Его никогда не было

Малфой столкнулся с Гермионой в дверях своего чулана. Он догадывался, что она зайдет проверить его перед завтраком, поэтому встал пораньше, убедился в возвращении способности тела передвигаться в пространстве и оперативно собрался, чтобы встретить ведьму уже на кухне в окружении других ребят. Не вышло. — Ты что, сам встал? – громко возмутилась гриффиндорка. — И тебе доброе утро, Грейнджер. Как видишь, – Драко старательно добавил в тон напускной прохладности. — Мне нужно было проверить рану и убедиться, что тебе действительно можно ходить! — Грейнджер, успокойся. Я уже убедился, что могу ходить, и демонстрирую тебе это прямо сейчас, – слизеринец закатил глаза и прошел мимо нее в сторону лестницы. – Ты идешь? — Ну почему ты такой невозможный? – простонала она и направилась следом. Малфой внезапно развернулся и уставился на Гермиону нечитаемым взглядом: — Тебя кто-то заставляет меня терпеть? — Не поняла..? – опешила от такой резкости гриффиндорка. — Неважно, – слишком устало для утра выдохнул Драко и отвернулся, чтобы продолжить путь. – Пошли. Если кудрявую ведьму и не устроило такое “исчерпывающее” объяснение (зная ее, точно не устроило), она ничего не сказала и молча последовала за угрюмым слизеринцем. На кухне были в сборе все, кроме старших. Те, по всей видимости, сбежали подальше, потому что в помещении стоял страшный шум из-за обсуждения предстоящей вечеринки. Воздух буквально искрился от перевозбуждения. Даже появление парня с девушкой не заставило ребят отвлечься от активного разговора, чему Драко был несказанно рад. Он сел между Луной и Невиллом, чтобы Грейнджер точно не оказалась рядом. — Доброе утро, Драко, – все же обратила свое внимание на слизеринца рейвенкловка. — В этих стенах, как обычно, стоит такой балаган, что я едва ли хочу назвать это утро добрым, – скривился в недовольной гримасе Малфой. — Тебя, видимо, во сне укусил пухлый заглот, раз ты проснулся таким раздраженным, – понимающе похлопала его по плечу Луна (это она зря). — Я даже знать не хочу, что это такое, Лавгуд, – Драко выразительно скосил глаза на ее руку на своем плече, но та определенно не поняла намека. Или сделала вид, что не поняла. Он нервно потер переносицу, пытаясь не выходить из себя хотя бы до обеда. — Как твоя рана? – решил спасти обреченный на провал диалог Невилл, отвлекаясь от всеобщей суматохи. — Все в порядке, Лонгботтом, вы не избавитесь от меня так быстро, – даже не посмотрел в сторону говорившего слизеринец. — И в мыслях подобного не было, – примирительно улыбнулся знаток гербологии, возвращаясь к обсуждению предстоящего вечера. А оно было в самом разгаре. Джинни натурально горела от переполняющих ее эмоций, сияющие ярче золота на утреннем солнце волосы только усиливали ощущение исходящего от нее пламени. — Джордж уже достал несколько бутылок огневиски и много сливочного пива! – громче необходимого вещала младшая Уизли. – Он даже попытался договориться с Помфри, чтобы она отпустила Фреда хотя бы на один вечер, но та была непреклонна. — Да проще Кингсли нарядить в костюм единорога на Хеллоуин, чем заставить Помфри выписать кого-то с лечебного этажа раньше времени, – засмеялся Рон. — А может мы устроим не просто вечеринку, а тематическую? – загадочно предложила Луна. — И какую тему ты хочешь? – в голосе Гарри отчетливо слышалась настороженность. Очевидно, он не ожидал услышать ничего адекватного от столь эксцентричной особы. — Как насчет поиска нарглов? Ими кишит вся “Ракушка”, мы можем разделиться на команды и устроить соревнование, кто больше найдет, – полностью оправдала ожидания Поттера рейвенкловка. — Луна, у этой вечеринки и так есть тема, – успокоила блондинку Джинни, хотя ей самой не помешала бы толика спокойствия. — Да? И какая же? – с подозрением прищурилась Гермиона. — Напиться вусмерть! – воскликнула Уизли и звонко стукнула своей кружкой о кружку кудрявой ведьмы. — Я так и думала, – усмехнулась Грейнджер. — Во сколько стартуем в путешествие по алкогольным достопримечательностям? – подала голос Падма. — В 16:00 Джордж и остальные будут нас ждать. — Салазар, это вечеринка или детский утренник? – неожиданно даже для себя то ли спросил, то ли возмутился Драко (так бывает, когда не контролируешь свой длинный язык. И как он только выжил в одном доме с Волдемортом). — Ты такой остроумный, Малфой, – Джинни однозначно была оскорблена пренебрежительным отношением к ее детищу. – Моя мать ясно дала понять, что если мы вернемся позднее 22:00, то безухим станет не только Джордж. А Тонкс пообещала ей проконтролировать наше своевременное возвращение. Так что раннее начало – вынужденная мера. — Дай волю, ты бы уже сидела в “Ракушке” с бокалом наперевес, – противно захихикал Энтони. Младшая Уизли только открыла рот, чтобы возмутиться на столь вопиющее, пусть и правдивое, оскорбление ее достоинства, как слизеринец вернул внимание к себе: — Там будет Тонкс? — А ты что-то имеешь против меня, кузен? – задорным тоном поинтересовалась внезапно вошедшая на кухню Нимфадора. Эта вездесущая женщина точно бы выиграла в номинации “Самое неожиданное появление в пространстве”. — Просто я не думал, что ты прошла возрастной отбор, – нисколько не стушевавшись, ответил Драко. Он уже привык к резкой манере общения родственницы, и она перестала его пугать (по крайней мере так сильно, как в начале). — И что не так с моим возрастом? – нарочито ровно спросила Дора, садясь на свободный стул и наливая себе кофе. Но как только Малфой собрался ответить, сама же перебила его: — Лучше молчи. Ты только выроешь себе более глубокую могилу, а мы буквально на днях спасли тебя от смерти, – ехидно улыбнулась Тонкс. – Ставлю сто галлеонов, что с твоим чувством такта у тебя с девушками сплошные проблемы. Драко неосознанно кинул быстрый взгляд в сторону Гермионы, которая от этой реплики почему-то стала краснее на пару тонов, и прошипел: — Нет у меня никаких проблем с девушками. — Так я и поверила. Ты поди еще и девственник, – продолжила свою атаку Нимфадора, откровенно наслаждаясь происходящим. — Ты перегибаешь, кузина. — В следующий раз немного подумаешь, прежде чем будешь что-то говорить про мой возраст, – довольно ухмыльнулась Тонкс и начала щедро намазывать булочку маслом. – Джордж все подготовил? – она как ни в чем не бывало перевела взгляд на Джинни. — Да, осталось только дождаться вечера, – рыжая ведьма не растерялась от произошедшего обмена любезностями и потерла ладони друг о друга в предвкушении, азартно обведя сидящих за столом взглядом. — Джин, может немного поумеришь свой пыл? Ты начинаешь меня пугать, – заботливо взял ее за одну руку Поттер и с беспокойством заглянул в почти безумные глаза. — Дорогой, вряд ли пьяная я окажусь страшнее Волдеморта, – младшая Уизли с чрезмерным энтузиазмом чмокнула его в губы, подскочила на ноги и направилась в сторону двери. – Пойду свяжусь с Джорджем по камину, уточню, действительно ли все готово. И она чуть ли не вприпрыжку выбежала из комнаты. — Что-то я уже сомневаюсь, что Волдеморт – главный в волшебном мире по наведению ужаса, – задумчиво глядя ей вслед, пробормотал Гарри. — Держись, дружище, завтра станет легче, – похлопал друга по плечу Рон, выражая поддержку. — Завтра у нее будет похмелье, – обреченно вздохнул Поттер и ушел вслед за своей девушкой. — У вас всегда так весело? – совсем невесело спросил Драко. — Что, такого в программе завтрака у Волдеморта не водилось? – хохотнула Тонкс. — У безносого была одна программа на любой прием пищи: пытки, крики и заунывные причитания о распоясовшихся грязнокровках, – ответил Малфой и уже задним числом подумал, что шутка могла задеть Гермиону. Но, бросив на нее быстрый взгляд, не увидел никакой негативной реакции (ого, кто-то начал думать не только о себе). — Хорошо, что ты не умер от истощения на такой диете, – со всей серьезностью отреагировала на сарказм слизеринца Лавгуд. “Возможно, ее ирония слишком тонка для всех вокруг? Да нет, херня какая-то”. В этот момент на кухню стремительной походкой вошла Молли Уизли. В ней было столько энергии, что позавидовал бы ураган. Малфой сразу понял, в кого пошла характером ее единственная дочь, сходство темпераментов было просто поразительным. А иногда сбивающим с ног. Буквально. — Вы до сих пор не поели? – чересчур эмоционально для такого рядового вопроса воскликнула мать рыжеволосого семейства. — Если бы они тут едой занимались, – ответила за ребят Нимфадора. – У них собрание в честь предстоящего вечера. — В таком случае нечего занимать кухню! Идите на улицу, хватит просиживать штаны дома в такую погоду. Да и мне пора приниматься за обед, – для большей убедительности Молли начала подгонять полотенцем сидящих к ней спиной Рона и Энтони. – Давайте-давайте! Чтобы я вас в ближайшие часы здесь не видела. Так Драко оказался во внутреннем дворе первый раз с момента ранения. Он застыл на крыльце, наблюдая, как молодые волшебники расходятся кто куда. Невилл потянул Гермиону, которая со странной эмоцией оглянулась на слизеринца, проверить посаженные на грядках растения для зелий – возможности регулярно выбираться за ними за пределы штаба не было, и Орден был вынужден какие-то ингредиенты выращивать самостоятельно. Падма с Луной, увлеченно о чем-то болтая, уселись на качель, издалека казавшуюся грязно-серой из-за потрескавшейся от времени и непогоды краски. Голдштейн и Уизли заняли места на соседних от качели креслах и присоединились к разговору двух ведьм. Малфой тяжело вздохнул. Он физически устал находиться в четырех стенах за дни вынужденного заточения, и ему правда хотелось провести время на свежем воздухе. Но угрюмое настроение, поселившееся внутри со вчерашнего дня, не позволяло разделить хоть чью-либо компанию. Слизеринец потратил скудный лимит терпения на раздражающих его людей за завтраком (а раздражали сейчас абсолютно все) и сейчас нуждался только в одном – в одиночестве. Окинув двор придирчивым взглядом (как будто у него были другие), слизеринец понял, что остался единственный вариант, где он мог бы укрыться от излишнего внимания, и направился в сторону крошечного пруда под деревом в самой дальней части участка. Драко уселся прямо на землю рядом с водой, оперся спиной на деревянный забор с таким же уставшим, как на садовой мебели, покрытием и усмехнулся, вспомнив недавнюю шутку кузины про его великосветскую задницу и сидение на газоне. “Хотя это абсолютно точно не имеет ничего общего с тем, что принято называть газоном у нормальных людей”. Его задница определенно переживала не лучшие времена, и ее тесный контакт с землей был наименьшей из существующих проблем. Слишком много всего навалилось на слизеринца за последние дни. Жизнь Драко никогда не была простой, но к тому, что происходило в Малфой мэноре под эгидой змеиной тирании, он давно привык. К тому же, что подкидывали ему орденовские реалии, он оказался абсолютно не готов. А стремительность развивающихся событий вовсе выбивала из-под ног и без того зыбкую почву. Драко с пеленок внушалось, что эмоции – лишь бесполезный придаток на жизненном пути достойного человека, и он достиг в мастерстве подавления чувств невероятных высот. Но вот Малфою почти восемнадцать, и все, что он знал до этого момента, оказалось лишь блажью, приправленной избыточным пафосом. Платиноволосая семья с безупречными на много веков назад корнями и внушительным размером хранилищ в Гринготтсе, принадлежностью к которой до недавнего времени так кичился парень, по сути своей являлась лишь группой двинутых на сомнительных вещах фанатиков. А выдерживать многочисленные испытания от суки-судьбы, затыкая при этом переживания в самый отдаленный закуток измученного сознания, ощущалось пыткой похлеще Круциатуса. Такой ли должна быть жизнь достойного человека? Вряд ли. Драко отдал бы все галлеоны из подземелий банка, чтобы чувствовать себя обычным подростком: ходить в школу, пить с друзьями огневиски в тайне от родителей, ходить на свидания, влюбляться. Но увы, выросшему в максимально далеких от нормального детства условиях слизеринцу было крайне сложно сбросить с себя груз прожитых лет. И он буквально кожей чувствовал, как эти годы тянут его назад, не давая вырваться из лживого чистокровного плена. Противоречия раздирали Малфоя изнутри. Он уже не мог как прежде, но пока еще не понимал, как по-новому. Единственное, на что хватало сил – это тонуть в болоте своих переживаний без возможности излить их наружу. Из себя получалось исторгать только язвительный яд, ведь это было привычной защитной реакцией, даже если на него никто не нападал. Да и нужны ли человеку атаки извне, когда главный враг находится внутри собственной головы? Слизеринец не заметил, как начал ударяться затылком об ограждение, пытаясь, по всей видимости, выбить из себя все душевные метания. Зато это обнаружила Грейнджер: — У тебя все в порядке? – в ее голосе слышалась сильная тревога. – Ты с самого утра сам не свой. В этот раз навык контроля эмоций сыграл Драко на руку, потому что иначе он бы подпрыгнул на месте, застигнутый врасплох заблудившимся в дебрях гнетущих мыслей. — Да, Грейнджер, все в порядке, – неизменно ровным голосом ответил Малфой, стараясь не выдать своего оторванного от какого-либо порядка состояния. — Я присяду? – спросила ведьма и, не дождавшись ответа, неуклюже плюхнулась рядом с парнем на траву. —Зачем спрашивать, если ты и так собиралась это сделать? – изогнул бровь слизеринец. — Элементарная вежливость, – просто пожала плечами Гермиона. — В который раз убеждаюсь, что гриффиндорцы ни черта не смыслят в этикете, – ухмыльнулся Драко. — С каких пор ты говоришь о чертях? – вернула ему ухмылку кудрявая ведьма. — С тех пор, как поселился в этой обители магловских словечек, – Малфой указал рукой на мрачный дом напротив, издал обреченный вздох и закрыл глаза, снова откидываясь головой на обшарпанные доски. Между ними воцарилось молчание, которое никто не хотел или не решался нарушить. В какой-то момент Гермиона начала стучать палочкой по ладони, что очень быстро вывело Драко из себя: — Спрашивай, Грейнджер. — Что? — Я отсюда слышу, как в твоей голове в нетерпении скрипят шестеренки, – слизеринец открыл глаза и посмотрел на Гермиону. – Поэтому задавай свой вопрос. — Ты расскажешь, что случилось? – наконец перестала истязать древко и слух Малфоя ведьма. — Я даже не знаю, с чего начать, – Драко снова вздохнул и прикрыл глаза, ведь, не видя собеседника, изливать душу всегда проще. – Что случилось… – повторил он вопрос Грейнджер и замолчал на пару секунд. – Случилось то, что мои родители предпочли шизанутого маньяка своему сыну. А все, чем меня пичкали с детства, оказалось низкосортным фуфлом. Случилось то, что большую часть своей жизни я вел себя, как конченый мудак, считая, что именно так и нужно жить. Случилось то, что я осознанно предал магический мир и поспособствовал убийству величайшего волшебника, развязав при этом войну. Случилось то, что и свою семью я в итоге тоже предал, оказавшись где-то между двух огней, которые неистово плавят меня с обеих сторон. Случилось то, что все мои жизненные устои рассыпались, и мне больше не на чем стоять. Так о чем именно тебе рассказать, Грейнджер? – Малфой устремил пристальный взгляд на гриффиндорку. Гермиона явно не ожидала такой тирады от Драко. Она беззвучно открыла рот, но через мгновение снова его закрыла, так и не найдя нужных слов. — Вот и я об этом, Грейнджер, – безжизненно ответил на отсутствующую реплику слизеринец, ловко поднялся на ноги и пошел в сторону дома. Кудрявая ведьма наконец пришла в себя, вскочила и догнала его через два шага: — Драко, послушай… Малфой затормозил и резко развернулся, отчего Гермиона впечаталась носом в его твердую грудь и неловко ойкнула. Он обхватил ее плечи руками и, не давая мыслям уйти туда, куда они так старательно стремились при близости ведьмы, отстранил от себя на полшага, стараясь не вдыхать глубоко исходивший от нее сладковатый аромат: — Грейнджер, – парень буравил теплые глаза напротив тяжелым, как тонна свинца, взглядом, – как только мне будет, что тебе сказать – я отвечу. Он убрал руки от застывшей гриффиндорки, отступил назад, не отрывая от нее глаз, а после развернулся и стремительно зашагал прочь со двора. “Мне бы, блять, себе ответить хоть на один вопрос”, – безрадостно подумал Малфой. Примечание к главе Что сказать… У парня тонкая душевная организация. Ох уж эти аристократы) Но, в целом, его жизнь повернулась на 180 градусов, так что метания и стенания ожидаемы. Всем мур❤️