Беги - останься

Игры в кошки-мышки никогда ему не нравились. Он не из тех, кто любит играться, ходить по острию ножа и кататься на эмоциональных горках. В его жизни достаточно адреналина и ярких впечатлений - вот уж чего он не хотел испытывать еще и на гражданке. Прямой, как цельнометаллическая труба, Крис всегда предпочитал такие же прямые и понятные пути решения проблем. А Леон очевидно не такой. В этом Крис убеждается раз за разом, когда слышит голосовой ответчик вместо самого Леона. Стоит признать одну простую истину: Кеннеди его намеренно избегает. И Крису это надоело. Порядком надоело. Он слишком много думает об их… об этом. О них с Леоном. Об этих отношениях, которые того и гляди лопнут не хуже натянутой нити. О пропущенных и сброшенных звонках, о непрочитанных и неотвеченных сообщениях. О собственных, черт бы их побрал, чувствах. Черт. Крис в очередной раз напоминает себе, что голова солдата должна оставаться холодной. Но чтобы услышать себя, надо для начала справиться с клокочущим внутри негодованием. Обрести, наконец, ту самую холодную голову. Замкнутый порочный круг, из которого нет выхода. Крис уже скоро ботинки стопчет, бродя по нему целыми днями. И сколько бы не думал, сколько бы не бродил, все это ему уже не поможет. Ведь главную свою миссию на гражданке он, увы, провалил. Впрочем, провалил он ее еще тогда, давным давно, и не было ни дня, чтобы он не жалел. Только пока Крис и сам понять не может: он жалеет, что ушел, или жалеет, что вообще приехал в квартиру Леона. И все же чаще он думает, что было бы, не сбеги он тогда. Тогда бы Леон не избегал его? Не наказывал бы его за проступок? Последнее заставляет Криса нервно хмыкнуть и тряхнуть головой в попытке выбить дурацкие мысли из головы. Он действительно слишком много думает. Пытается насладиться остатками свободы в очередном отпуске? На этот вопрос, как и на все прочие, у Редфилда нет ответа. Да и вообще… Было бы Кеннеди за что мстить - после того, как он сбежал из квартиры Криса в первое утро нового года, еще до того, как тот успел проснуться, можно считать, что они остались квиты. Они с одинаковым усердием запутывают эти отношения все сильнее. Крис помнит, как еле-еле продрал глаза к полудню и сразу же столкнулся с раздирающей виски головной болью. Кое-как он поднял собственное тяжелое, словно налитое свинцом тело с кровати и прошаркал в сторону кухни. И только после того, как зачерпнул щедрую горсть воды, вспомнил, что засыпал не один. На диване должен был находиться Леон. Только вот он пустовал. С тех пор они не говорили и не виделись. Раньше это было в порядке вещей - они оба вечно нужны в разных частях планеты. Вот только при этом прекратилось все остальное. Леон перестал отвечать на ночные звонки, оставив Криса наедине с его собственными кошмарами. Он словно растворился в воздухе - вот он был, а теперь его нет. Справляйся Крис со словами чуть лучше, то обязательно придумал бы красивое сравнение, вроде “миража” или “тумана”. Но он с ними всегда был не в ладах. И на языке не осталось ничего, кроме забористой брани, а в голове ничего, кроме раздражения. Сидя у себя в квартире, он в очередной раз тревожно набирает знакомый номер. Можно было бы подумать, что Леон сгинул на очередной миссии, но Редфилд достаточно хорошо знает этого мерзавца - от него так просто не избавишься. Только если он сам, конечно же, не захочет исчезнуть. Череда телефонных гудков прерывается наимерзейшей трелью и механическим голосом. Справедливости ради, давно стоило смириться. Все бы смирились. Но Крис всегда был упертым бараном. Он, не думая, срывает с крючка куртку и вылетает в моросящую серость города. Крис врывается в квартиру Леона бездумно - слишком сосредоточенный на действии, а не на последствиях. “Типичный солдафон,” - звучит чужой брезгливый голос в голове, идентифицировать который не представляется возможным, как бы Крис не старался. Дверь открывается ровно в тот момент, когда Редфилд готовится снимать ее с петель. И это совершенно не то, что он ожидал увидеть. Крис молча таращится на фигуру Леона, замечая, как он придерживет собственный бок, тяжело повисая в дверном проходе. Что-то не так. - Что случилось? - раздражение выветривается по щелчку пальцев, заменяясь беспокойством. Леон реагирует заторможенно: сначала поднимает взгляд, пробегаясь от самых ботинок Криса до лица, а потом молча смотрит на него секунд пять. Он ничего не говорит в ответ, лишь кривит губы. “Этого стоило ожидать,” - признает Редфилд, оценивая сгорбленный силуэт перед собой. Он не дурак, понимает в чем дело - Кеннеди неслабо досталось, но он, как обычно, предпочитает строить из себя героя. Крис всегда поступает точно так же. Потому и считывает все так быстро, буквально за считанные секунды. - Мы так и будем стоять или... - не выдерживает Крис. - Могу дверь закрыть, - резко выдает Леон, прерывая его незаданный вопрос, и хмурится. Крис выставляет ногу быстрее, чем парень задумается о том, чтобы претворить сказанное в жизнь. Это вызывает очередную ухмылку и заставляет брови удивленно вскинуться. В Редфилде же просыпается одно единственное желание: покончить с этим уже наконец. - Хватит, - твердо произносит он, делая шаг вперед, - Нам нужно поговорить. Леон отступает, скривившись, и это позволяет мужчине понять, что под одеждой у Кеннеди точно не обычный синяк. Иначе бы тот упрямо стоял на своем, пока Крис не был бы вынужден протаранить и его дверь, и его самого. - Я не в… - Леон давится воздухом, невольно касаясь бока, скрытого под тканью футболки, - Не в настроении для разговоров. Крис присматривается и замечает расплывающееся пятно на синей ткани. Он щелкает языком и отворачивается, стараясь сдержать поток ругательств в сторону Леона. Идиот - самое мягкое из них. Редфилд бесцеремонно хватает его за локоть и задирает футболку, игнорируя вялый протест. Шипящее “что ты творишь” тонет в тихом стоне, когда Крис касается бинтов, пропитанных кровью. “Плохо,” - признает мужчина, бегая взглядом по чужому торсу, при этом старательно игнорирует, что прямо сейчас смотрит на полуголого Леона. Не об этом ему стоит сейчас думать. - Где у тебя аптечка? - в ответ на это Леон кивком указывает в сторону кухни и ящиков. Крис, наконец, отпускает ткань футболки и самого парня, принимаясь рыться в ящиках. Череда бушующих мыслей, полных негодования, медленно утихает, пока он занимается чужими ранами. Зато их место занимает другое: чувство тревоги. Меньше всего он ожидал, что окажется в такой ситуации. Радует только то, что Леон молчит, лишь изредка шипит и ругается сквозь плотно сжатые зубы, оставляя все колкие комментарии при себе, пока Крис заканчивает с перевязкой. Видимо, не соврал о том, что у него нет настроения на разговоры. Редфилд отстраняется, пробегаясь торопливым взглядом по чужим широким плечам, и отворачивается. - Возьми пиво в холодильнике, - распоряжается Леон, медленно поднимаясь, и добавляет, отвечая на немой вопрос, - Ты же не уйдешь просто так. Крис смотрит ему вслед и все же послушно поднимается. Все лучше, чем сидеть на диване, пялясь в собственные колени. У Леона ожидаемо обнаруживается достаточное количество алкоголя даже для двух человек, что уж говорить об одном. Редфилд это оставляет без комментариев - они оба справляются с призраками прошлого по-своему. - Разговоры не моя сильная часть, - первое, что произносит Леон, вернувшись в свежей темно-синей футболке. Крису остается только хмыкнуть. Они оба плохи в разговорах. По крайней мере, состояние Леона поставило их в равное положение - одинаково неуклюжее. - И не моя, - бурчит Крис, который как всегда сначала сделал, а потом начал думать. Бутылка пива приятно холодит пальцы, позволяет взгляду сосредоточиться хоть на чем-то и не смотреть так пристально на хозяина квартиры. “Это не должно быть так тяжело,” - с отчаянием думает Редфилд, ковыряя сморщенную от влаги этикетку. Вся решимость схлынывает, оставляя его с голой растерянностью. Хочется глупо почесать голову в попытке заставить ее активнее формулировать хоть какие-то мысли. Леон шевелится под боком, соприкасается коленом с его, прижимаясь бедром к бедру. Криса ведет - он все списывает на пиво, которое едва ли пригубил, - и мужчина цепляется за темное стекло с удвоенной силой. Сейчас слова тем более не желают складываться. Спасает его Кеннеди, потянувшийся вперед, стукнувший своей бутылкой по его. Крис одаривает его удивленным взглядом, пока парень запрокидывает голову и делает пару щедрых глотков. Все, что может делать Редфилд - молча таращиться на вытянутое горло. - Пей, - губы Леона изгибаются в острой улыбке, - У тебя сейчас дым из ушей повалит. - Иди ты… - фыркает Крис, чувствуя, как его захватывает желание ответно улыбнуться. Чертов Кеннеди. - Заткнись. Он толкает его своим коленом, и первое, что делает мужчина - бездумно хватается за него, останавливая болезненное столкновение. Ладонь накрывает голую кожу, проскальзывая выше, под край шортов. Крис вспыхивает, отшатываясь и едва ли не падая на спинку дивана. - Ты поэтому молчал? - тихо спрашивает он, кивая в сторону бинтов, спрятанных под футболкой. Леон молча ведет плечом, его лицо кривится от первого же движения, а потом он все-таки кивает. И Крису это хватает, чтобы успокоиться. - Оставайся, - внезапно просит Кеннеди, прислоняясь своим плечом к чужому, - Сколько можно бегать? - Это ты говоришь? - хмыкает мужчина, получая тут же тычок в бок. Крис перехватывает его руку, прерывая череду щекочущих прикосновений, крепко сжимая запястье. Неожиданно сам для себя проводит большим пальцем по коже. Слишком нежно для военного. Слишком трепетно для такого бугая. - Все нормально, - раздается хриплый голос Леона, который также следит за движениями чужого пальца, - Все хорошо. Теперь кивает уже Крис, заодно принимая то самое предложение. Он остается - больше никакой беготни.