот сон, если можно было так выразиться, и потряс напарника за плечо. Реакция была не такой, какой он ожидал увидеть: Нефора будто молнией ударило. Лихорадочные движения конечностями, учащённое дыхание, и глаза как пять копеек. — Тихо! Ебать, ты чё? — Денис недоумённо посмотрел на состояние товарища, и только через время сообразил, что ему приснился кошмар. Времени не теряя, он быстро выдвигается на кухню, берёт стакан, наливает в него холодной воды и несёт Егору, который к тому моменту успех чуток прийти в себя. Кивнув в знак благодарности, нефор осушил стакан за рекордные три секунды. Вытерев пот со лба и стабилизировав дыхание, парень повторно поблагодарил товарища. — Спасибо, — с немного дрожащим голосом сказал кэп. — Ещё и кошмары начали сниться. Твою ж… А сколько сейчас время? — Пол пятого. — Ясно, — Егор кивнул Денису, после чего он медленно встал с дивана. — Тогда переходим к плану. Ты помнишь, что нам нужно сейчас сделать? — Мне нужно тебя ударить и… — эстонец неуверенно начал излагать свои сомнения, по поводу этой части плана. — Не проще обойтись словами? Если честно, мне не хочется бить своего друга. Ты же мастер в наёбе. Вот, вспомни, когда мы были у директора, или же когда ты наплёл лапши на уши Монике, что мы смирились со своей судьбой. Почему бы не провернуть то же самое? — Тогда что мне нужно ей такого сказать, чтобы не вызывать подозрения? — Егор изогнул бровь. Денис не знал, что ему ответить. Бить своего друга? А какая должна быть весомая причина, чтобы прибегать к физическому насилию в сторону товарища, который пытается изо всех сил вытащить всех из жопы? Много было моментов, когда Егор бесил Дениса своим поведением, но кто в этом мире не без греха? — Дать тебе причину, чтобы ты мне прописал не один, а сразу два удара? — Слова Егора, тут же заставили замереть блондина. — Скажу тебе правду, как другу: твой план по спасению Сайори — самая тупая идея из всех возможных. Ты, как полный идиот не послушал меня и зря потратил силы, нервы и время на эту тупую плаксу. Если быть честным, мне не было жаль, когда она умерла, мне было абсолютно плевать. Я был бы готов довести Юри до суицида, если бы это принесло пользу для команды и… — в Егора полетел прямой правый, из-за чего тот упал на пол. Денис сам, того не замечая, наполнялся одновременно и ужасом, и гневом. Как его друг мог докатиться до такого? И можно ли считать его своим другом, который был готов пойти на убийство? — Ты ебанутый! Ничем не лучше Моники, блять! — Эстонец кипел от ярости. Это и есть его «настоящий друг»? Тот, кто ведёт себя как полный социопат? Да быть того не может!       Егор вытер кровь с губы и молча встал с пола, немного пошатываясь. Удар был прямо-таки мощный, даже не смотря на то, что кухарь не занимался никаким спортом. — Спасибо, а теперь остальная часть остаётся за мной. — Нефор начал ковылять к выходу, проходя мимо ошарашенного эстонца. Нет. Он не мог так просто отпустить напарника без расспросов. — Чё с тобой стало, ебать-копать? Какого хрена ты себя героем возомнил, который соляново всё разрулить может?! А если проебёшься опять где-нибудь? Вдвоём то… — Ошибусь? — Егор перебил своим вопросом. — Я обычный человек, а человеку свойственно ошибаться. — Ну вот опять. Ты задолбал философствовать и оправдываться! — В голосе эстонца была доля досады, гнева и непонимания. — Ты говоришь так, словно не желаешь смириться с тем что тебе нужна помощь! — Я не могу смириться с тем, что мне нужна помощь? Возможно и так… — Нефор на мгновенье затих, обдумывая слова друга. Вопрос Дениса стал ключом к правде, которую Егор хотел сохранить до самого конца. — Наверное ты прав, я очень сильно нуждаюсь в помощи. Только мне не хочется, чтобы я подвергал своего последнего друга опасности.       Таких слов Денис не ожидал от слова совсем. Он окончательно запутался в своих суждениях о кэпе: сначала он был спокойным весельчаком, который не давал команде паниковать, потом стал стратегом своего дела, а затем Егор показывает себя как аморального человека, чьи методы и идеи вызывают ряд сомнений. Но теперь, когда Егор сказал истинную причину своей гордыни, ему стало сложно называть друга полным имбецилом.       Между этим делом, Егор быстро повернулся спиной к другу, направился к выходу и хотел уже выйти за дверь, как его вдруг что-то остановило. Парень не мог описать это чувство, он не понимал что с ним происходит. Сам того не осознавая, Егор заговорил: — Знаешь, Денис, у меня ещё никогда не было таких друзей, как ты с Лёхой. — Голос нефора был немного грустным. — Потому что вы — первые, с кем я смог подружиться за все семнадцать лет. Мне жаль за свои слова, — не дожидаясь ответа эстонца, парень быстро выбегает на улицу и направился к дому Моники, чтобы завершить всё то, что было начато.