Впервые Сонхва умер в 1993 году

Сонхва весь день провалялся в кровати. Смотрел в потолок, курил. Ему всё это определённо не нравилось: Юнхо с его моралью, Хонджун с Мэттью в душе, или Мэттью в чужом теле, чёрт его разберёт, как будет правильнее. В любом случае, весь этот расклад Сонхва совершенно не устраивал, но поделать с ним он ничего не мог. Был конечно вариант увезти Минги подальше от города, написать в глуши альбом. Только какое-то дурацкое чувство внутри не давало так поступить. На секунду Сонхва даже подумал, что у этого тела ещё осталась частичка чужой души. Наверное, тот парень был вполне неплохим. Почистив зубы и накинув кожанку на голое тело, Сонхва пошёл в студию, чтобы забрать Минги домой. День без него был совершенно никчёмным. — Соскучился? — Минги обнял Сонхва за талию и поцеловал. Он ждал его на улице и курил свои любимые до жути крепкие Camel. Юнхо уехал полчаса назад, не хотел сильно задерживаться, поэтому у Минги оставалось время насладиться одиночеством и ещё немного выпить. — Безумно, — от Минги пахло алкоголем, сигаретами, до жути приятно. Сонхва уткнулся носом в его волосы. — Оказывается, мне хуёво без тебя. — То есть ты только сейчас это понял? — Минги шутливо толкнул Сонхва в плечо и скинул докуренную до фильтра сигарету на влажный после дождя асфальт. Чёртова лондонская сырость. — А мы так ничего и не написали. Зря только на студию поехал, мог бы с тобой зависнуть. — Юнхо был слишком очарован тобой? — Сонхва проследил за окурком взглядом. — Или дело в другом? — Просто идеи не шли, — Минги наконец-то смог поцеловать Сонхва в губы. — А может он правда залип на меня. Не могу его в этом винить. — На это сложно злиться, согласен, — Сонхва, вопреки собственным ожиданиям, почувствовал укол ревности. Его не смущали фанаты, которые умудрялись подкарауливать Минги в туалете и предлагали отсосать. На них на всех Сонхва было плевать. Но Юнхо был совсем другим. Он очень походил на ту прошлую жизнь Минги, полную комфорта и уюта. Сонхва испугался. — Но помни, что у тебя есть я. И я без тебя могу умереть. Минги как-то разом отрезвел от сказанного. Вроде прозвучало приятно, а с другой стороны — слова казались обидными. Сонхва правда может без него умереть, это они уже выяснили. Но Минги всё-таки старался верить, что всё не только ради этого. Но и злиться, если честно, не получалось. Только не на Сонхва. — А я умру ради тебя, — невесело отозвался Минги. — О таком не забудешь, не переживай. — Дурак ты, я от тоски умру, — Сонхва вздохнул. От рук Минги было так приятно, даже в этой слякоти становилось тепло. Эта правда никому из них счастья не подарила, Сонхва был в этом искренне уверен. — Думаешь, я в студию не поехал только из-за Юнхо? Плевать я на него хотел, не в этом же дело. Просто вдруг он хоть немного прав. Минги облегчённо выдохнул. Сонхва имел в виду совсем другое, однако веселее не стало. К сожалению, Юнхо не ошибался. Может, чуть преувеличил масштаб беды, но точно не соврал. Минги правда стал замечать, что после секса с Сонхва он чувствует себя неважно и просто отрубается, теряет сознание или сразу же засыпает. И слабость даёт о себе знать потом ещё сутки или даже больше. Но Минги ни о чём не жалел. Каждая секунда, проведённая с Сонхва, стоила этого. — От тоски не надо, это не круто, не достойно рок-звезды, — Минги подтянул лямки своего рюкзака и стряхнул осевший на рукавах толстовки пепел. — Тогда надо умирать на сцене, — Сонхва потянулся за поцелуем. Даже шутить на эту тему в последнее время не получалось. — Поехали, пожрем где-нибудь и домой. Хочу забраться тебе под толстовку. — Только под неё? — Минги хитро изогнул брови и шлёпнул ладонями по своим бёдрам, туго обтянутым джинсовой тканью. — С неё мы начнём, — Сонхва положил руки на те места, что, должно быть, горели после удара, погладил и выпросил ещё один поцелуй. — Но сначала еда, — напомнил Минги. — Предлагаю зайти в наш любимый паб недалеко от дома. Займем отдельную кабинку, никто не потревожит. — Тогда не будем здесь стоять, — Сонхва улыбнулся. Разговор вновь вернулся в довольно приятное обыденное русло, где не было никаких смертей и обещаний. Вкусная еда, классный секс — эти базовые потребности Сонхва вполне устраивали. На следующий день Минги, как и обещал зашел в магазин к Юнхо в поисках записей группы Dead End. Сонхва чуть раньше проснулся и отправился на студию, записать несколько частей для бас-гитары. После обеда Минги планировал к нему присоединиться. А пока было время немного покопаться в чужом прошлом. — Привет, — Минги поздоровался с Юнхо и стянул кепку, которая вроде как должна делать его менее приметным. — Нашел что-нибудь? — Это было очень сложно, но нашёл. Пришлось расспрашивать владельца. Повезло, что магазинчик он открыл примерно в то же время и тогда для пополнения ассортимента скупал практически всё, что попадалось на глаза, — Юнхо залез под прилавок и достал заранее припрятанную небольшую коробочку. Там были пара кассет и флаеры, зазывающие на их выступление в клуб. Минги разглядывал всё содержимое коробки. С флаеров на него смотрел человек, очень похожий на Сонхва — тот же разрез глаз и тёмные волосы, забранные в хвост. Рваные джинсы, затертая косуха, гитара в руках. Он и правда выбрал себе очень похожее тело. Подходящее, если выражаться ещё точнее. Минги достал одну из двух кассет и подошёл к магнитофону, расположенному возле кассы: — Я могу послушать? — время было раннее, посетители не спешили за новыми дисками или последними выпусками музыкальных журналов. Поэтому шанс кого-то побеспокоить прослушиванием старых песен стремился к нулю. — Конечно. Им давно никто не пользовался. Владелец питает некоторую любовь к группам своей молодости, ставит иногда. Оцифрованное не воспринимает, говорит, звук не тот. Так что без проблем, — Юнхо и самому было интересно послушать того Сонхва. Минги вставил кассету в проигрыватель, ткнул на тугую кнопку “плей” и внимательно прислушался, выкрутив громкость до максимума. В своей предыдущей группе Сонхва являлся вокалистом и играл на басу. Помимо него еще были еще двое гитаристов и барабанщик. Достаточно стандартный коллектив для рок-группы. Минги выдохнул и прикрыл глаза, стараясь представлять себе атмосферу живого выступления или студийной записи. Музыка того Сонхва отличалась от звучания Rebel Souls. Она была более размеренной, спокойной, но какой-то очень магнетической и даже мистической. Уверенный, приятно-манерный голос Сонхва будто манил в свои объятия, укутывал. Он представлялся на маленькой сцене с закрытыми глазами, облокотившимся на микрофонную стойку, с гитарой, перекинутой через плечо и убранной временно назад за спину. С чёрным макияжем глаз, россыпью блёсток на вспотевшей коже — всё в лучших традициях Дэвида Боуи. Песня была посвящена магическому обряду, под ним явно подразумевалась любовь, о которой Сонхва — настоящий и прошлый — ничего не знали. Строчки и мягкие напевы про вуду, Мари Лаво и Новый Орлеан завораживали. Сонхва теперь казался ему еще большим идеалом. Минги замер, когда понял, что по щекам стыдливо скатываются слёзы. Юнхо молчал. Он не понимал, что в таком случае нужно сделать. Минги не выглядел расстроенным, но эти слезы. Протянуть руку и просто стереть их казалось сейчас неприличным, вторжением во что-то очень личное, чего Юнхо явно не понимал. И всё же стоило хотя бы спросить. — Ты в порядке? — Да… Да, я просто ожидал чего угодно — от провокационного панк-рока до шумного любительского гранжа. Но не этого. Юнхо, это же звучит просто невероятно. Готично, мрачно, но до сих пор очень актуально. Сонхва — чертов гений, — Минги неловко смахнул слезы рукавом грубой джинсовки. — Звучит стояще. Скорее всего, им просто не хватило времени добиться каких-то высот, — хвалить Сонхва было странно, даже прошлого. — Я слышал не так много музыки того времени, но это определённо цепляет. Минги включил следующую песню. Она была посвящена старинным замкам Эдинбурга и звучала более мрачно и томно. Сонхва протягивал каждую гласную так, будто стонал во время секса — низко и глубоко. Минги прикусил нижнюю губу, провёл пальцами по старому флаеру, очерчивая контуры родного и чужого одновременно лица. Его смерть теперь казалась невероятной трагедией и потерей для музыки. — На фоне Сонхва я никудышный вокалист, — Минги растрепал свои волосы и вытащил кассету, складывая её обратно в коробку. — У вас разные стили, и подаёшь ты себя иначе, но определенно не хуже, — Юнхо протянул руку и положил её поверх запястья Минги. — Подожди. Если тебе понравилось, давай попробуем разобрать, какие именно моменты привлекли внимание, и использовать их в вашем новом альбоме. — Изначально я хотел сделать песни шумными, агрессивными. В стиле: «я выебу этот чёртов мир». Но сейчас это кажется не таким правильным. Нужно вложить больше смысла. Сделать музыку осознанной и размеренной, чтобы каждый смог найти в ней что-то близкое, — Минги говорил как завороженный. Ему очень хотелось верить, что он нашёл ключик ко вдохновению. — Включи ещё раз последнюю, там был очень красивый переход, когда музыка почти затихает. Давай попробуем что-то подобное. У тебя шикарный голос, и в полной тишине он зазвучит. — Юнхо оглядывался по сторонам, ища блокнот или что-то, на чём можно было записывать мысли. — Спасибо, — Минги была приятна похвала от Юнхо. Она звучала искренне и не надуманно. — Может, зайдёшь в студию завтра? Послушаем там на хорошем проигрывателе и решим, как это можно оформить. Я сейчас тоже туда уже должен выезжать, поговорю с Сонхва. Юнхо сложно было скрыть разочарование. Они только нащупали то самое, что поможет раскрыться песням по-новому. И пусть оно крутилось вокруг Сонхва, главная, солирующая роль всё равно принадлежала бы отдана Минги. Юнхо готов был просидеть с этой идеей хоть до самого вечера, его не смущали посетители и возможное пристальное внимание. Он увидел искру в глазах Минги и надеялся вспыхнуть вместе с ним. Но опять Сонхва. Юнхо не хотел принимать того, что сейчас не самое подходящее время. — Я тогда посижу вечером с гитарой, подберу что-нибудь. Или, может, какие идеи ещё запишу. Кассеты ты же с собой забираешь? — Я возьму одну, а вторая пусть у тебя будет. Вдруг для вдохновения пригодится, — Минги взглянул на часы и выдохнул. — Мне пора, Рассел нас всех позвал на встречу. Опоздаю — меня со света сживут. Спасибо ещё раз за кассеты, за помощь. С меня ящик пива и ужин. Минги аккуратно сложил кассету и флаеры в свой рюкзак и вышел на улицу ловить такси. Юнхо какое-то время смотрел ему вслед, даже когда машина уже скрылась за поворотом. Из забытья его вывел зашедший в магазин парень. Он громко поздоровался, попросил показать, где лежат диски популярного бойз-бенда. Юнхо вернулся к работе. Про кассету он вспомнил уже ближе к вечеру. Вставил её в магнитофон, убавив звук, и последние пару часов до закрытия несколько раз прослушал. Идеи действительно появились. Голос Сонхва из прошлого немного отличался от его теперешнего звучания. Получилось абстрагироваться, воспринимать чужую музыку как источник идей и возможность помочь Минги. По пути домой Юнхо вдруг вспомнил чужие слёзы. Это было так странно и в то же время очень знакомо. Когда-то Юнхо и сам так реагировал на любимые треки. Он забирался на кровать с гитарой и, подыгрывая тем тоскливым песням о любви, ронял слёзы. Строчки были так наивны, Юнхо понимал это теперь, но в тот момент каждое слово воспринималось как откровение. Дома он приготовил себе нехитрый ужин и, перекусив, полез в шкаф, надеясь добыть оттуда что-то из прошлого. Подойти могло что угодно. Футболка или засунутый подальше клочок бумаги с телефоном понравившегося парня. Юнхо пытался хоть ненадолго вернуть себя в тот мир, лет на десять назад, поймать призрачное ощущение между надеждой и безысходностью. Всю ночь он провёл с гитарой в руках, перебирая мотивы, звучащие на кончиках пальцев. После общей встречи, посвященной продвижению будущего альбома, Минги подсел на диван к Сонхва в их уютной студии и достал из рюкзака кассету: — Смотри, что я нашёл. И даже послушал. Это просто гениально, Сонхва. Хочу подобные мелодии попробовать и на наших песнях. Проснувшись в новом теле, Сонхва ни разу не пытался найти себя прошлого. На кассету он смотрел, как на диковинного зверька, впервые выбежавшего к нему в дебрях Амазонки. Сонхва уверен, что ступи он на землю джунглей в действительности, ощущения были бы похожими. Так странно оказалось вспоминать, как записывали, спорили, смеялись, пили. Как в квартирке где-то на окраине или на очередной вписке Сонхва засовывал кассету в магнитофон и под звуки своего же голоса трахал Мэттью, пока тот не начинал стонать в такт. Сонхва провёл пальцем по губам, чувствуя на языке привкус дешёвого виски. — Значит, понравилось, да? — лёгкая улыбка, взгляд с поволокой. — Я не против, если ты что-то возьмёшь, в то время мне и правда казалось, что это гениально. Минги потянулся к Сонхва, поцеловал его в губы, потом влажно провел языком по шее. — Ты такой талантливый. И всегда им был. Хотелось бы мне родиться чуть пораньше, — Минги погладил живот под чужой футболкой. — Встретить тебя в конце восьмидесятых, стать частью той группы. Возможно, всё было бы по-другому. Протянув воздух сквозь неплотно сжатые зубы, Сонхва двинул бёдрами. Он прекрасно понимал, что перед ним не Мэттью, и Минги совсем на него не похож, но картинки в голове накладывались друг на друга. Пьяные вечеринки, прокуренные клубы, где от одного дыма тянуло блевать. Если бы рядом был Минги, возможно, Сонхва вёл бы себя по-другому. Но что, если нет? Ошибок было наделано множество. Не хотелось бы, чтобы Минги наблюдал их. — Ты хочешь спеть вместе со мной? Здесь есть, куда её вставить? — Я сочту это за честь, — Минги встал с дивана и открыл шкафчик, в котором хранился очень приличный магнитофон. Включил в розетку, вставил кассету и вернулся обратно к Сонхва. — Ты всегда почти на бэк-вокале. Но я хочу, чтобы в новом альбоме всё было по-другому. Как только из динамиков полилась мелодия, Сонхва весь покрылся мурашками. Дыхание перехватило. Походило на прыжок в воду. Сонхва судорожно вздохнул и сделал шаг к Минги, хватая того за горло, поднимая вверх подбородок. Укус по линии нижней челюсти, следом ещё один уже сильнее. — Мне нравится быть твоей тенью. Стоять позади, — Сонхва обошел Минги, встав за спиной, при этом не опуская руку. — Знать самые грязные твои мысли, вдыхать этот воздух вместе с тобой. Ещё один укус достался шее, свободная рука скользнула к паху, легла поверх, поглаживая. — Мы напишем тебе самую красивую партию, я лично займусь текстом, — Минги прикрыл глаза и вжался задницей в живот Сонхва. — Тогда я постараюсь ради тебя. Тексты его собственных песен удивительным образом выстраивались перед глазами в строчки. Сонхва был уверен, что не вспомнит точную последовательность, но оказалось это несложно. Он помогал Минги избавляться от одежды. Сначала футболка. Затем поцелуи по позвоночнику вниз, и вот Сонхва уже стоял на коленях, развернув к себе Минги, выдирал пояс из его джинс, чтобы спустить их вниз, потереться щекой о член. — Чёрт, Сонхва, твой рот, — Минги зашипел, дёргая Сонхва за длинные пряди чёрных волос, собранных в низкий хвост. — Это невозможно. Высунув язык, тот поднял взгляд вверх. Влажно провёл по члену и, замерев так на пару секунд, взял головку в рот. Посасывал Сонхва недолго, но старательно. Остановившись, он вновь поднял взгляд на Минги. Слюна собралась в краешках губ, грудь тяжело поднималась. — Я же могу кончить в рот? — Минги мог и не задавать вопрос, но почему-то хотелось озвучить это безумно пошлую, но возбуждающую мысль. — Можешь. Делай всё, что тебе захочется, — Сонхва немного отодвинулся. От активных действий рубашка на нём почти полностью расстёгнулась, волосы растрепались. Сонхва вновь взял в рот, в этот раз помогая себе рукой для большего контакта. Минги надолго не хватило, но он и не ставил себе целью сдерживаться. Было слишком хорошо. Кончив в жаркий рот Сонхва, он покачнулся от яркого оргазма и выдохнул шумно: — Ты лучший. Во всём лучший. Сонхва потянул его вниз, к себе, вынудив сначала встать на колени, а затем и вовсе лечь на спину посреди студии. Места было не очень много, ноги, руки не раскинешь, но это совсем не смущало. Сонхва прикрыл глаза, вновь вслушиваясь в строчки песен из предыдущей жизни и в дыхание Минги рядом с собой. — Я вернулся с того света ради тебя, — Сонхва улыбнулся этой мысли. Нащупал рядом руку Минги и прижал запястье к губам. Порезы он не чувствовал, но знал, что они есть. — Помнишь, я когда-то называл их оковами, что не дают выразить себя. — Иногда я забываю, каким ты умеешь быть романтичным, — Минги поцеловал Сонхва в плечо. — Оковы… Мне понравилось тогда это сравнение. Раньше я думал о шрамах как о незаконченном деле, которое надо обязательно довести до логического завершения. Но с появлением тебя всё поменялось. — Ты столько всего ещё должен сделать, — Сонхва уложил голову на грудь Минги. — Мы ещё не записали лучший альбом, который будет в топе мировых чартов. Потом отправимся в тур. Награду ещё надо завоевать, лучше парочку. — Я хочу большой дом, — задумался Минги. — Чтобы много комнат, и в одну из них поселить Джеффри — и никуда не выезжать на прогоны и репетиции. Свою студию звукозаписи и кабинет на поторчать, покурить, выпить и понюхать. Что скажешь? — Звучит потрясающе. Будем просто перебираться из одной комнаты в другую, можно даже со шмотками не заморачиваться. Мечта, — Сонхва прислушался к биению чужого сердца, и в горле внезапно встал ком. Прижавшись сильнее, вцепившись в Минги, он быстро заморгал, чувствуя подступающую панику. — Что-то случилось? — Минги нахмурился и погладил Сонхва по волосам, стягивая с них резинку. — Нет, всё нормально. Просто голова немного закружилась, — Сонхва не стал признаваться. Он вдруг безумно испугался того, что все эти планы могут не свершиться. — В твоих старых песнях много строчек про Новый Орлеан, Марди Гра и вуду. Ты был в Америке? Или просто вдохновлялся? — Минги пальцем коснулся шеи Сонхва, провел самым кончиком по кадыку и острой линии подбородка. — Я никогда там не был. Мечтал однажды, что поеду с туром. Но так и не случилось, — Сонхва вздохнул. — Так-то я довольно амбициозным себя считал, хотел покорить мир, внести новую строку в историю музыки. А потом ввязался в драку в подворотне, и никому оказался не нужен. — Тогда скажем Расселу, чтобы, помимо Европы, он добавил в этот раз еще и Америку в тур. Луизиану особенно. Мы должны побывать в мире твоих песен, — Минги улыбнулся. Он представлял, как будет гулять с Сонхва по Французскому кварталу и беспечно улыбаться всем вокруг. — Зайдем к гадалке, чтобы нам предсказали самое яркое будущее. — Это я тебе и без всяких гадалок могу пообещать, — Сонхва оседлал бедра Минги и смотрел теперь сверху вниз. — Может, останемся здесь на ночь? Будем курить, пить, слушать музыку, пока не затошнит. — Звучит как план, — Минги погладил Сонхва по животу. — Хочу сегодня повеселиться под твою музыку. Слушая ее, я представляю, — протянул задумчиво. — Одетым тебя в тугой корсет. Не знаю почему. С черным платком на шее и в длинной юбке, похожей на те, которые раньше носил Брайан Молко на все свои выступления. Хочу видеть тебя у микрофона чаще. — Исполнение этого желания ничего не стоит. Можем на следующее выступление в клубе провернуть, — Сонхва наклонился, прикусил Минги за подбородок. — Нужно перевернуть кассету. Подготовишь пока что-нибудь интересное? Хочу полностью отключиться от этого чертового мира. Остаться лишь с тобой наедине. Минги с неохотой выбрался из-под Сонхва и достал из сумки маленький коробок. Повертел в руке и сел обратно на пол: — Я взял героин, попробовать. Просто понюхать, — Минги замотал руками, будто оправдываясь. — Говорят, классно расслабляет и, может, вдохновение словим. — Что-то слышал, но в подробности не вдавался. Давай, — перевернув кассету, Сонхва вернулся к Минги, тот уже натянул штаны, а футболка явно мешала бы им обоим. Минги не особенно волновался, хотя вокруг героина и ходило множество страшных историй. Сейчас, в данную секунду, он хотел одного — не думать и быть с Сонхва. Мысли о смерти, о том, что и без него группа проживёт — с таким-то талантом, становились до чесотки назойливыми. Минги пытался их вытравить сексом, алкоголем, музыкой. Но становилось только хуже. Полумеры уже просто не спасали. Он хотел бы поговорить об этом с Сонхва — его единственным близким человеком. Однако сил и смелости просто не находилось. Мешал страх испортить их отношения, надломить то хрупкое и ценное, что удавалось хранить и оберегать. Минги криво улыбнулся, достал маленький свёрток фольги из коробка и аккуратно высыпал желтоватый порошок на низкий журнальный столик. Распределил чьей-то визиткой и, облизнувшись, снюхал одну дорожку. Дорожку в будущее. Дорожку в никуда. Сонхва повис на нем сзади, возлагая всю свою тяжесть на чужие плечи. Он обожал их моменты вдвоем. Впервые за обе жизни не приходилось стесняться себя и желаний. — Подвинься, — Сонхва несильно толкнул Минги, освобождая себе место, садиться напротив не хотелось. — Резкий и глубокий вдох носом. Тут главное не теряться, не возить по столу, словно ты ищейка в поисках крольчатины в норе. Откинувшись назад, Сонхва немного сполз вниз и прикрыл глаза. Подступающая к горлу паника должна была вот-вот утихнуть, осталось немного подождать. Минги какое-то время сидел тихо, прислушиваясь к ощущениям. Сначала была оглушительная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием и чуть приглушённой музыкой, доносившейся из магнитофона. А затем время словно чуть замедлило свой ход. А все тревожные мысли стали казаться глупыми и необоснованными. Минги впервые за последние пару недель не боялся и не нервничал. Проблемы отошли на второй план, сменяясь эйфорией и легкостью. Захотелось жить. — Вот это вещь, — Минги облизнул пересохшие губы и повернулся к Сонхва. — Ты тогда, в прошлой жизни, не принимал героин, да? — Нет, — Сонхва открыл глаза и посмотрел на Минги. Хотелось улыбаться, гулять до утра, веселиться, забраться в кабриолет с открытым верхом и кричать куда-то в ночь. — Баловался всякой чушью, не особо разбирая. В основном угощали. Всегда находился кто-то в компании, кто готов был поделиться. Мэттью не ободрял, вечно вытаскивал меня с вечеринок. — Как хорошо, что я не Мэттью, да? — Минги встал с пола и взял в руки гитару, подключив ее к усилку. В голове было пустовато для творческих порывов, но почему-то захотелось поиграть. Минги бездумно перебирал аккорды, пытаясь найти то самое звучание, которое бы смогло покорить весь мир. — Вообще, я взял героин, потому что хотел поговорить с тобой об одной вещи, — Минги сидел на диване, смотря на Сонхва прямо, не испытывая ни грамма стеснения. — Мне страшно. Правда, очень. Потому что я чувствую, что моему организму приходит конец. Сил всё меньше, мышцы постоянно болят даже после минимальных нагрузок. Но одновременно с этим во мне всё противоречит мысли о том, чтобы разойтись с тобой. Потому что… Будто бы я и так живу взаймы. Меня еле откачали тогда, в Кембридже. И, наверное, так оно и надо? Да? Но всё равно боюсь до усрачки, понимаешь. Не знаю даже, в двадцать я бы даже и хотел этого. — Хорошо, что ты не Мэттью, — Сонхва подполз ближе и, как побитый щенок, уложил голову на чужие колени. — Хорошо, что ты не он. Ты не пытаешься меня спасать. И себя тоже, — он ухмыльнулся. — Никто никого не спасает. Потрясающий мир, правда? — паника и ужас от всего сказанного Минги просто не пробивались сквозь героиновую эйфорию, скребли где-то по задворкам полудохлыми облезлыми кошками. — Не бросай меня, пожалуйста. Меня никто не выносит. И в конечном итоге я всегда остаюсь один. Мне тоже очень страшно. Я боюсь проснуться и не услышать, как ты дышишь. Я ничего в жизни так не боялся. Но этого никогда не будет. Никогда-никогда-никогда, — Сонхва мотал головой, смеялся. — У нас будет дом со студией. Минги погладил Сонхва по щеке и открыл было рот, чтобы предупредить о невыполнимости их планов. Но остановил себя. Хотелось, если честно, и самому поверить. Он умело притворялся все эти дни и сейчас сможет. Ради Сонхва. — Я тебя точно не брошу, даже не сомневайся. Ни на секунду. И неважно, сколько времени вместе нам отведено. Вся моя жизнь — твоя. И наша группа, — Минги отложил в сторону медиатор, гитару, чтобы Сонхва было удобнее лежать на его коленях. — Ты в ней — главный талант. Я просто буду рядом. Уткнувшись носом в чужие колени, Сонхва обнял ниже, прижался и замер. Какое-то время совершенно не отвечая. Мысли то начинали крутиться белками в голове, то вдруг куда-то исчезали, словно их выносило с этого колеса. — Нельзя умереть дважды. Я же уже умирал. Правильно. Я пришел сюда ради тебя, и если я твоя жизнь, то и ты моя. Правильно. Я уже умирал, и не могу умереть снова, значит и у тебя не получится. Так правильно. — Сонхва потерся щекой. — А если станет совсем страшно, переселишься ко мне. Нравится моё тело? К тебе не хочу, некоторые татуировки совсем дурацкие, — бухтел Сонхва. — Ты так умело совместил в одной фразе очень важные и очень глупые вещи, — Минги опустился на пол к Сонхва и поцеловал в губы. — Мне нравится твое тело только в комплекте с душой. И нормальные татуировки. Минги чувствовал невообразимую легкость. Такая бывает только после сдачи самого сложного экзамена на отлично. Когда понимаешь, что все усилия оправдались и жалеть больше не о чем. Минги боялся, но страх будущего теперь казался самой нормальной вещью в мире, не стоящей какого-то пристального внимания. — Я бы хотел сказать, что люблю тебя. Но это не про нас. Слишком мелочно, да? — Да. Это придется повторить миллион раз, чтобы хоть немного приблизиться, — Сонхва восстановил с Минги зрительный контакт, улыбнулся этому. И, приблизившись для поцелуя, прошептал: — Я люблю тебя. Иногда можно сказать. Пусть это одна миллионная. Я люблю тебя. Ну вот, уже две миллионные. Минги повалил Сонхва и прижал своим телом к полу. Коснулся груди, шеи и тонких запястий. Лизнул шутливо куда-то в подбородок и прикусил нижнюю губу — полную и влажную. — Сыграй для меня. И спой. Пожалуйста, — захныкал Минги, будто плаксивый ребенок. — Какой ты неугомонный, одного меня уже недостаточно? — Сонхва задрал голову и посмотрел в сторону магнитофона. — Ну хорошо. Давай гитару. Встав с пола, Сонхва взял инструмент и запел одну из своих старых песен. Конкретно в этот альбом она не вошла, но её точно записывали. Сонхва закрыл глаза, полностью отдаваясь моменту. Минги так и остался лежать, прикрыв глаза. Голос Сонхва был чистым, низким, какие-то строчки он практически нашёптывал. Музыка окутывала, согревала. Хотелось создать что-то похожее, замахнуться на шедевр, достойный не просто первых строчек чартов, но и чужих сердец. Минги думал только об одном — ему нужно успеть оставить после себя бессмертное наследие. До того, как станет слишком поздно. Он выдохнул, встал медленно и сел за компьютер, открыв пустой текстовый документ. Строчки лились из-под пальцев ровно и гладко, под убаюкивающие напевы Сонхва. Минги ощущал себя всесильным, супергероем, призванным на эту планету, чтобы спасти всю эту чертову музыкальную индустрию. — Давай попробуем это сыграть, — Сонхва оказался за его спиной совсем не неожиданно. После третьей песни ему захотелось сменить репертуар или исполнить что-то поактивнее. Минги на вопросы не отвечал, так как был слишком занят. Сонхва добрался до него сам, встал за спиной и, читая текст, пытался что-то подобрать на ходу, находясь на волне воспоминаний о собственном прошлом. Минги просто кивнул в сторону звукозаписывающей комнаты. От текстов отвлекаться совсем не хотелось, была вероятность забыть все эти точные сравнение и пространные описания. Минги на секунду подумал, что этот альбом может стать для него последним. Но сознание, забитое синтетическим эндорфином, не воспринимало подобную мысль как страшную или печальную. Нет, наоборот. Это подбивало работать лучше и быстрее. Минги давал комментарии Сонхва, некоторые партии просил сыграть ещё и ещё, пока по его мнению аккорды не были доведены до идеала. — Мы сделаем это, — как заведенный повторял Минги, орудуя в текстах и программах. Сонхва иногда вносил какие-то правки, но в основном почти не вмешивался в процесс. Сейчас было важно задокументировать идею. Записать то самое, едва уловимое вдохновение. А с обработкой и остальным они смогут разобраться позже. Это к слушателям попадает лишь одна аранжировка, обычно их как минимум две-три. Всегда есть шанс, пока пробуешь, поймать тот самый уникальный звук. Давно они настолько насыщенно не проводили время, учитывая, что до этого уже успели пообщаться по поводу альбома и даже обсудить какие-то идеи. В таком безумном темпе им удалось проработать часов пять. После чего Минги просто рухнул на диван в полном изнеможении. У него раскалывалась голова, шумело в ушах и крутило живот — то ли из-за голода, то ли из-за героина. Минги дураком не был и осознавал, что его может ждать после краткосрочной эйфории. Но сейчас казалось, что это того стоило. За окном пробивался бледный диск молочно-зелёной луны, скрытый серыми дымными облаками. Минги приподнялся на локтях, посмотрел на него и лёг обратно. Его жутко затошнило, а блевать в студии не очень-то хотелось. — Всё, я больше ничего не могу, — Сонхва решил, что добираться до дивана слишком сложно и долго, расстояние было непреодолимым, поэтому он обустроился на полу. Сегодня это пространство определённо заслужило звание лучшего в студии. — Урони мне что-нибудь на голову, хотя нет, вроде жить можно, — Сонхва морщился, упираясь запястьем в висок, разминая его. Нужно было ехать домой и отсыпаться, но сил на это совершенно не находилось. После многочасовой работы очень хотелось спать, но заснуть не получалось. Стоило только закрыть глаза, голова болела сильнее и начинало подташнивать. Сонхва дышал глубже и просто ждал, пока хоть немного отпустит. — Надо выпить, — сказал Минги тихо. — Эндрю, у которого я покупал, сказал, что так будет легче. Ещё можно закинуться валиумом, но под рукой его сейчас точно нет. — До пива добраться проще, — Сонхва поднялся на ноги. — Чувствую себя так, словно бухал трое суток, не меньше. Блять, какой кайф, — дойдя до холодильника, он вытащил бутылку пива и приложил ее ко лбу. Следующей остановкой был Минги. Сонхва вручил ему уже открытую бутылку. А сам сполз спиной по торцу дивана на любимый пол и жадно сделал несколько глотков. — В какой-то степени теперь я понимаю, почему практически все известные рокеры употребляли героин, — Минги выхлебал пинту пива буквально в пару жадных глотков, уронив бутылку на пол и шумно выдохнув. — Штука поистине великая и страшная. — Вполне терпимо. После активной ночки бывает похуже, а тут ещё и записались. Рассел будет нами гордиться. Ещё пиво хочешь? — его вкус Сонхва почувствовать не успел. Оно воспринималось сейчас как вода после удушающего жаркого дня. — Да, было бы неплохо, — Минги чувствовал, как мышцы наливаются свинцом, как пропадает какое-либо желание двигаться. — Принеси, а? Если я поднимусь с этого дивана, то заблюю нам всю студию. А до туалета сейчас не дойду. Минги объективно было очень хреново, но, как сказал Сонхва, случались с ними отходняки и похуже. — Хорошо, — Сонхва выдохнул и хотел подняться рывком, что, увы, не сработало. Пришлось переваливаться немного на бок и уже из такого положения вставать на ноги. Он принес им ещё по пиву. — Надо такси и домой. Не хочу здесь валяться, лучше в своей кровати. Минги все-таки стошнило, но уже на улице. Прохладный воздух обжег легкие, и его скрутило недалеко от входа в их офисное здание. Спазмы оказались хоть и кратковременными, но очень болезненными. Минги прополоскал рот водой, услужливо купленной Сонхва в ближайшем круглосуточном магазине, вытер губы салфеткой и уселся прямо на тротуар в ожидании такси: — Мне очень херово. Надо завтра как-то раздобыть валиум, иначе я откинусь. — Давай тогда эту штуку пока трогать не будем, — Сонхва стоял над ним, аккуратно поглаживая по голове и следя за тем, чтобы кто-нибудь не решил пообщаться поближе. — А то я не знаю, что бывает от героина, — Минги усмехнулся и уткнулся лбом в сведенные колени. — Не переживай, утром уже отпустит. Видимо, усталость тоже дала о себе знать. Минги не тешил себя надеждами, что он станет тем единственным одним процентом людей, у которых героин не вызывает сильной зависимости или каких-то последствий. Но и отказать себе в счастливом забвении тоже не мог. — Тогда нужно отдохнуть. Ты за эту ночь отработал точно на несколько дней вперед. Давай сегодня не будем вылезать из дома, — Сонхва не был дураком, он прекрасно понимал, что как только негативные последствия отойдут на второй план, им захочется снова. Отходняк станет не таким уж серьезным, каким кажется сейчас, а вот то ощущение в самом начале… Сонхва прикусил губу, было потрясающе. Он мог дышать полной грудью, никакого страха. Минги кивнул, идея звучала здраво и заманчиво. Они, конечно, договорились с Юнхо о встрече, но перенесут, ничего страшного. — Спасибо, что заботишься обо мне, — Минги улыбнулся измученно и сделал несколько коротких глотков теплой воды. Сонхва сел перед ним на корточки. — Минги, слушай. То, что я ночью говорил, это же не бред был. Просто сказать оказалось легче. Я люблю тебя. Недалеко от них затормозило такси. Сонхва помог Минги подняться и заверил водителя, что всё нормально, и они не заблюют ему салон. — Тебе придётся сказать это ещё примерно девятьсот тысяч раз, — Минги уложил голову на плечо Сонхва и зажмурился. Сон не шёл, но так хотя бы меньше тошнило. — Я успею и начну заново, — хмыкнул Сонхва. — А сейчас поменьше болтай. Этот милейший мужчина и так на нас косится. В квартире было тихо, свежо и даже относительно чисто. Сонхва от скуки, чтобы чем-то занять голову и руки, прибрался, пока Минги встречался с Юнхо. Есть было нечего, но на еду и не тянуло. В ванну забираться тоже не хотелось, хотя это был их ритуал. Добравшись до постели, Сонхва помог Минги раздеться, укрыл его одеялом. Он сам чувствовал себя вполне сносно и глушил все внутренние порывы утянуть Минги в поцелуй, пошлый, влажный. Сонхва ограничился лишь лёгким прикосновением к губам. — Может, хлопья? Почему-то захотелось. Мать, пока была со мной, всегда запрещала. — Я разве что сухие погрызу. А то от молока или сока меня снова вывернет, — Минги укутался в одеяло и внимательно смотрел на Сонхва. Есть ему совсем не хотелось, но за компанию — почему нет. Да и организму надо хоть немного восстановить энергии. Сонхва ушел на кухню. Это происходило множество раз. Иногда он шарился по ящикам, пока Минги отсыпался после секса. Искал, что пожевать, или мастерил сэндвич из всего подряд. Теперь все те же действия сопровождались совсем другими эмоциями. Сонхва уговаривал сам себя, что героин не конфетки, что ему самому сейчас не единороги устраивают чаепитие. Он не готов покорять мир, да и тошнота подступает к горлу. Отходняки были не раз, и всё проходило нормально, хуево, конечно, но в целом-то нормально. И сейчас будет так же. Только где-то на задворках сознания Сонхва чувствовал, что это из-за него, там пластинкой крутились слова Хонджуна. Отойдя от стола, Сонхва встряхнул головой, от чего замутило ещё сильнее, и полез проверять верхние ящики. Хлопья нашлись, даже ещё не просроченные. Правда, в каком угаре он их покупал, Сонхва не помнил, может, Минги постарался. Засыпать их в тарелку труда не составило. Молока или сока не оказалось. Сонхва захлопнул холодильник, прошелся пару метров, чтобы взять кружку и налить воды, подумав, вернулся обратно и захватил пиво. — Вот. Всё, что нашлось. Потом в магазин сгоняю, — на столик у кровати он поставил хлопья, пиво и воды. — Завтрак. Минги улыбнулся, руками достал из тарелки сухие хлопья и засыпал в рот, запивая водой. Есть совсем не хотелось, но приходилось пихать в себя насильно, чтобы у организма были ресурсы на восстановление. — Спасибо, — Минги откинулся обратно на подушки. — Попробую полежать, уснуть все равно не смогу. Принесешь тазик? На всякий случай. — Да, сейчас. Заодно умоюсь, а то ощущение, будто мозг плавится, — Сонхва улыбнулся, потрепал волосы Минги и, сделав над собой усилие, шаркая ногами, добрался до ванной. Ему хотелось лечь, организм болтало в турбулентности между сном и явью. После того, как просьба была выполнена, Сонхва завалился рядом с Минги и провёл там весь оставшийся день. Выбраться за едой сил не нашлось, и он позвонил Джеффу, чтобы тот подкинул им продуктов. Хонджун в последнее время брался за любую работу, так как заказов на песни стало меньше. Приходилось выкручиваться. И вообще специальный ведущий радио — не такая уж и плохая затея. Хонджун согласился сразу, не думая. И даже когда за пару дней до эфира ему сообщили, что гостем будет Сонхва из Rebel Souls, никаких сожалений не испытывал. Группа правда популярная, может, это даст толчок к раскрутке или новым заказам. Мэттью, ожидаемо, пришел вне себя от восторга. Пришлось пообещать ему пару минут разговора с Сонхва, чтобы тот заткнулся и не засорял мозги своими мыслями. В эфире ничего необычного не планировалось. Продюсеры заранее выслали сценарий программы и рекомендуемые вопросы. Импровизация приветствовалась, но только в определенных рамках, скандалы никому были не нужны. Хонджун, в конце концов, профессионал и всегда умел держать лицо и сохранять под полным контролем практически любую ситуацию. На студию он приехал заранее, чтобы повторить текст и порепетировать. Ему уже приходилось исполнять роль ведущего на различных музыкальных шоу и радиопрограммах, но волнение никуда не девалось. Хонджун мерно постукивал пальцами по пластиковому стаканчику с кофе, пытаясь унять легкую дрожь и успокоиться. В конце концов, это просто эфир, даже без камер. — Не переживай, не съем, — Сонхва выдохнул, засунул руку в карманы черных брюк и встал рядом. — Вести себя тоже обещал прилично. Я даже почти чистый, видишь, как готовился, — он ухмыльнулся. — Минги сейчас с Юнхо, мы недавно накидали несколько идей, теперь они возятся с этим материалом. Информация лично тебе, не для передачи. — Спасибо за доверие, — Хонджун выкинул опустошенный стаканчик и встал с дивана. — Я тебя не боюсь, не переживай. У нас всё по сценарию, даже думать много не надо. А ты кто угодно, но точно не дурак, образ себе и группе портить не станешь. Хонджун окинул Сонхва взглядом. Выглядел тот неплохо, аура в порядке, может, самую малость тусклее. Но он это не различал особо, в подобном специалистом был Юнхо. — Ты прав, не стану. Как там Мэттью? — Сонхва спрашивал о нем, как о каком-то друге, понимая, что прямо сейчас Хонджун не станет допускать их общения, чтобы это не выглядело как лёгкое помешательство. Пусть даже не сильно отличалась манера их речи, но вот произнесённые слова значительно разнились. — И ты после эфира свободен? — Мэттью готов прыгнуть к тебе на член, — Хонджун цокнул языком. — Но тело мое, поэтому увы, не судьба. Он покачался на месте, перекатываясь с носков на пятки своих туго зашнурованных кед, и произнес задумчиво: — Может, свободен, а может, занят. Зависит всё от твоих целей. — На член, — Сонхва жестом руки, от груди вниз, обозначил расположение обсуждаемого объекта. — Не приглашаю. А вот посидеть где-нибудь был бы не против. В студию не зову, не хочу мешать ребятам. Поэтому, может, в бар или в отель. Туда только, чтобы лишний раз не светиться. Но если занят, пойму. Хонджун пожал плечами и тут же поправил съехавшую с них объемную толстовку на молнии: — Если ты платишь, я согласен. У меня, если честно, не очень с деньгами, от бесплатного ужина глупо отказываться. А вы вроде как раз сейчас не обделены щедрыми гонорарами. Но без всякого сексуального подтекста. Я вас с Мэттью знаю. Хонджун уже некоторое время не испытывал какой-то сильной ненависти относительно Сонхва. В конце концов, все они просто заложники странного стечения обстоятельств. Деться от этого никуда не получится. Так почему бы просто не отпустить всё и не начать расслабляться? — Тогда договорились. Такси после тоже оплачу. Доберешься домой с комфортом, — Сонхва немного криво улыбнулся, поправил рубашку, хотя радио и не предполагало видеосопровождение, выглядеть всё равно хотелось прилично. Сегодня он собирался отработать на все сто, даже тысячу, чтобы их альбом ждали и хотели похлеще, чем девственник своего первого секса. — В чем тебе, кстати, интерес зависать со мной? — спросил внезапно Хонджун то, что давно хотел озвучить. — Из-за Мэттью? Взыграли старые чувства? Не подумай, мне просто интересно. — А у меня есть варианты, с кем зависать? — Сонхва поднял на него очень внимательный взгляд. — Если не говорить о Минги, только с тобой и Юнхо я могу чувствовать себя свободно. Юнхо меня ненавидит. Джеффа можно ещё посчитать. Он истории не знает, но парень неплохой. Только вот молодой совсем и неопытный. Рассел просил его не испортить. — Да, с Юнхо вы явно не подружитесь, — Хонджун толкнул кулаком Сонхва в плечо. — Чувствую себя как «запасной» вариант на свидание. Когда все отказали, и пришлось звать погулять самую страшненькую из класса. — Самая страшненькая — это Рассел, а ты ещё ничего, милашка, — Сонхва склонил голову вбок. — При определённом ракурсе где-то на девяточку. Хонджун даже присвистнул: — Минги не заревнует? Его парень тут других на девяточку оценивает. — У него нет конкуренции. Там твёрдая десятка. Поэтому и повода для волнений нет. Тут, скорее, я должен переживать, что он заперт в студии с каким-то парнем, который при этом всеми силами старается его от меня отвадить, — Сонхва наконец отлип от того места, где стоял. — На вечер мы договорились. Идём. Хочу ещё стакан воды выпить, горло смочить. Хонджун даже на секунду проникся очередной волной сочувствия к Сонхва. Тут и правда не поймёшь, как было бы лучше для них двоих. Глупо, наверное, слепо осуждать, когда тебе самому не побывать в подобной ситуации. Да и к счастью, в общем. Хонджуну вполне хватало Мэттью и его нытья.