Цветы с изъянами

      1895 год       На чемодане лежали два письма.       Первое, написанное кротким слогом, перечитано Анной уже четыре раза. Конверт, как и бумага, помялся из-за того, что их часто доставали и держали в руках. Хоть в самом конце письма и была пометка «избавься, как прочтёшь», девушка не решалась так легко сжечь послание.

«Время пришло. Собирай чемодан и не забудь взять то, о чём мы говорили.

Карета будет утром. Не подведи меня. — Д.

Избавься, как прочтёшь»

      Второе же письмо было аккуратно вскрыто Ллойд, прочитано всего один раз и дрожащими руками запечатано обратно. Его получателем была не она. Рекомендация, написанная на две страницы, должна была оказаться в руках вдовы Романова. Донован — её любимейшая мачеха, тут постаралась, расписывая то, насколько умелой и аккуратной медсестрой была Анна.       А главное — молчаливой.       Огромные часы в коридоре пробили пять раз, подразумевая пять часов утра. Пора. Девушка спрятала письма в свою сумку, накинутую через плечо. Удобная, выполненная из кожи, она чем-то напоминала мужские портфели. Это был подарок от брата — тот надеялся, что сестра решится путешествовать. Пришлось его расстроить: как раз перед уходом Дмитрия в армию Анна выбрала путь медицины. Взяв увесистый чемодан, девушка спустилась вниз по лестнице, надеясь, что не запутается в длинной юбке.       В утренней тишине отчётливо слышались молитвы на первом этаже — сёстры милосердия уже начали свою «работу».       Карета стояла у выхода. Кучер добродушно помог девушке с чемоданом, а после подал руку. Её долгий путь начинался сегодня.

***

      Сад благоухал. Конец весны выдался тёплым, и теперь множество прекрасных цветов радовали глаза обитателей особняка. Хозяйка этого места — молодая вдова, переехавшая в здешнюю деревню после гибели мужа, любила это место по-особенному.       — Вместо доктора в этот раз приедет медсестра, — напоминает ей дворецкий, стоя совсем рядом с зонтом. Кожа девушки была слишком чувствительна к прямому воздействию солнца. Руки в нежно-голубых шёлковых перчатках держали садовые ножницы, уже успевшие поржаветь. Она придирчиво оглядывала цветы в поисках малейшего изъяна.       — Я помню, Ноа. Карета мистера Джейкоба перевернулась полгода назад. Зря он тогда решил ехать в ливень, — в голосе девушки едва чувствовалось сожаление, скорее там было раздражение от человеческой глупости.       — Прошел всего лишь месяц, Лэйн, — терпеливо поправил её парень. В последнее время у его госпожи всё хуже и хуже было с восприятием времени. Некоторые скажут, что виной тому тоска, но не те, кто знает страшную правду.       Бордовый бутон упал на землю, стоило девушке воспользоваться ножницами, за ним упали ещё несколько цветков из того же куста. Это были довольно редкие пионы, выкупленные Романовым за неприличную сумму.       — Их поели жуки, — коротко объяснила хозяйка особняка. — Всё должно быть идеально к приезду нашей новой гостьи. Понимаешь, Ноа? Я не хочу повторения инцидента с мистером Джейкобом.       Её голос звучал сродни угрозе, но на лице появилась едва заметная улыбка, стоило им подойти к сирени. Приятный запах заставлял Лэйн вспомнить времена, когда надежда была не пустым словом.       — Я постараюсь.       — Давай соберем букет сирени в её комнату? И, думаю, тебе стоит опять обращаться ко мне на «вы». Не все люди способны понять нас, не так ли?       — Как скажете, госпожа.

***

      — Приехали!       Когда повозка наконец-то остановилась, наступила ночь. Анна нехотя вышла, ощущая, как сильно болит спина. Они ехали почти два дня, а девушка только сейчас поняла, насколько она страшилась и, одновременно с тем, желала воочию увидеть вдову.       Особняк перед ней был огромен, он захватывал дух с первого взгляда. Его было невозможно обойти за один день. Даже сад, которым в ночи нельзя было восхититься, казался Ллойд отдельной территорией, не прилегающей к чему-то.       «Интересно, здесь есть лабиринт?» — задумалась девушка, пока кучер подавал её чемодан.       Такой, где можно загнать свою жертву до смерти.       — Анна Лойд? — послышался за её спиной голос. Она могла вполне себе испугаться, не устрашай её с самого начала вся эта ситуация.       — Здравствуйте, — коротко ответила гостья, обернувшись. Перед ней стоял парень в одежде дворецкого. Слишком юн для такой должности, но спрашивать девушка не будет. От неё в этом месте ждали лишь кроткость.       — Это весь ваш багаж? — интересуется он, изгибая вопросительно бровь. — Инструменты?       — Всё тут. Нужная вам процедура не нуждается в большом количестве приспособлений.       — Давайте помогу вам. Госпожа ожидает.       Забрав у девушки чемодан, дворецкий провёл гостью внутрь особняка. Карета уехала незаметно, оставляя её одну в этом месте. У каждого здесь есть своя работа.       Ллойд не успевает рассмотреть гостиную и другие прилегающие к ней комнаты. Парень перед ней двигается быстро, не задумываясь о спутнице. Это немного раздражает Анну, как и всё в его поведении.       Когда они наконец-то останавливаются, девушка видит в дверном проёме комнату, освещённую лишь светом камина. Одинокий силуэт разглядывает огонь, стоя к ним спиной.       — Добро пожаловать.       Мягкий, словно сделанный из вуали, голос разносится по комнате. Он манит к себе, притягивает, и Ллойд делает шаг навстречу, заходя в помещение, оказавшееся столовой комнатой. Внутри неё располагались длинный деревянный стол с десятками стульев, камин, несколько портретов и сама хозяйка особняка.       У вдовы длинные светлые волосы, собранные в неаккуратную косу. Траурное чёрное платье кажется лёгким, явно сделанным модисткой для ношения дома. Только вот, сколько лет уже прошло со смерти Бориса Романова? Траур держат год, а не десятилетия.       Она поворачивается лицом к гостье, и блики от огня играют на её бледной коже. Серую радужку глаз не видно из-за расстояния между ними, но Анна готова поклясться, что она именно такого цвета. Ведь кроме этих глаз с расширенными зрачками девушка не видит ничего перед собой.       — Вы голодны?       Снова мед льётся в её уши, и Ллойд интуитивно касается крестика на своей шее. Чары, словно дурман, слетают с неё, и теперь облик госпожи выглядит иначе: тёмные мешки под глазами, сухие бледные губы и острые скулы. Словно скелет обтянули кожей. Рука вдовы сжимает край камина, опираясь на него.       Тело перед ней измотано «болезнью» и держится из последних сил, но улыбка на лице, едва видная, кажется притягательной.       «Обычно всё по-другому».       — Мне неловко, когда вы молчите.       — Извините, поездка оказалась более тяжелой, чем я предполагала. Моё имя Анна Лойд, вот рекомендация, — сделав несколько широких шагов, насколько позволяла юбка, гостья вручила нужный конверт. — И вместо еды я бы предпочла отдых. Думаю, уже поздно.       Их пальцы встречаются всего на секунду, и Анне неприятно. Кожа вдовы ледяная, шершавая — такой не хочется касаться.       — Да, конечно, Ноа вас проводит. Мы обговорим всё завтра. Простите, я не представилась. Хотя, думаю, вы и так знаете, как меня зовут. Я — Лэйн Романова, хозяйка данного поместья.       Голос всё такой же мягкий, но теперь в нём чувствуется усталость. Болезнь отравляет тело.       — Рада с вами познакомиться, — простая вежливость. — Спокойной вам ночи, да хранит вас Бог.       Бледное лицо перед ней не изменилось. Разговор был окончен, и дворецкий за спиной тактично кашлянул, привлекая к себе внимание. Анна ещё раз бросает короткий взгляд на вдову, прежде чем последовать за слугой.       Комната кажется светлой. Огромные окна, солнечная сторона (как рассчитывает девушка), двуспальная кровать и выход в ванную комнату. Условия — лучшие из всех, что у неё были.       — Я могу вам чем-то ещё помочь?       — Я была бы вам признательна, нагрей вы воду с утра. Мне хотелось смыть с себя эту дорогу, — девушка поставила чемодан на стол, ожидая, когда парень оставит её одну.       — Конечно.       Взгляд, который Ноа бросил на неё, уходя, тревожил.       Он определённо невзлюбил Анну.

***

      Вода была приятной: не слишком горячей и не слишком холодной, а именно такой, чтобы воскреснуть в весеннюю жару. Анна с удовольствием размокала перед завтраком, ощущая приятный запах сирени. В ночи девушка не разглядела вазон с ней. Букет был настолько огромным, что накренялся, стоило девушке пройти мимо.       Было приятно. Как будто ей хотели понравиться.       Смыв с себя остатки мыла, девушка завернулась в полотенце. Вода стекала по её ногам, оставляя следы на холодной плитке. Шторы в помещении были закрыты, из-за чего ей то и дело хотелось поспать ещё. Взяв плотную ткань в руку, гостья дёрнула её вбок. Солнечный свет моментально нашёл своё место в ванной комнате, делая помещение визуально больше. Впрочем, взгляд девушки упал на фигуру дворецкого. Мужчина, не замечая её, шёл к маленькой пристройке у особняка, неся что-то в руках. Без очков Анне было тяжело разглядеть, что это было. Само здание напоминало амбар.       Нехорошее предчувствие закралось в голову девушки.       Этот Ноа — он ходил на свету. Кто знает, что он мог делать по указке вдовы?       Почувствовав её взгляд, парень резко обернулся, но штора уже вновь закрывала окно, не давая заметить Ллойд.

***

      Когда гостья спустилась к завтраку, стол был уже накрыт. Хлеб, яйца, сыр и даже мясо. Последний год Анна жила в общежитии при монастыре — местная церковь разрешала снимать там комнату за небольшую плату, а монахини позволяли ей завтракать постной кашей вместе с ними. Здешние яства даже рядом не стояли.       Это даже хорошо. Ведь голодный взгляд девушки покажет вдове, насколько сильно она жаждет денег, выдаст желаемую бедность за действительность.       — Доброе утро, — произнесла Ллойд, присаживаясь за стол. Во всем особняке были занавешены шторы, из-за чего девушка постоянно напоминала себе, что солнце уже встало. Даже в столовой, хоть и использовали более тонкий и светлый материал для занавесок, рассеянный свет не давал особого результата.       — Доброе утро. Как спалось? Может, кофе или чаю? — хозяйка особняка сидела через место от неё. Тарелка перед ней пустовала, но из белой фарфоровой чашки шёл пар.       — После дороги спала как убитая. Не откажусь от чаю.       Стоило только это произнести, как слева от неё появился дворецкий. Мужчина молча налил чаю, исчезая за спиной. Расслабившаяся от ванны и запаха еды Анна испугалась такой внезапности. Ей стоило быть начеку.       — Пожалуйста, ешьте. Из-за болезни я не уверена, что смогу разделить с вами трапезу, — мягко произносит Лэйн, уголки её губ едва поднимаются, выдавая сожаление.       Анне не нужно было повторять дважды. Довольно быстро пустая тарелка заполнилась различной едой. Захотелось застонать, стоило девушке укусить хлеб: только что испечённый, он всё ещё хранил тепло. Это натолкнуло её на мысль.       — Чтобы приготовить всё это, ваш повар, должно быть, встал рано утром, — начала издалека медсестра.       — У нас нет повара, всем этим занимается Ноа, — честно ответила вдова.       О чём-то подобном догадывалась Ллойд. Особняк был ухожен, но жизни в нём не было. Никаких тихих разговоров или звуков шагов. Да и стал бы дворецкий прислуживать в столовой?       — Думаю, мне не стоит расспрашивать вас об этом, — в очередной раз девушка старается проявить безразличие. — Когда мы начнём заниматься переливанием?       Процедура переливания крови, по мнению Анны, должна изучаться дальше. Определённо, это станет отличным способом помощи людям, но пока процент смертности слишком велик. К сожалению, причина, почему так происходит, ещё неизвестна.       — Думаю, уже сегодня сможем начать.       От взгляда медсестры не укрылась дрожь в руках Романовой — ужасно, когда тело тебя подводит.       — Доктор Джейкоб посвящал вас в историю моей болезни?       На этот вопрос Ллойд не знала ответа. Она познакомилась с мужчиной специально, преследуя чужую цель — собственной у девушки будто бы никогда не было. Для начала Анна притворилась парнем, ведь на лекции по хирургии никогда не брали женщин. Показала себя довольно хорошо, но быстро раскрылась. Случайно, конечно. Пожалев девушку, доктор Джейкоб взял её в ученицы. Только с условием, что дальше помощи ему Ллойд не пойдёт. Можно было не мечтать о чём-то большем, чем ассистирование. Через пару месяцев их пути разошлись, и девушка стала работать медсестрой при госпитале.       Мужчина порекомендовал вдове Анну.       Но не он рассказал Ллойд о «болезни».       Интересно, знал ли мистер Джейкоб в последние секунды своей жизни, кого он лечил? Проснулась ли его совесть в тот момент? Сожалел ли он, что собственноручно отдал Анну в руки Романовой?       Никто уже не узнает об этом.       — Я лишь знаю, что у вас редкая болезнь. Никто из врачей не может определить проблему: все говорят, что это злокачественное заболевание крови. Только какое — неизвестно. Вам помогает переливание крови. Я — медсестра, поэтому могу лишь облегчить вашу жизнь подобным. Как и вы облегчите мою жизнь деньгами.       Для поддержания своего образа девушка пожала плечами, моментально ловя усмешку на губах собеседницы. Неожиданно стало интересно, как она выглядела, когда кровь наконец-то приливала к щекам.       — Думаю, мы с вами сработаемся.       Вместо ответа Анна вернулась к завтраку. Им не требовалось жать руки или обмениваться клятвами. Девушка не приехала бы сюда, не готовая к последствиям. Когда с едой было покончено, она коротко произнесла:       — Нам нужна будет кушетка.

***

      Помещение, выделенное Лэйн, было кабинетом, вдоль стены которого тянулись полки, забитые книгами. Пытаясь успокоиться, Анна взяла одну из них, быстро понимая, что в руках журнал. Тот, кто его вёл, писал на неизвестном девушке языке, делая на каждой странице зарисовки: тут были животные, растения, здания и даже люди. Ей приглянулся набросок девушки в закрытом одеянии. Что-то во взгляде незнакомки казалось колючим, дерзким, будто она вот-вот встанет перед ней. Художник, нарисовавший это, явно был талантливым и усидчивым.       Кроме книг в помещении так же находился стол с глобусом, диван и две принесённые кушетки. Это место принадлежало кому-то, но Ллойд не могла найти хоть один признак того, что им пользовались по назначению.       Сколько она тут пробудет?       Оттянув массивную штору вбок, девушка наконец-то рассмотрела часть сада. Лабиринта не было, зато вместо него несколько фонтанов и узорно подстриженные кусты. По бокам видны дорожки, а значит, скорее всего, это не весь участок. Стоит спросить разрешение у вдовы, можно ли ей разгуливать по территории поместья.       Знакомая фигура вновь показалась на улице. В этот раз на лице Анны были очки, и девушка смогла разглядеть в руках дворецкого клетку. Петух или курица — понять не было возможно, — но птица ещё жива, билась в клетке так, будто это поможет ей сбежать.       Парень резко вскинул лицо вверх, и их взгляды с Ллойд встретились. Медсестра не дрогнула, медленно прикрывая штору. Показательно. Она не сделала ничего предосудительного.       Через какое-то время на первом этаже раздался шум. Кто-то переговаривался, а после послышались шаги. Анна заметила его сразу. Мужчина, растерянно вставший в дверях, был высоким, сгорбленным и чрезмерно худым. Грязная одежда висела на нём, как на пугале. Пораскинув мозгами, девушка быстро поняла — это было самое нарядное в его гардеробе. Он снял свой старенький кашкет, сжимая его в руках и слегка наклоняясь в приветствии.       — Здравствуйте, — сдержанно поприветствовала его девушка.       Их взгляды встретились, и незнакомец тут же опустил голову вниз. Боится?       — Проходите, — голос Ноа за его спиной звучит предсказуемо, но почему-то мужчина расслабляется от него, проходя вперёд. Теперь, когда не сутулится, он кажется Анне не критичным вариантом. Конечно, лучше бы выбрать более рослого человека, однако медсестра понимала, что голод коснулся и близлежащих деревень.       — Подходит? — интересуется дворецкий.       — Я сделал всё, как вы сказали: не ел сегодня, ожидая своей очереди, — сразу же забеспокоился мужчина.       Анне хотелось спросить, сколько дней он нормально не ел.       — Как вы себя чувствуете? Может, голова кружится? — решила отвлечь мужчину она.       — Нет, всё хорошо.       — Тогда вы нам подходите. Пойдемте на кушетку. Позовите госпожу Романову.       Дворецкий даже ничего не сказал, моментально уходя. От него у Ллойд шли мурашки по коже — уж больно неприятным он казался. В противовес ему незнакомца было жалко. Мужчина лёг на кушетку, закатав край рубашки.       — Вы уже делали подобное?       — Нет, но мой брат в прошлом месяце был здесь. Я тогда сильно пожалел, что побоялся стать добровольцем, — голос мужчины дрожал. Анна протёрла спиртом место, где вскоре будет игла.       — Здравствуйте, — раздался еле слышный голос в дверях. Придерживаемая дворецким, вдова шла к ним.       Ей всё хуже.       — Здравствуйте! — тут же подвёлся крестьянин. — Спасибо вам большое за оказанную мне честь!       — Что вы, это мне нужно вас благодарить.       — Вернитесь, пожалуйста, на кушетку.       Тон, которым произнесла это Анна, говорил больше, чем сами слова. Она была недовольна тем, что начало процедуры затягивается. И это не из-за Лэйн, которая еле стояла на ногах. Уложив девушку на кушетку, дворецкий отошёл к стене. Медсестра аккуратно коснулась руки вдовы, ощущая всё тот же холод кожи. Отвращение прошло, уступая место лёгкой жалости. В конце концов, Донован всегда твердила, что Анна слишком чувствительна к другим.       — Не хотите после этого выпить со мною чая? — интересуется Романова.       — Вам нужен будет покой.

***

      Всё прошло как обычно. При докторе Джейкобе девушка не раз делала переливание крови, поэтому переживать не стоило.       Незнакомый ей мужчина стал бледнее, он немного пошатывался, но ушёл после завершения процедуры за Ноа, поблагодарив вновь. Вдова же стала выглядеть лучше: её щёки слегка покраснели, пухлые губы тоже приобрели оттенок, даже мешки под глазами стали немного меньше. Поразительно. Как медсестра, Анна испытывала лёгкую эйфорию, но, в противовес этому, внутренние убеждения кричали от ужаса.       — Как вы себя чувствуете?       — Мне уже лучше, — голос остался таким же мягким, но Анна прочувствовала рычащие нотки. Те будто проникли под кожу, вызывая мурашки.       — Замечательно. Вам теперь нужен покой, а тому мужчине желательно поесть.       — Не стоит переживать, Ноа накормит его и даст еду с собой.       — Я видела, как ваш дворецкий нёс клетку с курицей.       Честность девушки вызвала лёгкий смех у вдовы. Ллойд не заметила, как засмотрелась в её серые глаза напротив — теперь там был блеск.       — Я пообещала каждому добровольцу курицу. Можно давать сколько угодно еды голодному, и это не поможет. Но дай ему курицу, что будет нестись, и тогда, возможно, что-то да изменится.       — Это щедрая сделка, — легко согласилась медсестра. Кровь за скот — обмен не в пользу Лэйн, однако вдова и так это знает. Значит, жест доброй воли? — А за корову вы потребуете первенца?       Глупая шутка вырвалась раньше, чем Анна прикрыла рот. Ужас легко читался на её лице, только вот Романова опять смеялась. В этот раз уже не сдерживаясь — от души. Едва видные маленькие клыки показались среди ряда её белых зубов.       И Ллойд вспомнила, зачем она здесь.       — Мне нужно будет прокипятить оборудование. И ещё я бы хотела прогуляться в саду. Позволите мне ходить по вашему особняку? — медсестра старалась повторить тон девушки, говоря мягче.       — Конечно, вы моя гостья.       Тёплые руки коснулись ладони Анны. Так доверчиво.

***

      Постель была настолько мягкой, что Анна прогибала собой матрац. Это было похоже на объятия: тёплые и приятные. Вчерашняя усталость, смытая тёплой водой, вернулась, как только ночь наступила. Её убаюкивало.       Сон был крепким.       Но страшным.       Ей вновь тринадцать, и Донован перед ней открывает замок на двери в подвал. Ночь давно властвовала над днем, и было холодно. Кожа покрылась мурашками. Из-за спешки девочка забыла очки, отчего приходилось неприятно щуриться.       Замок с грохотом упал на землю. Женщина пошла вперёд, спускаясь вниз. Масляная лампа в её руках удалялась от Анны. Пришлось бежать по ступенькам за ней — ведь внизу, как и наверху, страшно.       Когда они спустились вниз, девочка услышала чужое мычание. Едва слышимое, оно пробирало до костей. Потребовалось немного времени, чтобы зажечь ещё пару ламп в помещении, и теперь младшая Ллойд, пусть и с трудом, могла увидеть подвал. Комната была разделена на две части: одна — там, где они стояли, а другая за клеткой. В ней существо, напоминающее человека, было приковано к стенке. Железная маска закрывала нижнюю часть его лица.       — Меры предосторожности, — объяснила Донован, подталкивая девочку к столу. — Помнишь, о чём мы с тобой говорили?       — Да.       — Отлично. Тогда убей его, Анна.       На столе лежало несколько орудий на выбор: осиновый кол, серебряный нож, святая вода и даже библия. Девочка совсем недавно узнала о существовании иных — тех, кто больше не сможет ходить под солнцем, отвернувшись от Бога. Её мачеха множество лет изучала их, охотилась. И теперь это «ремесло» переходило Анне.       Не Дмитрию.       Дрожащими руками девочка взяла со стола святую воду. Осиновый кол или серебряный нож казались сейчас слишком тяжёлыми. Она не была уверена, хватит ли ей сил.       Вампир, измученный жаждой и пытками, понял, что происходит. Его тело изгибалось, натягивая цепи и изворачиваясь от предстоящей судьбы. Мычание стало громче, и Анна побоялась услышать в нём последние слова врага. Железная дверь со скрипом открылась, впуская к нему девочку.       Ещё совсем ребёнок стоял напротив одного из самых сильных созданий ночи.       Девочка прикрыла глаза, открывая крышку бутылки. Донован за спиной, значит, не увидит её «слабости». Вскинув руку, Анна расплескала воду на вампира. Капли тут же зашипели, разъедая кожу сродни чудовищному ожогу. Голубые глаза широко раскрылись, стоило чудовищу перед ней заорать. Одного раза было мало. Вновь вскинув руки, девочка повторила движения несколько раз, выплёскивая всю воду из бутылки.       «Я не хочу этого».       Слёзы текли из её глаз от ужаса.       «Мама…мама…»       Она хотела, чтобы всё закончилось быстрее.       «Ты такая чувствительная, сестра. Каждую животинку жалеешь».       Чудовище продолжало кричать, ран становилось всё больше. Местами вместо кожи уже виднелось мясо: запах был отвратительным. Но вампир не умирал. Заплаканная девочка обернулась к Донован, встречая на лице женщины недовольство.       — Так ты его не убьёшь, дорогая, — женщина достала сигарету, закуривая. Её не заботило отсутствие окон. Дым неестественно быстро заполнял комнату, скрывая лицо мачехи. — Святая вода убьёт их, только если попадет внутрь. Через горло. Понимаешь?       — Да… — голос девочки дрожал.       — А теперь выбери другое оружие и добей его.       Нет. Нет! НЕТ!       Дым добрался до её легких, заполняя собой всё внутри. Дышать стало невозможно. Крики продолжали звучать за спиной. Ей нужно взять ответственность и добить чудовище. Только вот Анна никогда не была убийцей.       Подняв руки к лицу, девочка хочет прикрыть нос — табак душит её.       Руки перед ней по локоть в крови.       Ллойд просыпается резко, будто выныривает из воды, жадно глотая воздух. Спина вспотела, а в комнате было слишком жарко.       «Это из-за штор».       На дрожащих ногах девушка встаёт с кровати и подходит к окну. Ей казалось, что перед сном шторы были открыты. Сердце бешено стучит, заглушая собой другие звуки. Дёрнув уже начинающую раздражать ткань вбок, Ллойд поняла — наступило утро.       Амбар всё так же стоял, как и вчера.

***

      Галька неприятно шуршала под её ногами. Казалось, будто сделаешь неаккуратный шаг и подвернешь ногу. Солнце медленно поднималась выше, будя работяг. Анна нервно сжала край наспех надетой юбки. Пока у неё были силы, она должна узнать, что тут находится.       А может, кто?       Чем ближе девушка подходила, тем отчётливее виднелись следы крови. Их было совсем мало, но они были свежие. Галька местами исчезала, рисуя линии на земле: кого-то явно тащили. При ней ни ножа, ни святой воды, лишь крест на шее. Сможет ли он достаточно напугать противника?       Глупая.       Открыв дверь, Анна старалась ступать как можно тише. Все внутри выглядело как обычный амбар, сделанный из дерева. Даже стога сена и неприятный запах присутствовал. Только вот животных не было. Поморщившись, девушка вдруг замерла, услышав неприятный, чавкающий звук. Он раздавался у одной из перегородок.       Медленно Ллойд прошла вперед. Рука сама потянулась к крестику, как будто он спасёт её. Будь тут Донован, девушку бы отчитали. Следы крови на полу показывали, откуда идёт шум. Аккуратно медсестра заглянула за перегородку.       Облегчённый вздох растворился в амбаре.       — Что ты тут делаешь?       Ещё пара таких раз и Анна либо привыкнет к неожиданным появлениям дворецкого, либо умрёт от сердечного приступа. Губы скривились — всё же он напугал её. Посмотрев на Ноа, девушка сделала шаг вбок, уступая мужчине своё место, тем самым призывая взглянуть на не особо приятную картину.       — Не пробовали держать пса на цепи? — с плохо скрываемым сарказмом произнесла медсестра.       Огромная собака неизвестной ей породы перед ними догрызала остатки молодого ягнёнка. Причудливая красная шерсть пропитывалась кровью, не оставляющей особо видимых следов. Добыча в его лапах была мертва. То, с каким аппетитом пёс ел, вызывало у Ллойд отвращение.       «Что за порода такая вообще?»       — Лестер! — зло гаркнул дворецкий, удивляя такой реакцией гостью. Лёд неожиданно тронулся.       «Лучше уйти», — реакция парня была непривычной, а значит, опасной. Кто знает, что он сделает? Вдруг и вовсе побьёт пса. Анна не хотела видеть подобное.       — Я вернусь в комнату, — тихо произнесла медсестра, ускользая. Ноа ничего ей не ответил, сверля взглядом собаку. Скорее всего, животное вредит хозяйству, потому дворецкий держит его в амбаре. Умно, если он не может избавиться от вредителя.       На одну загадку теперь стало меньше.

***

      Они делают перерыв в один день от кровопускания.       Поэтому неожиданно у Ллойд появляется много свободного времени. Замечая это, вдова пригласила девушку на чаепитие. Огромный особняк с десятком дверей хранил в себе множество тайн, и одну из них приоткрыла для гостьи Лэйн.       Двойные белые двери открылись перед ней, заполняя до этого тёмный коридор светом. Взгляд сразу же метнулся в сторону хозяйки особняка, но та лишь улыбнулась ей. Уже после девушка осознала — перед ними был крытый сад. Тонированные стекла с трёх сторон укрывали их, позволяя Романовой спокойно разгуливать среди цветов. Десятки, если не сотни видов различных растений и деревьев находились вокруг узких тропинок.       — Это невероятно, — медсестра прикоснулась к зелёным листьям дерева.       — Когда есть деньги, нет ничего невероятного, — сразу же ответила ей Лэйн. — Это нектарин. Сорт привезён из Греции. Думаю, к середине лета вы уже сможете попробовать этот фрукт.       То, насколько легко произнесла это Романова, поражало. Для неё почти два месяца были будто несколькими днями.       — До середины лета больше месяца. Не уверена, что задержусь тут.       — Почему? Вы нужны мне.       Ещё одна фраза, так легко брошенная Лэйн. Вдова ставила её в неловкое положение.       — Вам может стать легче к тому времени. Тем более мы обсуждали лишь пару недель, — аккуратно подбирала слова девушка, отходя от дерева. Она прошла вперёд, пытаясь создать между ними расстояние.       — О, не стоит так говорить. От моей болезни нет лекарства.       «И кто совсем недавно говорил, что нет ничего невозможного?»       — Соболезную вам.       Между девушками возникло неловкое молчание. Чувствовать вину перед хищником, стоящим за её спиной, Ллойд не собиралась. Её план был прост: дождаться шанса и отравить вдову святой водой. Становиться друзьями и развлекать Лэйн девушка не собиралась.       В конце тропинки стоял круглый стол. За беседой Анна забыла, что её пригласили на чай. Ещё пару дней пить его будет невыносимо жарко, ведь весна постепенно уступит своё место удушливому лету. Присев на стул, медсестра ждала того же действия от Романовой. Вместо этого хозяйка особняка разлила чай по чашкам.       «Неужели Ноа всё ещё с псом?» — подумала Ллойд. Возможно, сейчас был её шанс. Стоило только отвлечь вдову, и маленький бутылёк со святой водой пойдет в ход.       — Вам не подходит постель? — подала голос Лэйн.       — С чего вы взяли? — не понимала связи девушка.       — Ваши мешки под глазами стали больше. Ещё пара таких ночей, и вы станете выглядеть так же ужасно, как я.       Что-то внутри откликнулось на её слова. Что-то родное, тёплое, вытягивающее воспоминание о матери. Семья Ллойд была мигрантами. Родители хотели лучшей жизни, из-за чего уплыли в Великобританию. Только это имело последствия. Анна и Дмитрий, непохожие на других местных детей, часто сталкивались с насмешками. Девочка и вовсе отказывалась выходить из дома, ощущая себя уродливой. Мама с любовью брала её за руку, приглашая погулять в парке — тогда внешность переставала играть роль. Её голубые глаза больше не выглядели как чешуя рыбы. Тело перестало казаться излишне худым в модных тканях платья, а кожа не напоминала призрака.       — Я не считаю вас некрасивой. Наоборот, думаю, многие мужчины согласились бы позвать вас замуж ещё раз, — честно сказала Анна.       — Правда? Вдов обычно зовут в брак лишь ради денег и имущества, — на лице Романовой усмешка, но Ллойд видит в глазах что-то большее: девушка перед ней жаждет комплиментов, чтобы именно Анна похвалила её. В горле неожиданно пересохло. Прижав к губам фарфоровую чашку, медсестра аккуратными глотками выпила немного чая.       — Меня мучают кошмары, — перевела тему медсестра, отводя взгляд.       — Это ужасно, — с сочувствием произнесла Романова, нежно кладя ладонь на руку девушки. Если всё это игра, то вдове место в театре. Самое ужасное — Анна хочет верить в её доброту и сочувствие. Они почти незнакомы, и всё, что девушка знает о ней — это слова Донован.       Они встретились взглядами, и Ллойд подметила влагу на губах Лэйн.       Этот сорт чая был поразительно вкусным.

***

      Сегодня ей снился дом.       Ещё до того как отца повысили на службе и они уехали. Родной дом. Двухэтажный, сделанный из дерева, внутри он казался ещё меньше, чем снаружи. Анна стояла на задней веранде, заворожённо следя за качелями на дереве. Дмитрий сделал их для младшей сестры, а в итоге сам катался там большую часть времени.       — Пошли, дорогая, — звучит до боли знакомый голос рядом.       Мама, совсем молодая. Через пару лет Анна достигнет возраста, когда она умерла от болезни. Женщина смотрела на неё с теплотой, протягивая свою руку дочери.       — Ты пришла забрать меня на смерть?       Глупое суеверие, но ведь медсестра сейчас спит под одной крышей с вампиром, поэтому казалось странным игнорировать все эти несуществующие вещи. Женщина перед ней склонила голову вбок, слегка качая головой.       — Плохо спала? Мы же договорились устроить пикник. Вон, у тебя даже корзина в руках.       И вправду. Девушка держала в руках большую плетённую корзину с едой. Внизу даже был подстелен светлый платок. Тяжести Анна совсем не ощущала. Мама прикоснулась к её предплечью, пытаясь вернуть дочь в реальность.       Только в реальности её нет.       «Успокойся».       «Все хорошо».       «Тут нет места для боли».       Чьи-то слова эхом разнеслись в её голове. Пара секунд — и все страхи вместе с сомнениями исчезли. Анна широко улыбнулась, следуя за матерью. Их уже ждало расстеленное красное одеяло. Забавно, но девушка не помнит подобного в их доме. Оно идеально подходило под цвет пожелтевшей травы и листьев вокруг.       Стоило ей прикрыть глаза, как тело уже лежало на подстилке. Голову девушка уместила на ноги сидящей рядом матери. Женщина что-то говорила ей, а младшая Ллойд слушала её лишь украдкой. Кажется, мама настаивала купить к этому синему платью шапочку.       На душе стало так тепло, будто годы холода исчезли.

***

      Первая неделя прошла быстро.       Приходило ещё трое мужчин: каждый раз это был кто-то другой. Но все они худые, уставшие и благодарные вдове за помощь. После стольких процедур Лэйн расцвела. Глупо это отрицать, но Ллойд нравилось наблюдать за тем, как на бледной коже подступает краснота румянца. С такой вдовой игнорировать тёмную сущность было легче.       Вот и сейчас они сидели в гостиной, выпивая чай. За все эти дни Романова ни разу при ней не ела, сухо отвечая: «Нет аппетита».       — Я планирую поездку в здешнее село, — озвучила свои планы Лэйн. Если Анна всё правильно помнила, дорога туда длится полчаса, если сильно не гнать лошадей. К сожалению, из-за ночной поездки она едва что-то смогла там разглядеть. — Думаю, к концу недели. Не хотите со мной?       — Конечно, мне не помешает развеяться, — легко согласилась Ллойд. На самом деле, ей было интересно, как вдова будет разгуливать средь белого дня. Не поедут же они туда ночью?       — Боюсь вас обнадёжить, там едва есть что-нибудь интересное.       — Тогда зачем вы едете?       — Я отдаю крупную сумму каждый месяц местной церкви, чтобы они присматривали за сиротами. Но в последнее время, кажется, пастырь меня обманывает, — девушка произнесла это резко. Недовольно. Похоже, данная тема зацепила Романову.       — В чём это проявляется? — Ллойд искренне захотелось ей помочь.       «Это лишь ради детей».       — Я знаю, что говорить так неправильно, но в приюте есть дети, которые, — похоже ей было тяжело подобрать правильные слова, — чуть больше откликаются мне. Поэтому я более внимательна к ним. Замечаю, что они всё ещё худощавые, а одежда иногда довольно старая. С учётом суммы, которую я оставляю, подобного не должно быть.       У Анны в голове было сразу несколько вариантов для ответа. Девушка не знала, что происходит в деревне, но по «гостям» было понятно — плохие времена коснулись многих. Если она согласится с догадками Лэйн, может ли случиться что-то плохое?       От ответа её спас дворецкий. Парень влетел в гостиную, отталкивая двери с такой силой, что они ударились о стену, создавая громкий глухой звук. Всё его лицо искажало злоба, и почему-то она была направлена на Анну. Инстинктивно девушка поставила чашку на стол, выжидая.       — Тебе нужно от неё избавиться! — начал с крика Ноа. В его руках было что-то, но из-за того, как он двигался, Ллойд не могла разглядеть эту вещь.       «Мне нужно защититься?» — быстро подумала медсестра, бросая взгляд на столовый нож. Таким убить она вряд ли сможет, только если вонзить в глаз. И поглубже.       Неприятный ком появился в горле.       — Успокойся, — холодно бросила ему Лэйн, медленно вставая из-за стола. Четыре сеанса по переливанию сделали своё, и тело вдовы окрепло.       — Посмотри, что она держала у себя, — парень протянул вдове вещь, которую держал в своих руках. И сейчас Ллойд разглядела — это была маленькая бутылочка святой воды. На ней даже был нарисован крест.       — Вы рылись в моих вещах?! — наступило время Анны кричать. Девушка встала из-за стола, выбрав самую правильную, как ей казалось, тактику — нападение. — Это подарок!       — С каких пор такое дарят? — на лице дворецкого появилась усмешка, он сделал шаг в сторону гостьи.       — С тех пор как я год прожила среди монашек. Что? Ещё скажите, будто не знали, где я была? Каждое утро и вечер слушала их молитвы, а потом на выходных помогала с уборкой в церкви, — злость смешалась с язвительностью, хотя где-то внутри ей было страшно. Она так и не поняла, кто такой этот дворецкий.       — Хватит, Ноа, — взяла его за локоть вдова. Было видно, что вся эта ситуация не нравится ей.       — Ты слишком размякла, не надо привыкать к ней.       — Я сама решу, что мне делать. А ты явно хочешь повторения случая с доктором Джейкобом. Положишь воду обратно к ней, — последнее Лэйн произнесла медленно, резко прижав бутылочку к его груди.       — Я не хочу, чтобы он заходил в мою комнату, — прошипела Ллойд.       — Мне жаль. Правда.       Романова сделала несколько шагов к гостье, подходя почти вплотную. Её рука коснулась лица Анны, очерчивая тыльной стороной скулы. Серые глаза окрасились кровью, гипнотизируя девушку перед собой.       — Ты забудешь всё, что произошло после того, как Ноа пришёл сюда, — чётко произнесла каждое слово хозяйка особняка, прежде чем вернуться за стол. — Присядь.       Ллойд очутилась в коротком трансе, забывая о случившемся. Когда она пришла в себя, то сидела уже за столом, готовясь продолжить разговор про приют, а дворецкий неожиданно оказался в комнате.       — Боже, может, вам повесить колокольчик на шею? — от испуга произнесла медсестра. То ли хорошая еда и мягкая постель, то ли постоянное внимание вдовы, однако Анна расслабилась и осмелела для таких высказываний. Парень перед ней лишь закатил глаза, не утруждаясь нахальным ответом. В его руках было письмо.       — Вам от Дмитрия Ллойда, — передав девушке письмо, Ноа кивнул Лэйн, прежде чем выйти. Всё внимание гостьи было приковано к мятому конверту. Это естественно — получать письма от родного брата, просто тяжело: он сейчас был на войне.       — Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Романова, кладя руку поверх ладони девушки.       — Да, просто никогда не умела отвечать на письма.       Шутка, пропитанная надеждой скрыть страх. Что она там прочтёт? Как очередному, совсем юному парню оторвало ногу? Или как мужчина лишился семьи и пошёл мстить? Эта была даже не война Дмитрия. Не его страна.       — Дело ведь не в этом? — грустная улыбка коснулась губ Лэйн.       — Не готова к печальным письмам.       — Вы ведь даже не знаете, что там. Вдруг содержание обрадует вас?       Между ними повисло молчание, прерываемое лишь тиканьем часов. С каждой секундой конверт казался всё тяжелее и тяжелее. Ей нужно было решиться сдернуть печать, и тогда дело пойдёт легче.       — Хотите, я прочитаю вам какое-нибудь из писем моего мужа? — тихо предложила Романова.       Это было неожиданно. Предложение резкое, хоть и произнесённое нежным тоном, ставило в неловкое положение Ллойд. Стоило отказаться. Только ей было любопытно. Какой был этот Борис Романов, раз его жена столько лет держит траур. Любящий муж? Или холодный богатый сноб? А может, он был злым?       — Если вас это не затруднит, — медсестра старалась говорить спокойно, пытаясь скрыть интерес.       — Тогда пойдёмте.       Вдова вела её знакомой дорогой: коридор, лестница, крыло, где жила сама Анна. Они неожиданно остановились у комнаты напротив спальни гостьи. Когда дверь отворилась и Ллойд зашла, её встретило маленькое помещение. Почти всё место здесь занимала постель. Похоже, тут обитала Лэйн.       «Донован рассказывала, что вампиры живут в гробах», — вспомнила гостья, рассматривая плохо заправленную постель. Складывалось ощущение, будто Романова не пускала сюда Ноа, поддерживая помещение в порядке самостоятельно.       — Присаживайтесь, — кивнула хозяйка особняка на постель, отходя к маленькому деревянному шкафчику. Он предназначался не для одежды: за стеклянными вставками виднелись различные вещи — от хрустальных цветов до тряпичной куклы. Открыв дверцу, Лэйн взяла стопку писем, перевязанных ниткой. От внимания Анны не ускользнули другие стопки, оставшиеся в тени. Девушка методично перебирала каждое письмо, не доставая.       «Так часто их читала, что помнит по конвертам, что где?»       В конечном итоге она выбрала одно из них и аккуратно достала, стараясь лишний раз не сминать. Ллойд подметила, как бережно девушка относилась к ним. Это её сокровище. Повернувшись к ней лицом, вдова улыбнулась. Гостья сразу же ответила ей улыбкой.       — Одно из моих любимых.       «Верю», — слова почти срываются с губ Анны, стоит только увидеть, с какой нежностью смотрит хозяйка особняка. И этот взгляд вдруг скользит с письма на саму медсестру. Девушка краснеет, надеясь, что в помещении не так светло.       — Разувайтесь — неожиданно говорит вдова.       — Зачем?       — Я хочу, чтобы вы легли на постель.       — Не думаю, что это будет правильно, — засомневалась Ллойд, теряясь.       — Доверьтесь мне.       Голубые глаза резко поднялись вверх, встречаясь с серыми. Доверять чудовищу — глупо, как и поддаться этому моменту. Но Анна, похоже, становилась глупой девушкой в последние дни. Разувшись, она легла на постель, чувствуя себя неловко. Руки то и дело двигались, не находя места. Романова отошла от неё, возвращаясь к шкафчику, чтобы достать оттуда что-то непонятное и одну свечу. Это был металлический цилиндрический каркас с вырезанными фигурными дырами. Сама вещь оказалась высотой от ладони по локоть девушки. Поставив внутрь свечу, Лэйн вернулась к кровати.       — Я аккуратно, — сообщила вдова, укладывая это приспособление прямо на Ллойд, чуть ниже груди. — Придержите одной рукой.       — Что это? — вблизи гостья разглядела перед основной частью маленький круг, в который будто был всунут цилиндр и ручку как у музыкальных шкатулок.       — Это подарок из Индии — теневой фонарь. Сейчас я прикрою дверь и станет темнее, а потом зажгу свечу. Не бойтесь, больно не будет. Просто мне хочется, чтобы вы увидели картину целиком.       Интерес отдавал дрожью в пальцах. Захотелось уже увидеть, что это такое. Даже содержание письма отошло на второй план. Ллойд проследила за тем, как вдова прикрывает дверь. Занавески, хоть и были тонкие, всё равно погружали комнату в мрак. Силуэт Лэйн едва проглядывался. Девушка чиркнула спичками где-то справа, и маленький огонек свечки зажёгся. Пламя игралось с тенями на лице Романовой, делая кожу более тёплого оттенка. Такой, будто жизнь течёт по её венам. Она наклонилась к ней, зажигая вторую свечу уже в цилиндре. Горячий воск прошёлся по пальцам хозяйки особняка, застывая. Анне захотелось содрать его.       В тот же момент на стенах комнаты показались большие тени. Это были животные, которых когда-то разглядывала в учебнике девушка: слоны, леопарды, обезьяны и носороги. Всё они застыли тенью, стоя в траве. И тогда Ллойд поняла: первый круг, совсем маленький, выступал в роли травы, а цилиндр стоял на крутящейся платформе. Рука потянулась к ручке, делая медленный поворот.       И тени двинулись в своей сансаре, бегая по кругу. Это восхищало. Заворожённая Анна не сразу услышала шелест конверта. Рука всё ещё крутила ручку, а вот капля внимания досталась Лэйн. Вдова выровняла письмо, придвигая свечку, так чтобы были видны буквы.       — Здравствуй, дорогая жена, — начала читать девушка.       «Звучит так, будто «дорогая жена» — это прозвище. Разве всё влюбленные так начинают свои письма?» — критично подумала гостья, сразу себя одёргивая.       — Поездка в Индию оказалась труднее, чем я думал. До того как моя нога впервые ступила на эту землю, я искренне жалел, что не взял тебя с собой, но сейчас понимаю — моё решение было верным. Ты бы не выдержала столь долгий путь и нашествие жуков. Но, не переживай, когда я вернусь, мои журналы будут в твоём распоряжении.       Ллойд нахмурилась, обдумывая часть написанного. В её голове не было даже теорий, почему это может быть любимым письмом Романовой.       — Не подумай ничего плохого, мне здесь нравится. Люди приветливые, хоть и немного сторонятся иностранца. Я поселился у одной семьи. Женщина оттуда пытается меня всё время накормить. Специи здесь пахнут тёплым солнцем, а не цветами, как у нас. Через пару дней будет праздник, и я обязательно куплю тебе ещё что-нибудь. По твоей просьбе не принесу охотничьих трофеев. Если тебя это так же порадует, вместо убийств животных я их рисую. Каждое необычно по-своему, из-за чего я достаю хозяина семейства вопросами. Но он, кажется, рад мне, как гостью. В четверг был на базаре и приобрел для тебя это интересное приспособление. Поставь внутрь свечу и покрути за рычаг. Обязательно напиши, понравилось оно тебе или нет.       Мужчина писал обо всём подряд и одновременно с тем ни о чем: просто набор предложений, где темы перетекают из одной в другую. Только почему-то это начало успокаивать Анну, будто тепло самой Индии проникло под кожу. Тени продолжали бегать по комнате, а мягкий голос Лэйн звучал совсем близко. Устав стоять, вдова присела на край постели так близко, что гостья могла коснуться её плеча.       — Кажется, меня успели обмануть. Торговец, продавший этот фонарь, запросил крупную сумму: недостаточно великую для отказа, но и не маленькую. В семье, где я остановился, лишь покачали головой. Однако я всё-равно рад этой покупке. Надеюсь, она заставит тебя улыбнуться и развлечет в этом вечном одиночестве. С уважением, твой муж — Борис.       Голос притих. Грусть стала почти осязаемой, и Ллойд остановилась. Лэйн не смотрела на неё, опустив взгляд вниз. Этот человек был ей дорог. Они просыпались вместе, ели вместе, гуляли и спали. А теперь всё, что у неё осталось, — это память о нем. Воспоминания о матери сами догнали гостью.       — Давайте прочтём письмо моего брата вместе? — предложила Анна, затихая.       Пустой взгляд Романовой коснулся её, и она лишь кивнула, забирая фонарь. Призраки прошлого шли за каждой из них. Когда Лэйн убрала письма и прикрыла шкафчик, наконец-то открывая дверь, на её лице показалось облегчение.       Ллойд неловко подвинулась вбок, освобождая место на кровати рядом с собой, тем самым приглашая девушку. Стало ещё более неловко, ведь вдова согласилась. Они лежали рядом друг с другом, касаясь локтями. Анна решила игнорировать соседство, сосредоточившись на конверте. Похоже, Романова делала так же, с лёгким интересом рассматривая адрес. Раскрыв письмо, медсестра тяжело вздохнула, прежде чем начать читать.       — Здравствуй.       Ни тебе «дорогая сестра», ни «любимая Анна». Сухое и лаконичное приветствие. А девушка ещё обвиняла в подобном Бориса. Может, все мужчины грешат этим?       — Мне дали увольнительную на два дня, поэтому я решил посетить соседний город, чтобы отправить тебе письмо. Я не могу и не хочу писать тебе о том, где сейчас нахожусь. Единственное, люди тут любят красить крыши в голубой или синий. Ходишь и только смотришь, как они местами сливаются с небом. Думаю, когда ты получишь письмо, я уже буду в окопе.       Секундный порыв порадовать Лэйн, кажется, провалился. От этого письма тоже сквозило тоской. То, чего так сильно боялась Анна. Война меняет людей, опустошая их души. Когда-то голубые глаза её брата блестели, а теперь они были пусты. Он мог рассказывать сестре множество интересных вещей, но даже сам голос пропитался горечью. Тень боли и утрат легла на образ Дмитрия в глазах младшей Ллойд. Было тяжело.       — Как ты? Кушаешь хорошо? Мне написали, что ты уехала из города. Тебе нравятся здешние места? Буду ждать твой ответ. Дмитрий.       Письмо было коротким. Только вот даже так оно оставило нехороший след в душе.       — Ваш брат очень милый, — мягко сказала Романова.       — Вы так думаете? — удивилась девушка, вспоминая хмурое лицо Дмитрия.       — Конечно. Он интересуется вами, а это уже согревает сердце. Возможно, из-за своей «работы» ему приходится говорить коротко и многое утаивать. Но даже так он написал вам о крышах, желая поделиться забавной деталью. Разве это не должно растрогать? — на её лице была скромная, едва видная улыбка. Слова, сказанные девушкой, развеивали туман над образом брата. Да, всё не исчезнет сразу, но, по крайней мере, руки перестали дрожать. В сердце отдало приятной теплотой. Анна не задумывалась, что написанное Дмитрием может быть большим, чем просто отчёт, на который бы она сухо ответила.       Может, девушка и вправду ошибалась на его счёт?       — Попросить Ноа, чтобы принёс вам письменные принадлежности? — предложила Лэйн. Вблизи было видно, как её взгляд скользит по лицу гостьи, будто пытаясь запомнить каждую черту.       — Буда вам благодарна.       Медсестра повернулась к ней лицом, вглядываясь в ответ. Между ними наступила умиротворяющая тишина. Анне хотелось прикрыть глаза, чтобы ненадолго уснуть и увидеть чудесный сон.

***

      Уже несколько раз за окном прогремел гром. Сильный ливень начал тарабанить по окну, отвлекая Анну. Девушка всё никак не могла сосредоточиться, чтобы ответить на письмо Дмитрия. Прошло четыре дня, и дворецкий, будто издеваясь, интересовался, получит ли сегодня конверт.       Скинув очередной исписанный лист на пол, медсестра чуть не затушила торшер со свечами. Ночь вступила в своё властвование уже как несколько часов. По-хорошему, Ллойд стоило ложиться спать: завтра придёт очередной донор, а она будет сонной. Шумно выдохнув, девушка облокотилась на стул, прислушиваясь. Ей нравился шум дождя и властвование данной стихии. Было в этом что-то успокаивающее.       Послышался звук хлопнувшей двери, и Анна напряглась. Лэйн выбралась из собственной комнаты? Зачем? Стоило ли Ллойд последовать за ней? Или, может, это просто дворецкий ходит по коридору?       «Ты расслабилась, Анна», — мысленно произнесла медсестра голосом мачехи.       Встав со стула, гостья побрела в коридор — там было пусто. Возможно, ей послышалось? Нахмурившись, девушка вернулась в комнату. Выглянув в окно, она едва разглядела силуэт сада: из-за темноты и дождя всё казалось размытым. Резко показалась светлая фигура, выбегающая из особняка, сразу же намокая.       — Лэйн, — тихо прошептала Ллойд, сразу же задувая свечи. Смотреть за ней сейчас казалось неправильным, как будто Анна участвовала в преступлении. Тело в белой ночной сорочке радостно бегало, подставляясь каплям. Впервые за почти две недели гостья видела девушку в чём-то другом, кроме чёрных одеяний.       Романова была похожа на ангела.       Её светлые волосы, как и одежда, облепили фигуру, делая тело похожим на скульптуру. Подняв лицо вверх, девушка улыбалась, искренне рассмеявшись. Анне хотелось так думать, потому что она не могла разглядеть в этой темноте почти ничего.       Взявшись рукой за штору, Ллойд не смогла заставить себя прикрыть окно, продолжая смотреть за вдовой.

***

      Дорогой Дмитрий, когда ты получишь данное письмо, скорее всего, пройдёт больше недели и многое может измениться.       Отвечаю на твои вопросы. Я чувствую себя хорошо. Удивительно, но то ли здешняя еда повлияла на меня, то ли климат, однако я сплю хорошо. За прошедшие две недели мне только раз снился кошмар. Зато часто, попадая в царство Морфея, я вижу маму, а иногда и тебя. Это приятные воспоминания о нашей семье. Кормят тут отменно. Вдова искренне старается, чтобы я не нуждалась ни в чем. Думаю, ей одиноко. Мы проводим каждый день вместе за беседами. Она очень начитанная и элегантная девушка.       Завтра я впервые посещу здешнюю деревню. Не знаю, как всё пройдет. Люди, приходящие оттуда, выглядели плохо: голод убивает их. У Романовой — вдовы, на которую я работаю, есть желание встретиться с местным пастырем, что заботится о приюте. Мне кажется, её беспокоит судьба здешних сирот. Честно говоря, из-за её реакции теперь и я волнуюсь.       Не переживай за меня. Я начинаю привыкать к компании. Здесь так же обитает довольно наглый дворецкий. Похоже, я не нравлюсь ему. Ты бы видел, как он умеет подкрадываться — хуже паука! Только вот выбора у него нет — Романова добра ко мне, поэтому я задержусь.

Береги себя. С любовью, твоя сестра Анна.