Играю для тебя

Тэхён переезжал один, как и полагается взрослому человеку, который абсолютно справляется с жизнью, даже если таскает чемодан на пятый этаж, потея, чертыхаясь и обещая себе в следующий раз нанять грузчиков. В новой квартире пахло цементной пылью, дешёвым освежителем и чужой жизнью — но в целом было терпимо. Окно выходило на переулок, где по утрам, судя по всему, разворачивался бой за парковку между соседями не на жизнь, а на смерть. Он скинул кеды, влез в тапки, сел прямо на пол посреди пустой комнаты и закрыл глаза. — Ну вот. Теперь у меня новая съёмная квартира и спина сорвана с первого дня. Аплодисменты мне. Кто-то в коридоре хлопнул дверью, и Тэхён поднялся: неплохо бы представиться соседям, не то в подъезде будут думать, что он какой-то странный. Он выглянул в щель и как раз заметил, как в соседнюю дверь вставляет ключ парень в чёрной бейсболке. Тэхён вышел в тамбур. — Добрый вечер, — сказал он негромко. Парень посмотрел на него и на секунду застыл, потом медленно кивнул: — Добрый вечер. Рад видеть вас, сонбэ. Голос у него был мягкий, немного хрипловатый. Что-то в нём зацепило. Как будто бы он… знаком? Тэхён нахмурился, но не стал переспрашивать. Плевать, может, с универа, может, с работы. Он постоянно видел новые лица в автобусах, в кафешках, на улицах, в студии — и не запоминал. — Я Ким Тэхён, — всё же на всякий случай представился он, мягко улыбнувшись, — только что переехал. Фотограф. Парень приподнял бровь. — Я Чон Чонгук, — ответил он. А затем поднял взгляд — на секунду — будто хотел что-то сказать, но передумал. Тэхён кивнул, прислонился плечом к косяку. — Приятно познакомиться, — сказал он. Сосед мягко усмехнулся. — Да… Приятно познакомиться. Имя соседа не звенело в голове никаким воспоминанием. Просто парень с соседней квартиры. — Ладно, если что, заходите, — сказал Тэхён, уже берясь за ручку. — У меня коробка мандаринов, а я один всё не осилю. — Спасибо, — Чонгук слегка кивнул. — Может, как-нибудь. Он вошёл в свою квартиру и мягко закрыл дверь. Тэхён ещё секунду постоял в тамбуре, потом пожал плечами и вернулся к себе. «Странный парень, — подумал он, ставя чайник. — И… будто бы я его знаю. Только вот откуда?» Пока вода не закипела, Тэхён зашёл в спальню — картонные коробки, разбросанные пледы, в одном углу уже стоял штатив, а на подоконнике лежала его плёночная камера, старая, как память. Он взял её в руки и вернулся на кухню. Пока ждал чай, то листал на телефоне список ближайших фотолаб — нужно было срочно проявить серию, снятую на рынке Намдэмуна. У него была идея сделать целый цикл про корейские рынки — яркие, пёстрые, шумные, наполненные чужими голосами и чужими жизнями. Всё вроде шло по плану. Кроме одного: Чонгук. Почему-то лицо этого парня прочно осело где-то в затылке, как заноза. Может, он и правда где-то его встречал? В универе? В арт-школе? На каком-то из этих бешеных мероприятий, где все носились с глянцевыми портфолио и пытались что-то доказать друг другу? Или, может, он был моделью? Нет, чёрт побери, Тэхён не узнаёт. Хоть убей. Он налил себе чаю, сел на пол у журнального столика, облокотился спиной на кровать. Чашка приятно согревала ладони. Он прикрыл глаза. «Спокойно, — сказал он себе. — Новый район, новые лица, и пусть одно из них кажется знакомым, это не значит ничего. Не надо зацикливаться». Он сделал глоток. И ровно в этот момент, в самой дальней, самой пыльной ячейке памяти будто кто-то постучал. Обрывок: школьный коридор, взгляд из-за плеча украдкой. Тэхён нахмурился, открыл глаза. — Да что же это такое, — пробормотал он. Чай уже не грел так, как прежде. Тэхён поставил чашку на стол, потёр пальцами переносицу. Он устал: переезд, таскание коробок, вечное чувство, будто что-то забыл. В голове — шум, в теле — гудение. И вдруг — звуки. Сначала просто тихие переборы струн. Он даже не сразу понял, что это гитара — звук шёл глухо, будто из другого мира, но ясно, ритмично. Потом — голос. Мягкий, красивый, свободный. «I'm in my bed And you're not here…» Он узнал эту песню сразу. Harry Styles, «Falling». Песня — о потерянной любви, о том, как всё рушится. А в исполнении Чонгука она звучала… иначе. Не идеально. Не студийно. Но честно. Так, как будто он сам и написал её. Как будто знал, о чём поёт. Тэхён отставил чашку. Закрыл глаза, вслушался. «I'm falling again, I'm falling again, I'm fallin' And I get the feeling that you'll never need me again». Он почувствовал, как где-то под рёбрами холодно сжимается что-то — отголосок чужой боли, слишком личной, чтобы в неё лезть, и слишком пронзительной, чтобы не почувствовать. «Он ведь действительно по кому-то скучает, — вдруг понял Тэхён. — Скучает так, что сердце вот-вот разобьётся». Он задумался, не постучать ли. Спросить, всё ли в порядке. Может, предложить вместе сходить в бар. Но остался сидеть. Просто слушал, как голос соседа стихает, как замирают последние ноты, и как снова становится тихо. Слишком тихо. Тэхён так и остался сидеть на полу, руки на коленях, взгляд в пустоту. Песня закончилась, но воздух будто всё ещё держал её в себе, как след аромата после чьих-то духов. Он медленно выдохнул. — Вот ведь, — пробормотал он. — Кто бы мог подумать. Сосед, показавшийся таким спокойным, сдержанным, вдруг оказался обладателем голоса, от которого мурашки по коже. С болью в интонации, с такой тоской, что Тэхён теперь каждый раз, снова услышав эту песню, будет его вспоминать. «Кто ты вообще?» — мысленно спросил Тэхён, вглядываясь в стену, за которой уже не было звуков. Он встал, медленно подошёл к ней ближе, будто бы стена могла дать ответы, если подойти вплотную. Потом хмыкнул, отступил. — Ну ты и загадка, Чон Чонгук, — сказал он вслух. — Может, действительно зайдёшь за мандаринами. А то как-то… грустно всё это.

***

Утро пахло пылью и кофе. Тэхён вчера забыл поставить будильник, но проснулся сам — от луча света, пробившегося сквозь щель в шторе, и от того едва уловимого ощущения, что мир ждёт, когда он наконец встанет. Он потянулся, разминая плечи, и громко зевнул. Кофе варился медленно, зато пах волшебно. Тэхён включил старый проигрыватель, заиграла «Pale Blue Eyes», и кухня вдруг наполнилась каким-то приятно-ленивым светом. Его жизнь сейчас была… ровной. Почти отполированной. Снаружи гладко, внутри немного пусто, но зато не болит. Он работал на фрилансе — снимал для модных журналов, иногда для рекламных агентств. Брался не за всё подряд, но и не капризничал. Мог провести день, фотографируя чашки с раменом или линейку новых кроссовок. Но самое большое удовольствие он получал от плёнки. Плёнка — это было настоящее. Без фильтров, без двадцати дублей. Всё честно: шум, зерно, ускользнувший свет в зрачках продавца на рынке, тени под глазами у уставшей женщины, торгующей лотосами. В эти дни Тэхён становился другим — внимательным, погружённым, немного отстранённым. Он будто забывал, что сам тоже человек. Был только объектив, свет и кадр. Он провёл утро, сортируя отснятое. Потом загрузил пару кадров на сайт, отправил заявку на небольшой конкурс — почти машинально. Выпил ещё одну чашку кофе. Почесал игрушечного плюшевого кота за ухом. Около двух вышел на улицу: камера на плече, кепка на голове. День был жаркий, улицы гудели. Он ехал на рынок в Ённам-доне — хотел поснимать уличных продавцов сладкой выпечки. В вагоне метро задумался, и снова в голове всплыло лицо Чонгука. «По ком же ты так скучаешь, сосед? По девушке?..» Метро остановилось. Тэхён вздохнул и вышел. День только начинался. Ённам-дон встретил его жарой и шумом. Улицы были полны людей, лотки пестрели вывесками, пахло сахаром, маслом и чуть подгоревшими орешками. Тэхён накинул на плечо ремень камеры и сразу пошёл вдоль улицы, выбирая кадры. Он снимал то на плёночный фотоаппарат, то на зеркалку. Не просил разрешения — фотографировал быстро, почти невидимо. Не любил, когда позируют нарочно. Пожилая женщина, выливающая тесто в формы для пуноппана. Парень в переднике, зазывающий покупателей к киоску с ореховыми лепёшками ходдок. Малышка, уставившаяся на ароматный токпокки, как на сокровище. Всё это он ловил с удовольствием. Иногда его замечали, и тогда он останавливался, кланялся, показывал экран: — Вот, смотрите. Очень красиво. Могу отправить, если хотите. Кто-то отмахивался, кто-то благодарил. Один дедушка засмеялся и сказал: — Фотографируешь улицу? Значит, улица будет тебя помнить. Ближе к обеду Тэхён свернул в кофейню — маленькое место, где он знал бариста по имени Джису. Там же он договорился встретиться с приятелем. — Опять со своей плёнкой, — усмехнулась Джису, ставя перед ним айс-латте. — Неужели тебе не скучно? Сейчас все снимают на телефоны. — Ну, кто-то ещё пишет письма от руки, — пожал он плечами. — Я просто старомодный. — Не старомодный, а занудный, — отозвался кто-то со спины, и Тэхён тут же обернулся. Это был Минджэ, друг со времён учёбы. Он работал графическим дизайнером. Он частенько пересекались и вместе пили кофе. — О, — Тэхён кивнул. — А ты всё ещё жив. — А ты всё ещё драматичен. Присесть можно? Они болтали минут двадцать — про работу, про съёмки, про какую-то дурацкую новость с известным айдолом. Минджэ что-то рассказывал про нового заказчика, а Тэхён вдруг не к месту сказал: — А у меня сосед поёт. — Ну и что? Мой сосед играет на барабанах. Прям в десять вечера. Подумаешь. — Нет, — задумчиво сказал Тэхён, глядя в кружку. — Этот поёт… так, что сердце сжимается. Минджэ приподнял бровь. — Ты опять романтизируешь? Он хотя бы симпатичный? Тэхён хмыкнул, не отвечая. В голове всё ещё звучал голос — мягкий, с бархатистой хрипотцой и с этой болезненной ноткой в каждом слове. Он сделал глоток и ответил: — Симпатичный. Но не в этом дело. Просто будто бы я его знаю. Только не помню — откуда. — Ну так спроси его, где вы виделись, — пожал плечами Минджэ. — Это будет как-то глупо. Тогда уж нужно было сразу при встрече спросить. — Поищи его соцсети, — предложила Джису. — Может, найдёшь упоминания о его работах или месте учёбы… — Не знаю, это уже попахивает сталкерством, — хмыкнул Тэхён. — Не попахивает, а благоухает, — фыркнула Джису. — Но ты же не ради домашнего адреса копаешь, а ради истины. Так что тебе всё простительно, папарацци. Минджэ усмехнулся: — Или ты просто влюбился с первого взгляда, и теперь ищешь повод подойти. Очень в твоём духе, Тэхён. — Не влюбился, — отрезал тот, потягивая кофе. — Я просто… зацепился. Это бывает. Как с кадром: идёшь, мимо — и вдруг ловишь взгляд, жест, свет. Всё мимо, а вот это — остаётся. И потом сидишь, мучаешься: снять — не снять? Показать — не показать? — Ну а этот кадр ещё и поёт, — ехидно добавил Минджэ. — Всё, хён, ты пропал. — Отстаньте, — выдохнул Тэхён, но улыбка на губах всё же появилась. Он достал телефон, открыл поисковик, но потом убрал его обратно в карман. Нет. Так неинтересно. Если Чонгук и правда из его прошлого, пусть прошлое само дойдёт до него. А если нет — ну, тогда просто сосед. Поющий, немного странный, и, как оказалось, действительно симпатичный.