Цветы с изъянами

      Сегодня, впервые за всё времяпровождение в этом особняке, Анна была согласна с Ноа. Они с опаской разглядывали огромного пса, вьющегося вокруг вдовы. Чёрная шерсть на солнце переливалась красным, и Ллойд готова была поспорить, что в амбаре он выглядел иначе. Собака же, будто чувствуя их сомнения, вела себя как можно более ласково с Лэйн.       — Не думаю, что это хорошая идея — брать Лестера с собой, — начал первым дворецкий. Он придерживал зонт над головой вдовы. Сегодня одеяния девушки скрывали каждый сантиметр кожи. Даже вуаль делала еле видные черты Романовой загадочнее.       — Но его любят дети, — коротко возразила девушка, пока кучер открывал дверь кареты.       — Мне стоит поехать с вами, — пытался настоять Ноа.       Пёс, будто поняв, что на него не смотрят, подошёл к Анне. На его шее была бордовая ленточка, похожая на ошейник. Что-то медное блеснуло в ней, и из любопытства медсестра присела, рассматривая диковинный амулет. На нём был изображен круг с перевёрнутой звездой. У Донован была книга с такой обложкой.       «Интересно».       Неожиданно пёс приблизился мордой к её лицу, будто рассматривая в ответ. В его глазах мелькнуло что-то схожее с человеческим взглядом, прежде чем увесистая лапа толкнула Ллойд на пол. Присевшая до этого девушка не удержалась, падая. Зверь нависал над ней, принюхиваясь.       — Лестер! — гаркнула на него вдова. Пёс издал звук, похожий на рычание. — Лестер, нельзя!       — Хватит, — без особого желания произнес Ноа, и пёс послушался, отходя от гостьи. Его морда опустилась вниз, прежде чем он заскулил. Лэйн воспользовалась заминкой, подходя к Анне и беря ту за локоть.       — Он не такой плохой, — обеспокоенно произнесла Романова, помогая встать медсестре. — Просто в последнее время ведёт себя странно.       — Ничего, — покачала головой Анна, хотя на деле недоумевала от происходящего. Всё случилось слишком резко.       — Поэтому я и говорил…       — Перестань, Ноа. Мы едем, а ты оставайся здесь.       Девушка буквально кожей чувствовала злость вдовы. Лэйн приказала псу залезть в карету, и тот послушно улёгся на полу, сворачиваясь калачиком. Простые команды он знал. Бросив короткий взгляд на дворецкого, Романова сжала губы в тонкую линию, прежде чем сесть внутрь.       «Они поссорились?» — пыталась оценить ситуацию Ллойд, садясь следом. Ноги девушка прижала поближе к себе, надеясь тем самым не провоцировать клубок шерсти на полу. Пес же как ни в чем не бывало успел уснуть, тихо сопя.       Анна повторила в голове случившееся, понимая — что-то не так       «Почему я не испугалась его?»       — О чём задумались? — неожиданно интересуется Романова, и девушка поняла — они уже едут. Будучи увлечённой своими мыслями, Ллойд не заметила, как карета тронулась. У неё были сомнения, но уловить ничего не выходило. Просто где-то в душе медсестра понимала: что-то с ней самой не так. После их первой встречи с вдовой она изменилась. Или это было позже?       — Я не нравлюсь вашему псу, — хрипло произнесла Анна, голос внезапно подвел её.       — О, Лестер не мой пёс. Думаю, правильнее сказать, что он принадлежит Ноа. Но мне нравится думать, будто он сам себе хозяин.       Словно в подтверждение её слов, пёс хрюкнул, издав звук, похожий на свинью. Не сговариваясь, девушки засмеялись, одновременно опустив взгляд на чёрную шёрстку. Лэйн потянулась вперёд, погладив его морду, отчего задняя лапа собаки начала бить по полу.       — Возможно, я покажусь вам грубой. Только вот уже несколько последних дней мои мысли лишь об одном: не захотите ли вы стать ко мне ближе?       — О чём вы? — лицо Анны покраснело, почему-то в голову приходили уж совсем странные мысли.       — Я хотела предложить вам перейти на «ты». Знаете, до вашего появления здесь я испытывала ужасную тоску, сродни медленной смерти. А теперь вы рядом, и, будем честны, мы провели вместе каждый день в течение двух недель. Вы не разделяете моих чувств?       — Что вы, просто я удивлена. Думаю, это неплохая идея.       — Тогда… — вдова подняла взгляд на неё, неуверенно произнося. — Какие у тебя планы? Пойдёшь со мной?       — Мне нужно передать письмо брату, — девушка не захотела вручать его дворецкому. — Думаю, я могла бы сопроводить тебя.       — Замечательно.       По приезде в деревню Ллойд поначалу с интересом рассматривала местные дома, слегка приоткрыв занавеску. Они были простые, одноэтажные, сделанные из дерева. Вскоре медсестра заметила, насколько грязными оказались улицы, а после — самих людей. Исхудалые и измученные, они почти не ходили. Стало тоскливо, и Анна закрыла занавеску.       — Всё из-за хвори, что была год назад. Многие заболели и умерли. Скот, к сожалению, тоже пострадал. Те, кто остался, не смогли нормально позаботиться о посадке урожая. Жизнь любит подкидывать неожиданные препятствия, — поделилась с медсестрой Романова.       — Это ужасно.       Карета неожиданно остановилась, от чего девушек тряхнуло. Пёс даже ухом не повёл, продолжая сопеть.       — Почта! — крикнул кучер.       — Я… — начала Анна, вставая.       — Ступай, я буду тебя ждать.       Эти слова звучали по-иному — тепло, — словно их смысл был в чём-то другом. И Анна просто вылезла из кареты как можно быстрее. Лёгкий ветерок подул ей в лицо, будто стремясь дать немного пространства. На улице было жарко, ещё чуть-чуть — и Ллойд наверняка возненавидит одежду.       На почте пришлось ждать. Люди здесь не часто пользовались её услугами, потому человек, отвечающий за это, ушёл. Девушка соврёт, сказав, что это ей не на руку. Находиться с вдовой в тесном пространстве становится всё опаснее. Она совершенно не понимает своих чувств рядом с Лэйн. Где опасение? Где страх? Медсестре спокойно с Романовой.       Отдав письмо, девушка вернулась. Вдова ни слова не сказала за долгое ожидание, лишь немного растормошила пса. Через пару минут повозка вновь остановилась. Лестер, будто почувствовав, что они приехали, окончательно проснулся, начав скулить и царапать дверь. Лэйн выпустила его, сразу же открывая зонт, стоило только им выглянуть наружу. Ллойд вышла последней.       Перед ними стояло кирпичное здание с маленькой территорией, явно считающейся здесь детской площадкой. Если сравнивать дома в селе, то становится понятно, куда шли деньги вдовы. За приютом сразу же виднелась возвышающаяся церковь. Несколько детей тут же подбежали к забору, стоило им лишь заметить карету.       — Здравствуйте, — поприветствовала их вдова, открывая ворота. Она не собиралась никого ждать, разгуливая тут, как хозяйка. Пёс сразу же метнулся к детям, прыгая то на одного, то на другого. Послышался довольный детский смех. Ребята дружно начали кричать его имя, каждый пытался перетянуть внимание на себя. Бедный Лестер запутался, крутясь между ними. Анна же лишь махнула им рукой, следуя за девушкой.       Куда бы ни шла Лэйн, она вдруг резко остановилась. Её лицо повернулось вбок. Проследив за взглядом, медсестра заметила маленькую девочку со светлыми, почти белыми волосами. В её руках была кукла, сделанная из тряпок.       — Привет, Анхея, — произнесла Романова, и девочка будто только этого ждала, тут же подбегая к ней. Ребенок, застеснявшись, встал рядом с вдовой. — Как ты тут? Хорошо кушаешь? Нашла друзей?       Малышка несколько раз кивнула, прикрывая куклой нижнюю часть лица, а после указала рукой на мальчика, стоящего отдельно от всех с мячом. Рука, обтянутая чёрной перчаткой, погладила девочку по голове.       — Я рада за тебя. Как его зовут?       Только ребенок наконец-то решился заговорить, как к ним подошёл мужчина в рясе. Анна могла поклясться, что вдова нахмурилась. Видимо, это был тот самый «вор».       — Здравствуйте, мы рады вас видеть здесь! Жаль, что вы не написали нам о своём неожиданном видите. Мы бы подготовили для вас с детьми сценку, — рассыпался в красивых речах мужчина. Его волосы уже покрылись сединой, а у глаз появились морщинки.       — Мы с моей подругой проезжали тут неподалеку, и я решила показать ей приют, а заодно местную церковь, — легко соврала Романова.       — О, так вы верующая мисс… — мужчина затянул последнюю букву, не зная, как лучше обращаться к девушке.       — Мисс Ллойд.       — Рад нашему с вами знакомству. Вижу, вы носите крест. Рад видеть Бога рядом с вами, — на его лице появилась улыбка, прежде чем он перевёл взгляд на вдову. — Мне как раз хотелось бы с вами поговорить. Вы не против, если мы зайдём в кабинет?       — Да, конечно. Я бы тоже хотела с вами обсудить несколько вопросов.       Анна чувствовала себя лишней в их «компании». Они явно не будут втягивать её в финансовые дела. Стоит тактично уйти.       — Тогда я загляну в церковь, — сообщила девушка. — Встретимся у ворот?       — Конечно.       Разойдясь с ними, Ллойд почему-то испытала плохое предчувствие. Может, стоило всё же уговорить Романову взять её с собой? Сомнения одолевали девушку всё время, пока она шла к церкви. Внутри её встретил уже знакомый запах ладана. Прикрой она глаза, и Анна подумала бы, что всё ещё находится в Италии. Церковь внутри была пустой, что не было удивительным для пятницы. Пройдя вперед, она заметила на стойке раскрытую книгу и жертвенник. Девушке стало интересно, что же здешний священник читает своим людям.       «Жертвуйте мне все деньги, ибо так сказал Бог?» — в шутку подумала Ллойд, заглядывая в книгу.

«Искуси меня, Господи, и испытай меня; расплавь внутренности мои и сердце моё,

ибо милость Твоя пред моими очами, и я ходил в истине Твоей,

не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду;

возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду;»

      Анне резко вспомнился недавний вечер, когда они сидели с вдовой перед камином. Вино в их бокалах не заканчивалось всю ночь. Они обсуждали всё подряд. Девушка делилась с хозяйкой особняка о коротких студенческих годах, пока её не раскрыли, а та, кажется, рассказывала ей о каких-то наречиях. Всё, что тогда поняла Ллойд — Лэйн любила книги на древних языках. Удивительное хобби.       …и с нечестивыми не сяду;       Ей должно быть стыдно? Она ведь знает, что сделала Лэйн. Слышала десятки раз рассказы Донован о той ночи, каждый раз поражаясь, как одно создание смогло убить столько народу. Но Лэйн не выглядит кровожадно.       Лэйн выглядит уставшей.       И одинокой.       Рука потянулась к крестику впервые после их первой встречи с Романовой. Кажется, она абсолютно забыла, зачем здесь находится. Только правильно ли это? Девушка не делала ей ничего плохого. Наоборот, даже подтолкнула вновь попытаться общаться с братом.       Внутренний компас Анны не знал, в какую сторону направить девушку. Она осталась одна решать, что делать дальше.       Вернувшись по тропинке в приют, Ллойд сразу заметила вдову. Девушка присела на корточках, поглаживая Лестера. Детей больше не было. Если медсестра верно понимала который час, скорее всего, их созвали на обед.       — …почему бы нам просто его не съесть? — спрашивает девушка собаку. — Это начинает меня раздражать, понимаешь?       Анна не хотела подкрадываться или слышать подобное. Слова не звучали как угроза, скорее как наивный вопрос. Как-будто Лэйн и вправду спрашивала ответ у Лестера.       «Разве ты не слышала её, Анна? Человек может пострадать».       Девушка смотрела на вдову, не понимая, что происходит внутри неё самой. Чудовище всё ещё живо, а охотник даже не пытается с ним разобраться. Почему?       Романова поворачивается к ней лицом, резко замечая. Улыбка вдовы виднеется через вуаль, и Анна прикусывает щеку изнутри. Не может быть так, чтобы эта девушка начинала ей нравиться.       — Как твой поход в церковь? — интересуется Лэйн.       — Думала заказать брату молитву, но никого не было, — пожала плечами девушка, придумывая на ходу.       — О, да, эти священники такие ленивые. Когда-нибудь они и вовсе что-то эдакое учудят, и мы сможем ставить свечи без них.       Хоть Романова и улыбалась, было видно, как сильно она недовольна.       — Всё-таки ворует? — осознала медсестра.       — Да. Этот гад показал мне поддельные счета. Думает, я — дурочка, раз девушка.       — И что вы сделали?       — Ничего, — от слов Лэйн почему-то на душе стало тошно. Мужчина, что обкрадывает сирот, разве заслуживает спокойной жизни? Было бы неплохо избавиться от него. Лэйн ведь такое под силу. Анна бы даже промолчала, выпей они из него всю кровь.       Девушка ужаснулась. С ней что-то не так. Не может же она думать о подобном? В голове как назло всплывали жестокие картины расправ. Голос доктора Джейкоба эхом раздался в ушах.       «Пожалуйста, посмотрите на данный рисунок. Я зарисовал вам недавнее преступление. Передавайте по рядам, чтобы каждый смог поучаствовать в нашем опросе. Мужчину сорока шести лет нашли повешенным в своем доме. При нём оказалась предсмертная записка. В помещении пахло сорванными нарциссами, из-за чего было трудно уловить едва ощутимый миндальный запах от стоящей на столе чашки чая. Его жена сказала, что подала чай, как только он вернулся с букетом домой. У них была годовщина. Так что перед вами: суицид или убийство?»       Тогда внимание Ллойд привлекла тушёвка на ногтях и губах покойника. Синяя. Ответ был — убийство. Жена подлила мужу в чай малую дозу яда, от чего он вначале страдал, а потом упал в обморок. После любовник женщины повесил его, и мужчина умер. Анна была в ужасе от хладнокровия этих преступников, а теперь сама рассуждает об убийстве.       Рука коснулась её плеча, привлекая к себе внимание.       — Пойдём домой? — спрашивает Лэйн.       — Да, кажется, я устала.       Лестер взглянул на них жалобно. Похоже, кроме особняка он давно уже ничего не видел, и такие прогулки радовали пса.       — Мы ещё вернёмся, — ласково произносит вдова, щёлкая его по носу.       «Мы ещё вернёмся», — про себя повторила её слова Анна.

***

      За столом так и витало напряжение. Две девушки сидели друг напротив друга. Их хмурые лица не выдавали лишних эмоций.       — Просто сдайся, — советует Лэйн.       — Ты первая, — упрямо отвечает ей медсестра, касаясь подушечкой пальца края карт.       На дворе уже был обед, а девушки сели играть ещё с самого утра. Неожиданное предложение от Лэйн за завтраком закончилось соревнованием. Обе хорошо играли и не хотели уступать друг другу. Счёт побед кренился в сторону вдовы: у неё уже образовалась горка спичек, наваленных друг на друга, вместо денег. Ллойд уступала ей, но её деревянная «валюта» была аккуратно сложена в длинную линию.       Они тянут ещё по одной карте, добавляя в общий банк пару спичек. Нога Анны то и дело готова дёрнуться от напряжения. Девушка перед ней не показывает особо эмоций, но гостья замечает, как она заправляет прядь за ухо.       Переживает.       «Она делает это каждый раз, когда карты плохие».       — Вскрываемся! — требует Анна, и девушки резко выставляют карты на стол рубашками вниз. — Фулл-хауз!       — Стрит-флэш, — смеётся ей в лицо довольная собой Лэйн. — Прости, дорогая. Не переживай, тебе ещё повезёт. Например… в любви.       Вдова загребает себе банк. Подобное развлечение не несло денежного подтекста, и от этого им было интересней. Они не задумывались о мелочах вроде ставок особенно серьёзно, просто весело проводя время.       — Ну ты и змея. — Лицо медсестры сейчас — это смесь недовольства и улыбки. — Они кроплённые. Или я не знаю, как ты так часто побеждаешь.       — Не оскорбляй меня так, — наигранно обиделась хозяйка особняка. — Вообще-то я много тренировалась. Думала, что карты станут моим четвёртым планом на жизнь.       — Четвёртым планом? Это как?       — Знаешь, я не особо хотела замуж. Но этот мир не принадлежит нам, девушкам. Мы — никто без мужчины рядом. Будь у меня родственники мужского пола, всё имущество досталось бы им после смерти мужа. В общем один из моих планов был побегом. Я думала, что буду ездить на поездах, играть в подпольных казино и познавать прелести этой жизни. Я грезила о путешествиях и лёгкой жизни.       Вдова прикрыла глаза, вспоминая те времена с улыбкой.       — А какие три плана до этого? — с интересом спросила Ллойд. Это было экстравагантно, но она понимала её. Не будь Донован рядом, скорее всего, её ждала бы схожая участь.       — Первый был — стать криптографом, — девушка потянулась через стол, чтобы прошептать у самого лица гостьи. — Всегда любила загадки и шифры.       От неё сегодня пахло розами, и Анна неосознанно сделала большой вдох, «проглатывая» приятный запах. В голове сразу проскользнули картинки того, как девушка принимает ванную с лепестками.       — Второй план… только не смейся, — вдова вернулась на стул, выжидая паузу. — Уйти в женский монастырь. Я даже две недели пробыла там. Рассчитывала найти душевное спокойствие и одиночество для своих мыслей. А оказалось, что это одно из самых шумных мест. Едите вместе за одним столом, делаете работу тоже с кем-то, даже купаетесь вместе, не говоря уже о сне. Мне захотелось сбежать на следующий день после того, как я приехала.       — Но со мной ты постоянно рядом, — заметила Ллойд.       — Ты — это другое. Да и я тогда была другой. Мне хотелось сбежать от семьи, чтобы не слышать их ссор. Я была готова, как мне казалось, на всё, лишь бы насладиться одиночеством. А теперь я понимаю, насколько оно болезненно. Один-два года можно легко выдержать, но десятилетия… — улыбка сползла с лица Лэйн, а после она запоздало добавила. — Образно, конечно. Время сильно нас меняет.       — Соглашусь с тобой, — девушка проигнорировала заминку вдовы. — Так какой же был третий план?       Губы едва дернулись, прежде чем появилась грустная усмешка. Романова посмотрела ей в глаза своим пустым взглядом и ласково произнесла.       — Давай оставим это на потом? Я слишком трезвая для такого разговора.       — Как скажешь, — насильно погасила в себе интерес медсестра. Её немного зацепило, что Лэйн не решилась рассказать всё.       — Ещё одну игру?       В дверь тактично постучали, прежде чем открыть. Дворецкий вошёл в помещение, держа в руке письмо. Анна не придала этому значения, потянувшись к картам. Пока вдова будет разбираться с почтой, она успеет перетасовать колоду.       — Письмо от Дмитрия Ллойда, — сообщил парень, сверля взглядом гостью.       — Недавно же было, — удивилась девушка, протянув руку.       «С ним же всё хорошо? Случись что, мне бы отправили письмо не от лица брата», — обеспокоенно подумала девушка.       Взяв конверт в руки, медсестра поддела ногтем бумагу, вскрывая его.       «Дорогая сестра, я был рад получить от тебя ответ. Счастлив знать, что ты в добром здравии…»       Девушка резко засунула письмо обратно в конверт. От неаккуратности её движений бумага помялась и не хотела залезать обратно.       — Что-то случилось? — напряглась Романова.       — Это ответ на моё письмо, но такого не может быть. Даже недели не прошло, как я отправила его, — раздражённо произнесла Ллойд. Всё это походило на чью-то шутку. Взгляд сам метнулся к Ноа.       — Но уже прошло почти три недели с того момента, как мы останавливались на почте. Анна, ты здесь больше месяца, — голос вдовы был размеренным, спокойным, хотя взгляд серых глаз казался жалостливым.       Её слова звучали сказкой для ребенка. Ллойд прекрасно помнит, как пару дней назад она была в церкви, пока Романова общалась со священником. Прошло всего-ничего. Они лишь успели пару раз посидеть в саду, прочитать две книги и обсудить их, сделать переливание девушке почти девять раз. Руки сами потянулись к лицу, прикрывая рот, когда Анна осознала — время пролетело. Шок никак не мог уступить место спокойствию.       Она и вправду тут почти месяц.       Что скажет Донован?       — Анна, может, хочешь чего-нибудь? Принести успокаивающие лекарства?       Девушка подняла взгляд на дворецкого. Тот смотрел на неё уже менее раздражённо, скорее так же жалостливо, как вдова.       — Можно мне чаю? — хрипло произнесла медсестра.       — С мятой? — предложила хозяйка особняка, получая сразу же кивок в ответ. Ноа тут же вышел из комнаты, оставляя девушек одних. — Знаешь, когда дни проходят одинаково, не трудно забыть их.       — Такое впервые со мной.       Рука вдовы коснулась её ладони.       — Я постараюсь придумать что-то новое, чтобы нам с тобой не было скучно, моя дорогая Анна.       Девушка лишь кивнула в ответ. Её уверения, что она тут не задержится, были проглочены ещё в начале.

***

      Дорогая сестра, я был рад получить от тебя ответ. Счастлив знать, что ты в добром здравии и с хорошей компанией. По твоему письму могу догадываться — время проходит весело.       Иногда я тоже вспоминаю нашу семью. Помнишь, когда тебе было пять, мы посетили море? Отец выбрал ужасный день для поездки: тучи застилали всё небо, а ветер то и дело игрался с твоими двумя косичками. Мама сняла с твоей головы шляпку в надежде, что ту не унесёт в море. Знай она, что спустя пару месяцев ты решишь подразнить ею соседскую собаку и та укусит тебя, точно бы скинула её с обрыва. Мы закапывали края подстилки песком, но это не помогало никак. Вскоре вся еда была в нём. Я тогда решил попробовать искупаться и полез в море. От холодной воды сводило ноги, однако пристальный взгляд отца заставлял меня идти дальше. Я боялся, что он признает меня слабаком. А потом в воду полезла ты. Волна сразу же накрыла тебя, выбросив на берег. Однако ты не сдавалась. Раз за разом заходила в воду, пока не дошла до меня, касаясь своей холодной маленькой рукой моей ладони. Твои губы посинели, и единственное, что я придумал тогда, — это взять тебя на руки.       А потом тучи будто чудом разошлись, пропуская солнце. Стало тепло.       Иногда я вспоминаю этот день. Он даёт мне каплю надежды в этой жизни, как и ты. Я надеюсь, твоё будущее будет безоблачным и прекрасным. А если нет, то я попытаюсь сделать всё для этого.

С любовью, твой брат.

Прошу, напиши мне ещё раз.

***

      В какой-то момент Анна начала легко различать сны. Вот и сейчас: девушка придерживала юбку, пока волны касались её ног. Прохладная вода не ощущалась как обычно. Она просто то обволакивала собой кожу, то отпускала.       Перед ней стоял её брат по пояс в воде. Кажется, тогда ему было двенадцать. Где-то сзади должны сидеть родители, стараясь вытряхнуть песок из еды. Всё происходящее было как и в её детских воспоминаниях, за исключением её самой.       Ветер коснулся её волос, играясь с ними, и девушка повернула голову вбок, пытаясь скрыться от него. Взгляд поймал одиноко стоящую фигуру вдалеке. Знакомую фигуру. И, не думая, Ллойд ринулась к ней. Ноги утопали в песке, заставляя балансировать, чтобы не упасть.       Лэйн исчезала, уходила от неё туда, где от воспоминаний ничего не осталось.       — Анна! — крикнул ей брат, и девушка замерла. Он обернулся к ней, протягивая руку. — Пошли со мной.       И она сомневается. За все эти недели ей ни разу не снилась Лэйн. Может ли быть там что-то важное? Что-то, ради чего можно бросить семью.       — Пожалуйста, — просит её Дмитрий.       Выбор даётся на удивление легко. Ноги вновь вели её за силуэтом Лэйн, игнорируя брата и семью. Вдовы больше нет. Вместо неё лишь тьма, где заканчивается песок и море.       Анна делает шаг, прежде чем упасть в солнечный день. Она стоит в незнакомой ей гостиной, освещённой дневным светом. Девушка улыбается, пытаясь вспомнить, когда в последний раз вообще выходила на улицу.       — Будь послушной девочкой, — недовольно говорит женский голос, и Ллойд идёт на него. В коридоре стоят двое: женщина и девочка. В последней она отчётливо видит черты Лэйн. На вид ей тринадцать-четырнадцать лет. Девочка стоит, не поднимая взгляда на женщину, что поправляет на ней платье. Анне не нравится этот наряд, он выглядит слишком взрослым для ребёнка.       Раздается звук открывающейся двери, и в коридор зашли двое мужчин. Медсестра сразу же отвлеклась на гостей — они были разного возраста. Мужчина постарше приветливо подошёл к женщине, целуя её в щеку.       «Родители Лэйн?»       — Позвольте вам представить моего друга — Борис Романов! — с улыбкой произносит мужчина, указывая на второго гостя рукой. От знакомого имени Анна вздрогнула. Обернулась и пристально вгляделась в молодое лицо. На вид не больше тридцати, одет богато, лишь накинутый плащ портил общую картину. Цвет его глаз был схож с её собственным. Поразительно.       — Здравствуйте, — неожиданно тихо произнёс гость, делая шаг к семье. Стоило ему взглянуть на Лэйн, как он сразу же опустил глаза. — Позвольте нам поговорить в вашем кабинете.       — Да, конечно, пройдемте.       Мужчины ушли, оставляя их. Кажется, короткая встреча не принесла ожидаемой реакции. Женщина поджала губы, покачав головой — она была недовольна.       — Ты должна была сделать поклон, — прошипела она, прикладывая руку ко лбу. — Моя голова так резко заболела. Я пойду прилягу, а потом мы с тобой поговорим, юная леди.       Девочка будто только и ждала момента, когда останется одна. Тихо подкрадываясь, словно мышка, она пошла вслед за мужчинами, доходя до большой двери. Прижавшись ухом к ней, девочка прислушалась. Анна, идущая следом, повторила её действия, присаживаясь напротив Лэйн.       — Она ещё ребенок! — зло кричал гость.       — Мой друг, ей уже четырнадцать. Самое то. Мы, как два христианина, понимаем, что девушке нельзя долго быть без мужа. Я хочу для своей дочери самого лучшего, — было слышно, как хозяин дома подбирал слова. Лицо девочки даже не поменялось — оно было безразличным.       — Нет, вы не понимаете, — она буквально ребенок. Четырнадцать лет — это ни о чем. Вы как отец серьёзно готовы отдать дочь в таком раннем возрасте?       Теперь же губы Лэйн скривились. Похоже, она не считала себя «ранимым» ребенком.       — Значит ли это, что вы мне отказываете?       — Да.       — Тогда, думаю, я соглашусь на предложение мистера Груса.       Девочка отринула от двери, уходя. Она прекрасно понимала ситуацию и злилась. Анна ощущала её ярость каждой частицей своего тела, будто сейчас была на месте самой Лэйн. Как только двери дома закрылись за ними, девочка побежала что есть силы. Юбка голубого платья зацепилась за куст роз, и на эмоциях Лэйн дёрнула её, оставляя на ткани порезы. Она не желала, чтобы кто-то или что-то останавливало её.       Добравшись до конюшни, девочка выдохнула. От бега она запыхалась, щёки тут же покраснели, а на лбу появились капельки пота. Анна, будучи лишь наблюдателем, молча следила за ней. Отдышавшись, девочка подошла к одной из лошадей, проводя рукой по её боку.       — Давно не виделись, — ласково прошептала она, соприкасаясь лбами с животным. Её цвет напоминал Ллойд туман — белый, густой, с лёгкой серой прослойкой. Не теряя времени, Лэйн надела на лошадь седло, надёжно закрепила его и попыталась оседлать.       Ничего не вышло.       Платье мешало. Пальцы коснулись шнуровки на спине в попытке развязать — и снова ничего не вышло. Тогда, заметив на одном из ящиков нож, девочка порезала на себе этот ужасный наряд, оставаясь в белой сорочке. Валявшаяся на полу ткань казалась Ллойд дорогой.       Теперь же, освободившись, Лэйн запрыгнула на коня. Она так быстро ускакала из амбара, что Анна даже не смогла уследить, в каком направлении девочка отправилась дальше. Издалека послышался счастливый крик, и почему-то медсестра знала — он принадлежал Лэйн.

***

      — У тебя когда-нибудь был конь? — неожиданно спросила Анна.       — Да, и у меня всё ещё есть кони. Люблю периодически устраивать себе прогулки, — легко ответила вдова. — Когда я была ребенком, мне подарили первого коня в двенадцать. Тогда я назвала его Мел.       — Как мел, которым рисуют?       — Да, — тут же улыбнулась Романова. — Он был белым, с светло-серым окрасом. Когда же я вышла за Бориса, мне разрешили его забрать с собой. Помню, по утрам я выскакивала в одной ночной сорочке и седлала его. Тогда мир казался совершенно другим.       — Лучше?       — Даже не знаю, — честно ответили ей. — А ты ездишь верхом?       — Из меня плохой наездник. Я совсем редко делала это, когда была младше.       — Может, тогда устроим прогулку? Гуляла ли ты когда-нибудь до того, как солнце встанет? Вид превосходный, — мечтательно заметила Лэйн.       — Приглашаешь меня на утреннюю прогулку?       — Если ты согласна.       — Хорошо.

***

      Лэйн разбудила её, когда на небе ещё сверкали звёзды. Ласково произнесла несколько раз имя, а после потрусила за плечо. Было необычно. Ещё сонная Анна едва могла понять, что происходит. Пришлось одеваться при свете свечей, пока Романова сидела на её кровати спиной к ней. Удивительно, насколько хорошо сели принесённые девушкой штаны и рубаха.       — У нас с тобой один размер, — будто читая её мысли, произнесла Романова.       — Я не замечала это, — девушка остановилась, заглядывая через плечо на вдову.       С каких пор она так невнимательно относится к ней?       — Я готова, пойдём.       Медсестру радовало отсутствие дворецкого. Не хотелось с утра пораньше видеть Ноа, хотя часть её уже привыкла к его угрюмому лицу. Удивительно. Конюшня находилась в другой стороне особняка и содержала в себе четыре лошади. Окна из комнаты Лэйн как раз выходили на неё. Ллойд чувствовала себя неуверенно: в последний раз ей было шестнадцать, когда она гнала коня.       — Познакомься, это Агне, — лошадь была похожа на ту, что была во сне, только грива была более кудрявой. — Прикоснись к нему.       Девушка медленно протянула руку, кладя её на морду животного. Он будто в ответ поднял свой взгляд. Захотелось сразу же извиниться перед этим сонным созданием. Как только Ллойд попыталась убрать руку, лошадь тут же ткнулась носом в ладонь.       — Так и знала, что ты ему понравишься, — усмехнулась Лэйн.       Под руководством вдовы они быстро закрепили седла. Прежде чем оседлать коня, Лэйн накинула на себя плащ. Теперь её фигура, освещаемая свечами, казалась даже зловещей.       — Моё тело не выдерживает солнца, — зачем-то тихо напомнила девушка.       «Конечно».       Анна ощущала себя в седле неуверенно, то и дело сдвигаясь сначала в одну, а затем в другую сторону. Было страшно не удержать равновесие и повалиться вниз.       — Разве не опасно выводить коней ночью? — озвучила тревожащую мысль гостья.       — Уже скоро будет рассвет, я чувствую это, — легко ответила Романова. — Просто доверься мне. Расслабься.       Мягкий тон проникал в её мозг, сродни дымке. Ллойд почувствовала, как страх уходит, исчезает, оставляя место ожиданию предстоящей авантюры. Ей стало интересно, что же будет дальше. Они не гнали сильно лошадей. Это помогло Анне вспомнить, как правильно сидеть в седле. В какой-то момент она уже чувствовала себя гораздо увереннее. Дорога под ногами ровная, окруженная лишь деревьями.       Когда солнце начало вставать, Лэйн резко повернула. Они сошли с тропы от особняка к деревне. Словно наглые вредители, кони проскакали по саду, топча за собой траву и цветы. Вдова ускорилась, торопясь. Скорее всего, даже этот акт вандализма был лишь ради спешки. Как бы Анне ни казалось это ненужным, было что-то приятное в такой «прогулке» по саду. Освещенные рассветом кусты и деревья казались сродни написанной картине. К тому же они ведь не сильно его портят.       «Я даже не знала, что в этой части есть сад. Сколько вообще их здесь?» — подумала девушка, подмечая, что за месяц почти ничего не узнала.       В какой-то момент деревья и цветы исчезли, уступая место полю. Уже изрядно пожелтевшее, оно было полностью усажено. Анна ощутила, насколько ей нравится их приключение. Скорость освежала, будоражила и дарила свободу. Хотелось гнать коня ещё быстрее.       До тех пор пока рвущееся наружу чувство не пробьёт собственную грудь.       — Смотри, — окрикнула её Лэйн, указывая вперёд.       А впереди ничего не было. Лишь поле на множество миль, без деревьев или построек. Сплошная равнина, на горизонте которой медленно восходит солнце, окрашивая всё в тёплый оттенок. Анна замерла, чувствуя, как вместе с покоем появляются слезы. Когда она в последний раз останавливалась, чтобы созерцать начало или конец дня? Всё время в спешке, всё время с опущенной вниз головой.       Когда она вообще жила?       Лошади остановились, давая девушкам время насладиться рассветом. Вдова натянула капюшон пониже, успев по дороге надеть перчатки. Смотреть на рассвет вот так было сродни попытке ускользнуть от смерти, но ей так хотелось показать нечто прекрасное своей гостье, что пришлось рискнуть. Ноа определённо будет недоволен, когда увидит восточный сад.       Лэйн была готова к этому.       — Даёт надежду? — громче, чем хотелось, произнесла Романова.       — Скорее, указывает путь, — серьёзно ответила Ллойд, поворачиваясь к вдове. Ещё совсем немного и солнце взойдет в гору. Здесь, в поле, без единой тени, девушка не сможет выжить. Разве плащ станет её спасением?       «Тебе должно быть всё равно», — говорит Донован в её мыслях.       «Но мне не всё равно», — тут же отвечает сама себе Анна.       — Пойдёмте обратно, — просит хозяйку особняка девушка, натягивая поводья.       — Вы уверены? Думаю, пара минут у нас ещё есть, — слишком легкомысленно отвечает Романова, явно засмотревшись на медсестру. В подобном свете не видно мешков под глазами или покусанных от нервов губ. Только спокойный, расслабленный силуэт, купающийся в неге солнечного тепла.       — Я устала, — врёт Анна.       — Тогда нам пора. Как приедем, можно будет попросить Ноа нагреть воду.       Лошади снова начали свой путь, только теперь в сторону дома. В теперешнем освещении всё вокруг казалось иным. Сад хоть и пострадал, но казался всё таким же прекрасным. Лэйн сорвала с одного из деревьев ещё зелёный абрикос, подкидывая в руках. Ллойд, следуя её примеру, ухватила черешню: та оказалась немного твердой, с кислым привкусом, — ей явно не хватило времени для того, чтобы полностью созреть, — только одновременно с этим она была неожиданно вкусной. Выкинув косточку, девушка поравнялась с Романовой. Они обменялись довольными улыбками, и вдова неожиданно потянулась к ней — большой палец коснулся края губ Анны, утирая каплю сока.       — Ещё немного, и ты сможешь насладиться не только черешней, — обещает она.       Гостье хочется ответить, пошутить или же поддаться моменту. Лошади резко останавливаются и издают звуки, от которых у Ллойд на спине пробегает холодок. Она смотрит вперёд, замечая знакомого пса. Лестер рычит, медленно подходя к ним. Он кажется больше, чем обычно, а глаза его напоминают саму тьму. Словно хищник, он подходит к ним. Медсестра берёт поводья, натягивая их на себя, заставляя лошадь сделать пару шагов назад.       А потом всё случается слишком быстро. Пес бросается вперёд, на лошадь Анны. Испуганный конь встает на дыбы, и, не удержавшись, медсестра падает на землю. Боль обжигает руку, ногу и даже лицо — она неаккуратно завалилась на бок. Пытаясь хоть как-то унять боль, девушка перекатывается на спину. В следующую секунду зубастая пасть смыкается рядом с её лицом. Напуганная, она пытается отползти.       — Лестер, прекрати! — кричит рядом с ней вдова.       И сразу же челюсть вновь возникает рядом. Защищаясь, Ллойд выставляет руки вперед, прикрывая лицо. Но вместо боли на неё вдруг капает что-то холодное и неприятное. Анна заставляет себя сесть, а после видит, что рука Лэйн оказалась зажата в тиски двумя рядами зубов. Кровь стекает с неё на траву, окропляя собой зелёный цвет. Ллойд касается точно таких же следов у себя на теле.       — Успокойся же, идиот! — кричит ему Романова, пытаясь вырвать собственную руку. Челюсти сомкнулись с такой силой, что это было почти невозможно осуществить. Пёс скулил, то сжимая, то разжимая зубы, разрывая рану сильнее.       Ллойд осмотрелась по сторонам, находя сломанную ветку. Это было дело коней, когда они скакали через сад. Сейчас же это ей на руку. Ухватив тяжелую ветку покрепче, Анна замахнулась, чтобы ударить пса.       — Нет! — резко остановила её вдова, вскидывая свободную руку вверх. — Не надо ему вредить.       Голос был умоляющим. Таким, от которого всё внутри сжимается, чтобы разом перевернуться. Было страшно от собственной бесполезности. Как Анна может помочь ей, не навредив Лестеру?       — Ты можешь сесть на коня? — спрашивает Романова.       — Да.       — До особняка недалеко. Позови Ноа сюда, — просит вдова, и Ллойд видит, как румянец отливает от её щек.       — Я скоро, — говорит скорее себе, чем девушке гостья, забираясь на лошадь. Та всё ещё напугана, но слушается. — Потерпи немного.       То, что было дальше, для Анны существовало под слоем воды. Добравшись до особняка, девушка не сразу нашла дворецкого. Будто избегая её, он не отзывался на крики, а потом и вовсе не хотел брать с собой девушку. Даже оттолкнул с такой силой, что она упала на пол. Пока Ллойд поднималась на ноги, огромные двери особняка закрылись. Сколько бы она не толкала их, они не открывались. В испуге девушка подбежала к окну, но то было так же заперто. Истерика начинала медленно подходить к ней. Она должна была как-то помочь Лэйн. Она же медсестра. Это её работа — спасать людей, а не какого-то там Ноа.       «Можно выбить стекло», — осознала девушка. Торшер попался ей первым на глаза. Стащив его с тумбочки, Анна забралась на подоконник. «На счет три. Один. Два…»       На дороге к особняку появилась лошадь. На ней сидели двое: Ноа и Лэйн. Девушка, всё так же укутанная в плащ, облокотилась на дворецкого, придерживая руку. Хмурый парень держал поводья, то и дело опуская взгляд на вдову.       Анна слезла, чуть не падая, зацепившись о собственные ноги. Когда дверь распахнулась, девушка подлетела к Лэйн, тут же меняясь с Ноа местами и подхватывая её под бок.       — Как ты?       — Бывало и лучше, — на лице Романовой усмешка.       — Нужно позаботиться о ране, — взгляд Ллойд прикован к месту, где маленькая ладонь пыталась скрыть большой укус.       — Позаботишься? — спросила её Лэйн, и Анна испугалась того, насколько бледной она сейчас была.       — Конечно. Ноа, принеси воды.       Девушка повела вдову к себе в комнату, сразу же заводя в ванную. Посадив её на стул, она попыталась аккуратно убрать ткань, прилипшую к коже в местах ран. Картина перед её глазами была ужасной: Лестер определённо постарался. От мысли, что пёс жевал руку, Ллойд морально становилось плохо, но она быстро взяла себя в руки. Часть рукава пришлось срезать. Лэйн сидела молча, почти не двигаясь. Она начала походить на ту самую девушку, которую Анна встретила у камина: уставшую, болезненную и почему-то смотрящую на неё с теплотой.       — Ты нервничаешь, — тихо произносит вдова.       — А как мне не нервничать? — медсестра старалась не повышать на неё голос. — Ты дала ему укусить себя, а после помешала мне ударить его.       — Прости? Вы оба дороги мне, Анна.       Лэйн поддалась вперёд, так что их лица оказались слишком близко в понимании друзей. Ллойд совершенно не чувствовала её дыхания на своем лице, как и тепла от губ, когда они соприкоснулись в поцелуе. Коротком, словно это была награда за спасение.       Дверь открылась, впуская в помещение Ноа с ведрами. Он выглядел обеспокоенно, но молчал. Вдова успела вернуться в прежнее положение, облокотившись о стул. Между ними повисла тишина, заставляющая каждого из троицы в помещении думать о своем.       «Повторится ли поцелуй ещё раз?»       «Всё происходящее сейчас не больше, чем развлечение?»       «Виноват ли я в этом?»       Разобравшись с тканью, Анна промыла рану водой. Под её руководством дворецкий достал из чемодана колбу с медицинским раствором и бинты. Девушка брала с собой аптечку, хоть и самую простую.       — Больно не будет, — зачем-то сообщила девушке Ллойд. — Тут нет спирта.       Дальше процесс шёл методично. Медсестра ушла в свои мысли, пока рука Лэйн не была перевязана от ладони до локтя. Теперь ей стоит проследить за самочувствием вдовы.       «Ты серьёзно, Анна?»       Голос Донован совершенно некстати прорезался в голове. Ллойд что-то упускает. Голова начинает болеть, а Лэйн вдруг аккуратно касается её колена, привлекая к себе внимание.       — Мы пойдем с Ноа. Позаботишься о себе?       «О чём ты?»       Вопрос написан на лице девушки, и вдова показывает на свою щеку рукой. Из-за случившегося медсестра совсем забыла о собственном падении. Стоило только вспомнить о нём, как тело обожгло болью.       — Да, всё хорошо, — врёт сама себе Анна. Дождавшись, пока всё выйдут из комнаты, она взглянула на себя в зеркало: вся левая щека подранная, в маленьких царапинах, рубашка порвана на сгибе локтя, а колено болит от удара. Глубоко вдохнув, Ллойд смотрит в своё отражение в надежде понять, почему это случилось.

***

      Каждый раз заходя в этот кабинет, Лэйн думала о Борисе. Весь этот особняк был спроектирован по его чертежам, нося в себе призрак архитектора. Тёмное дерево в коридоре, лёгкие занавески в местах, где нужно принимать гостей, книжные шкафы и картины. Вместо восхищения и уюта это место вызывало у Лэйн злость и тоску. Они должны были жить тут вместе, а его убили.       Романова злилась, ходя по комнате. Ноги то и дело подгибались, норовя уронить девушку на пол. Наблюдавший за ней Ноа боялся подойти. Страх этот был не за собственную жизнь, а за их выстроенные годами отношения.       — Он напал на неё из-за тебя, — нарушила молчание вдова, оборачиваясь на парня. — Не смей отнекиваться. Лестер чувствует тебя, он подсознательно стремится сделать всё, что ты захочешь.       — Даже если и так, эта девушка должна была исчезнуть ещё две недели назад, — парень скрестил руки перед собой, закрываясь. Он был таким всякий раз, когда дело касалось Лестера.       — Она не несёт никакой угрозы.       — Неужели, Лэйн? — дворецкий приподнял бровь.       — Ты же видел это сам, Ноа! Она была очарована мной, как только услышала мой голос. А я даже не использовала гипноз в тот момент! — девушка хотела доказать другу это. Она резко приблизилась к нему, пытаясь взять за руку, но он лишь сделал шаг назад.       — Не обманывайся, прошу, — его взгляд упал на пол, разглядывая стыки дерева. — Я понимаю, что ты чувствуешь…       — Разве? Я хочу, чтобы меня полюбили по-настоящему. Чтобы эта боль внутри превратилась во что-то нежное, наполненное теплом, словно солнце.       — Думаешь, это возможно? — парень нахмурился. Мозг подсказывал, что нужно действовать резко, а сердце обливалось кровью за подругу. — Полюбить тебя настолько сильно?       — Бориса я же полюбила, будучи человеком, значит, и другие смогут полюбить меня, — наивные слова вырвались из её уст.       — Если ты так думаешь, Лэйн, — он протянул руку к её лицу, убирая прядь волос за ухо, — то мне тебя жаль.       Слова ощущались как пощёчина, что заставила девушку дёрнуться. Эмоции исчезли с её лица, оставляя холодную маску. Лишь нижняя губа слегка подрагивала, когда она сделала несколько шагов назад.       — Убирайся, — тихо произнесла она.       — В этом нет смысла.       — Я не хочу тебя видеть, Ноа, — более жёстко сказала Романова.       — Мне стоит остаться и защищать тебя, — парень сделал шаг навстречу.       — Нет. Уходи вон. Не смей появляться, пока я тебя не позову, иначе… Я сделаю так, что ты больше не сможешь присутствовать в нашей с Лестером жизни.       Шантаж ударил по больному месту. Если бы они играли, счет был бы один-один. Тяжело вздохнув, дворецкий произнес:       — Что будет с ним? Ты посадишь его на цепь?       — Я не буду этого делать. Подержу несколько дней в амбаре, пока он не придёт в себя. Сажать на цепь я никогда никого не стану! Не беспокойся, вредить Лестеру я не буду. Клянусь.       — Тогда береги себя, Лэйн.       Парень последний раз окинул подругу сожалеющим взглядом, прежде чем раствориться в тени так быстро, будто его никогда здесь и не было. Лэйн всё больше ненавидела особняк. Их маленькая семья находила в этих стенах одни страдания.       Возможно, когда ссора поутихнет, им стоит уехать.

***

      Очередной сон, созданный для того, чтобы успокоить Анну. Девушка нутром чувствовала, что всё это сродни золотой клетке. До приезда в особняк ей снились кошмары почти каждую неделю, а теперь не было ни одного.       — Понимаешь? — говорит стоящая перед ней Донован, и Ллойд понимала. Весенний сад и лица семьи вокруг них растаяли, уступая место другому воспоминанию — болезненному, тяжёлому, разбивающему.       Мать Анны лежала на постели, будучи не в силах даже поднять руку. Она — болезненно бледная — уповала на Бога, молясь уже не о своей душе, а о детях. Через пару дней Дмитрий кинет на крышку могилы землю. А пока что девушка присела у постели, беря в свои руки мамину ладонь.       — Ты пришла, — шепчет женщина, пытаясь улыбнуться. — Дорогая моя девочка.       — Нам не стоит терять время, — злится стоящая рядом Донован. В тот день её рядом не было.       — Что мы тут делаем? — бросает Анна, внимательно следя за лицом матери.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива, как бы жизнь тебя не трепала, — с трудом говорила больная женщина.       — Она не сунется в болезненные воспоминания, поэтому мы тут, — хмуро сообщила Донован.       — Пообещай мне: во что бы то ни стало ты не будешь сдаваться. Совершай ошибки, живи, будь счастлива, прошу тебя. Это единственное, чего я хочу, моя дорогая доченька, — рука женщины обмякла окончательно, когда она резко потеряла сознание.       Девушка уже пережила это. Один раз наяву и десятки раз в кошмарах.       — Не отвлекайся на всё это, Анна. Ты должна наконец-то осознать, что происходит.       Медсестра потянулась вперёд, целуя лоб матери, прежде чем подняться на ноги. Образ Донован в её голове служил лишь для контраста. И чем ярче Ллойд понимала это, тем больше осознавала, насколько не хочет её тут видеть. Тут ей не было места. Силуэт начал плавиться на глазах, уступая место другой Анне, более собранной.       — Ты уже поняла? — спрашивает она у самой себя, будто они обе не части одной единой личности.       — Да. Вампиры владеют гипнозом, подчиняя себе волю других. И мы попали под это.       — Всё было просто ложью. Ради потехи…       — Я не уверена в этом, — говорит другая Анна, хмурясь.       — А я — да. Нам стоит закончить всё это.

***

      Когда гостья проснулась, её тело ломило — падение с лошади давало о себе знать. Едва поднявшись, Анна направилась к окну, раскрывая шторы. На улице было темно. Идеального момента для убийства всё равно глупо ждать. Взяв себя в руки, Ллойд заметила висевшее на вешалке платье, аккуратно зацепленное на дверях, чтобы его точно не пропустили.       «Оно прекрасно», — первое, о чём подумала девушка, проводя руками по приятному материалу.       Бордовое, словно кровь, с вшитыми белыми вставками, оно не походило на благочестивый наряд, скорее на платье для светских бесед. Анна даже никогда не видела подобных. Открытые плечи, короткий рукав, пышные юбки. Корсетная часть из плотного материала была украшена пуговицами.       Если Лэйн так приглашает её на собственную смерть, то почему бы и нет. Девушка постаралась для хозяйки особняка. Приняла ванну, ощущая на коже приятный цветочный аромат от оставленного мыла. Привела волосы в порядок, решив не делать сложную прическу, оставив их лежать на оголенных плечах. И напоследок решилась на провокацию: взяв оставленный нож для писем, Ллойд уколола свой палец, размазывая кровь на губах, словно помаду. Лэйн должна была почувствовать этот запах. Осмотрев себя перед зеркалом, она поразилась — никогда ещё ей не доводилось выглядеть так прекрасно. Романова умела выбирать наряды.       Фамилия Бориса начала неожиданно раздражать.       Бросив взгляд на запечатанный конверт на столе, Анна сжала в кармане платья бутылочку со святой водой. Пора было покончить с этим всем.       «Здравствуй, мой дорогой брат!       Буду честной с тобой: я не знаю, зачем это пишу. Возможно, данное письмо так и не дойдёт до тебя, оставшись навсегда на моём столе.       Я была счастлива эти недели, находясь тут, но, к сожалению, вся эта радость была сродни дурману. Каюсь, мне нравилось обманываться и испытывать внимание со стороны здешней вдовы. Я упивалась им, думая о спокойствии. Только вот что есть спокойствие, когда ты в плену лжи?       Сегодня вечером я собираюсь покончить с этим навсегда. Если ничего не выйдет, возможно, из жалости здешние люди отправят моё письмо тебе. И тогда я бы хотела, как и наша покойная матушка, чтобы ты был счастлив, несмотря ни на что. Живи, заведи семью, построй дом, найди себе скучное хобби и будь собой до конца своих дней.

С любовью, Анна. Твоя наивная и хмурая временами сестра!»

      Спустившись вниз, девушка шла к свету свечей. Лэйн нашлась в месте их первой встречи. Только вот она больше не стояла у камина, лишь сидела за столом, печально наблюдая за огнем. Рядом со стулом лежала трость, и Ллойд как никогда ощутила, насколько ослабевшей была вдова.       «Это потому что она меня защитила».       — Спасибо за платье, — вместо приветствия сообщила гостья, проходя внутрь комнаты. Её движения были плавными, чарующими, чтобы привлечь внимание Романовой. Вдова отвлеклась от огня, посмотрев на неё. И Анна могла бы поклясться, что губы девушки приоткрылась в изумлении. Она не сводила с неё взгляда, осматривая с головы до ног каждую часть, особенно оголенные места, такие как ключицы. Пока взгляд не коснулся щеки.       — Мне жаль, что так вышло, — сразу же начала вдова.       — Ничего, это пройдет. Как и твоя рука. Сильно болит? — вопрос был задан ласково, и Лэйн клюнула на это.       — Немножко, — её голос звучал жалобно.       — Тогда почему бы нам не выпить? Боль исчезнет, — девушка сделала несколько шагов, останавливаясь за спиной Лэйн. Тёплые руки легли на её плечи, заставляя прикрыть глаза. — Может, открыть бутылку того белого, что ты недавно доставала. Скажи мне, где оно?       — Придётся идти долго, оно в погребе. Но тут, в верхнем шкафу, было красное. Уверена, оно тебе понравится, — на лице девушки появилась мягкая улыбка, словно она почувствовала тепло.       Вода могла испортить оттенок вина, но Ллойд решила рискнуть. Тем более теперь, будучи без гипноза, она ясно видела Романову: девушка жаждала её внимания, и гостья предоставит это. Губы коснулись виска Лэйн, оставляя короткий поцелуй.       — Спасибо, что тогда спасла меня, — тихо поблагодарила она, прежде чем пойти за бутылкой. Вдова ничего не ответила, лишь посмотрела ей вслед. Запах крови сквозь поцелуй принёс ей удовольствие. Чудовище внутри заскреблось, желая большего. В тумбочке, кроме бутылки вина, нашлись бокалы. А вот штопор пришлось поискать по другим ящикам. Анна старалась двигаться аккуратно, скрывая свои действия за собственным силуэтом.       — Не хватает Ноа, чтобы открыть это, — шутя произносит гостья, уже выливая часть воды в один из бокалов.       — Ему пришлось ненадолго уйти, но я передам, что ты скучала.       — О нет, только не это. Прошу, не хочу, чтобы он ещё больше меня ненавидел, — открыв бутылку вина, девушка разлила часть содержимого в бокалы.       — Он не ненавидит тебя. Просто Ноа не доверяет незнакомцам.       — Но не ты, — остаток святой воды гостья перелила в бутылку с вином.       — Ты всё-таки медсестра, а не грабитель. Как было не довериться? — пытается отшутиться вдова, скрывая смущение.       Анна аккуратно перенесла бокалы и бутылку, расставляя их на столе. Присев рядом, девушка протянула Романовой уготовленный ей фужер. В этом не было никакой угрозы, висевшей в воздухе, или ощущения судного дня. Была только вина, которую ощущала Ллойд: она так и не смогла заставить себя возненавидеть вдову, хотя самолюбие было задето.       — Я рада, что мы можем провести с тобой этот вечер. Жаль, что такое красивое платье ты не выгуляешь в другом месте, например, в театре. Эта деревня изживает себя, возможно, стоит переехать. Не хочешь со мной увидеть другой город?       — Можно было бы посетить Париж. Я ни разу там не была, только слышала рассказы людей о местных спектаклях.       Расслабившись за беседой, Лэйн пригубила вина. Усталость из-за потери крови давала о себе знать желанием уснуть. Стоит вскоре заняться переливанием крови.       — Тебе нравится такое?       — Не особо. Я больше по открытиям, — честно призналась Анна. — Люблю новости, особенно из медицинской сферы.       — Будь наш мир иным, думаю, ты бы смогла стать врачом, — ещё один глоток.       — Возможно, несколько лет — и всё изменится.       — Да, время неумолимо бежит вперёд.       Чем дольше они болтали, тем сильнее Ллойд злилась на себя. Когда бокал вновь коснулся губ Лэйн, её палец подтолкнул низ ножки вверх, заставляя жидкость политься в её рот. Обескураженная этим вдова ничего не смогла сделать, когда вместо ответа получила игривую улыбку и легкий смех. На её глазах Анна выпила почти весь свой бокал, потянувшись к бутылке и разливая вновь вино.       Вечер продолжался, как и их беседа. Бутылка потихоньку опустошалась. Кровь приливала к лицу Анны румянцем, указывая на опьянение, но даже так она оставалась собранной, высчитывая стук часов. И, когда пришло время, гостья спросила:       — Почему ты меня околдовала?       Вопрос остановил их беседу. Было глупо притворяться, что Лэйн не знала правды. Анна пришла в этот дом убить её, и догадки Ноа были верны.       — Я не ведьма, чтобы колдовать, — пошутила она. — Мне хотелось, чтобы ты перестала меня бояться.       Стоило этим словам вырваться наружу, как лицо вдовы скривилось. Кровь потекла из горла в рот, стекая на подбородок. Она закашлялась, пачкая белые скатерти бордовым цветом. Анна скрыла часть своего лица в бокале, отпивая. Девушке было морально плохо смотреть на это.       — Тебе стоило убить меня сразу, — произносит она, не глядя на вдову. — Было глупым держать меня тут, как зверушку на потеху.       — Я не счи… считала тебя зверушкой, — с трудом сказала Лэйн, снова заходясь в приступе кашля.       — Тогда чем?       Ллойд чувствовала, что ей нужно было знать правду. Сердце сжалось в тиски: стоило взять нож и подарить Романовой быструю смерть.       — Любовью, — простое короткое слово, уничтожающее всё на своем пути.       — Это была бы ненастоящая любовь. Ты бы просто держала меня в гипнозе, надеясь, что я смогу полюбить тебя? Серьёзно?       — Но ты уже это сделала, — вместе со смехом раздался очередной приступ кашля. — Когда увидела меня впервые. Ты была настолько очарована… что не хотела видеть правды.       — Ты наложила на меня тогда чары! — рука коснулась креста на шее.       — Тогда ещё нет. Я впервые это сделала, когда тебе приснился сон про маму. Хотела подарить тебе спокойствие, — голос звучал совсем слабо. Кашель начал сходить, оставляя после себя хрипы. Когда Анна повернула голову к вдове, та выглядела ужасно. Сердце девушки готово было упасть к ногам. Больно. Боже, ей было так больно.       Слёзы сами покатились по щекам. Голова Лэйн лежала на столе, в луже собственной крови. Совсем мутный взгляд смотрел то на Анну, то куда-то за её спину.       «А ведь она ничего плохого тебе не сделала».       «Совершай ошибки, живи, будь счастлива, прошу тебя».       Голос матери вместе с собственным внутренним монологом уничтожал её душу, выворачивая наизнанку. Ей и вправду нравилась Лэйн: то, как заботливо она держала её за руку, с каким наслаждением смотрела на неё, как могла часами слушать… И даже её вампирская часть не пугала Анну больше.       Это место изменило её.       Губы вдовы открывались, но не издавали слов — с них слетали лишь какие-то тихие звуки. Она что-то говорила, повторяя раз за разом. Анна наклонилась к ней, пытаясь расслышать сказанное.       Я хотела быть счастливой вместе с тобой.       Ллойд скорее почувствовала эти слова, чем услышала. Она не сможет закончить так. Не теперь, когда чувства стали проявляться по-иному.       Возможно, они смогут быть счастливыми?       — Тогда кусай меня, Лэйн. Тебе нужна кровь.       Девушка поднесла к её рту руку, но клыки едва могли сомкнуться — сил больше не было. В испуге Анна попыталась найти что-то, чем можно порезать руку, но взгляд не находил ничего. Тогда немедля девушка разбила бокал, хватая осколок рукой. Не соображая, она сжала его слишком сильно, разрезая ладонь. Так даже лучше. Повернув свободной рукой голову Лэйн, девушка позволила собственной крови литься ей в рот.       Поначалу ничего не происходило. А потом рот девушки зашевелился, с жадностью проглатывая красную жидкость. Глаза резко приобрели иной оттенок, постепенно становясь красными. Романова схватила её за руку, с остервенением слизывая кровь.       Только этого было мало.       Вдова взглянула не неё, широко раскрыв глаза, и Анна убрала длинные волосы на правое плечо, открывая доступ к шее. Тут же острые клыки впились в неё, оставляя за собой две маленькие ранки. Ллойд почувствовала после короткой волны боли наслаждение, стоило девушке пройтись языком по укусу. Поразительно. Она пила жадно, дико, как одно из чудовищ, запертых в подвале. Именно таких вампиров стоило бояться по ночам.       Это длилось так долго, что в какой-то момент медсестра ощутила, как голова начинает кружиться. Её руки сжали плечи Лэйн, и та остановилась, поднимая лицо. Голод быстро сменился обеспокоенностью.       — Ты…ты… — вдова не могла понять, что хочет сказать.       — Всё хорошо, просто голова кружится.       — Я не буду извиняться, — это прозвучало так резко, так недовольно, что Анне захотелось смеяться. — Ты пыталась убить меня!       — Но спасла.       — У меня зла на тебя нет, — тяжело вздохнув, Лэйн потёрла виски. — Это должен был быть прекрасный тихий вечер.       — Немного не вышло.       — Будет глупым брать с тебя обещание, что ты больше не попытаешься меня убить? — взгляд вдовы смягчился.       — Возможно. Я бы, например, не хотела, чтобы меня гипнотизировали, — она не могла понять, общались они серьёзно или обменивались шутками.       — Квиты?       — Квиты.       Девушки молча смотрели друг на друга, понимая, что после этого вечера больше ничего не будет как раньше. Взгляд Анны упал на остатки вина в бутылке.       — О, нет, дорогая. Я по твоей крови чувствую, насколько ты пьяна.       Анна засмеялась.       Солнце медленно встало из-за горизонта, освещая комнату сквозь тонкие шторы.