Его никогда не было

Следующие два дня Малфой провел в постоянных встречах с обитателями штаба. Пару раз его навестила Тонкс, рассказав в присущей ей саркастической манере, как проходят тренировки без его высокородной задницы. Один раз заглянул Люпин, вернувшись наконец со своей таинственной миссии с Шеклболтом (глава Ордена, естественно, на огонек не залетел), и пожелал ему скорейшего выздоровления. Также единожды забежала мадам Помфри и вынесла вердикт, что теперь ране будет достаточно контроля Гермионы. Поттер заходил раза два, в один из которых был с Джинни. Рыжая ведьма до чертиков (кто-то переобщался с другой гриффиндоркой) напоминала Драко его кузину. То, как она самозабвенно и часто подначивала своего парня, явно брало начало из поведения одной язвительной девушки-метаморфа. “Что ж, любовь зла”, – заключил для себя слизеринец. И даже признался, что именно этим младшая Уизли его и покорила. Но только самому себе. Наиболее ярким событием незапланированного больничного отпуска стало посещение Рыжего. Он заявился без стука вечером второго дня и с порога выпалил: — Я не хотел! — Ты как всегда само изящество, Уизел, – закатил глаза Малфой и в первый раз не заметил этого (ассимиляция прошла успешно). – Может пройдешь или так и будешь горланить на пороге? — Э-э-э, да, – наконец закрыл за собой дверь Рон и сделал целых два шага вперед (смело). – Я, в общем, пришел, чтобы ну это… извиниться. — Тогда вперед, – хохотнул Драко. — Хорек, тебе мало одной дырки? Можешь нормально себя вести? – ожидаемо не оценил его юмора Уизли. — Прости, Рыжий, – вскинул руки Малфой, теперь движения не приносили ему сильно болезненных ощущений. – Это уже на уровне инстинктов. Молчу, – и в подтверждении своих слов изобразил застегивание рта рукой. — Так вот… – замялся гриффиндорец. Перепалки с давним врагом ему явно давались легче. – Я пришел извиниться. Ты, конечно, сам повел себя, как кретин… — Салазар, Уизел, это войдет в мой личный топ самых херовых извинений. Распечатаю и поставлю в золотую рамочку, а потом еще внукам покажу, – все же не удержался от комментария Драко (а мы и не удивились). — Пошел ты! Я так и знал, что прийти к тебе – сомнительная идея! – психанул Рон и поспешил на выход. — Да стой ты, Уизли! Чего такой нервный? Я тоже хочу извиниться, – Рыжий в изумлении вскинул брови и развернулся, так и не притронувшись к дверной ручке. – Я перегнул палку на тренировке и сам тебя спровоцировал. Хоть и не ожидал столь бурной реакции, честно говоря. — Я тоже не ожидал, – виновато поджал губы Рон. – В список моих увлечений обычно не входит калечить людей за слова. Даже если эти люди – белобрысые хорьки. — Забили, Уизел. Будем считать, это часть моего искупления за прошлые грехи, – только махнул рукой Малфой. Уизли кивнул и уже собирался уйти, но опять замялся у двери. — Говори уже, – устал наблюдать за его метаниями слизеринец. — Все-таки не приближайся к Гермионе, – в конце концов процедил сквозь зубы Рон. — Снова здравствуйте. Рыжий, это не самая моя любимая песня, чтобы переслушивать ее еще раз. Извинения озвучены, а теперь вали, Мерлина ради, – начал закипать Драко. — Нет. Я хочу знать, что у вас с ней ничего нет и не будет, – твердо проговорил гриффиндорец. — А я хочу, чтобы ты свалил, – но не на ту глыбу напал. Драко зло сощурил глаза и добавил максимум холода в свой голос. – Не лезь не в свое дело, Уизел. Тебя не касается, что у меня с Грейнджер. Рон еще несколько мгновений буравил слизеринца взглядом, на что тот лишь выжидающе вскинул бровь. Наконец послышался долгожданный звук закрывающейся с обратной стороны двери. “Действительно, а что у меня с Грейнджер?” – эхом пронеслось у Малфоя в голове. Этот вопрос не давал ему покоя вот уже два дня. Она была той, кто навещал Драко чаще всего. Грейнджер приносила ему еду на подносе и, пока он не мог нормально шевелить руками, кормила с ложки (и было даже не унизительно!). Она рассказывала ему не извращенные шутками Тонкс новости штаба. Регулярно меняла повязку, стараясь как можно меньше раздражать поврежденный участок кожи, и в эти моменты с какой-то печальной нежностью смотрела на его свежую рану и старые шрамы на груди. Они часами разговаривали обо всем на свете, и Драко внезапно обнаружил, что гриффиндорка – самый интересный собеседник за всю его жизнь. Она полностью подтвердила звание самой умной ведьмы в его глазах, ведь могла поддержать любую тему, начиная с зельеварения и заканчивая новинками магической литературы. Более того, Грейнджер рассказывала ему невероятное количество фактов из мира маглов, большинству из которых Малфой, естественно, не верил, а она все равно пыталась доказать свою правоту и фыркала, как кошка (очень характерная кошка), когда тот оставался непреклонен. Только в квиддиче Гермиона оказалась полным профаном, но даже тут ведьма смешно морщила нос, возмущаясь глупости и жестокости волшебного спорта, и наступал уже черед слизеринца убеждать ее в обратном, периодически усмехаясь. Драко часто ловил себя на том, что засматривается на ее слегка вздернутый, покрытый веснушками нос, большие глаза цвета огневиски, активные тонкие брови и пухлые губы, которые она постоянно кусала. В такие минуты он понимал, что не слышал ни звука из ее рассказа. Но не реже он осознавал, как внимательно слушает все, что она произносит этими самыми обкусанными губами, и не может оторваться от смысла ее слов. Как удачно, ведь Гермиона могла говорить часами, если не сутками напролёт. Слизеринец не испытывал ничего подобного раньше. Ближе всего по ощущениям была Пэнси Паркинсон, но к ней было больше физическое влечение, нежели неподдельный романтический интерес. Асторию Гринграсс можно было даже не брать в расчет. Она представлялась лишь несложной детской головоломкой, в решении которой набиваешь руку лет в пять и больше не возвращаешься к ней никогда, захваченный новыми более увлекательными открытиями. Остальных можно и не вспоминать. Гриффиндорка объединяла в себе какое-то немыслимое им до этого сочетание ощущений. С ней было крайне любопытно дискутировать о любой проблеме, ведь она была поистине умным человеком. А еще весело шутить и дурачиться, словно они старые друзья. Энергозатратно, но захватывающе ссориться, как с темпераментной личностью. И он определенно хотел ее, как женщину. Потому что женщиной она оказалась адски привлекательной: буйные каштановые кудри (и почему ему раньше казалось, что они похожи на гнездо?), красивое утонченное лицо с острым подбородком, выразительные ключицы, небольшая, но от этого не менее соблазнительная грудь, тонкая талия, стройные руки и ноги в этой ее неприлично обтягивающей магловской одежде, которая так контрастировала с привычной волшебникам модой, светлая оливковая кожа в редкую кофейную крапинку… Слизеринец успел изучить каждую доступную ему деталь. А их статус “бывших врагов” только добавлял остроты в калейдоскоп чувств Малфоя, который буквально сводил его с ума. В одно из мгновений этих на самом деле прекрасных, несмотря на их причину, дней, Драко честно признался себе в двух вещах: во-первых, в доме 12 на площади Гриммо за это короткое время ему стало спокойнее, чем в родном мэноре. Он уже не раз ловил себя на том, что использует слово “дом” не в значении просто здания, а в самом что ни на есть уютном и безопасном смысле. Во-вторых, его тянуло к Грейнджер. И тянуло слишком сильно. Эти мысли омрачал только невнятный, но вполне настойчивый крик о том, что все это неправильно. И бушующий внутри голос был до омерзения похож на голос Люциуса, отчего раздражение Драко достигло невероятных масштабов. Как бы он ни старался сбежать от своего прошлого, которое к тому же его еще и предало, оно пока что не было готово его полностью отпустить. Или это он не был готов отпустить себя. Именно поэтому Малфой не стремился пересекать черту мнимой дружбы с Гермионой. Он дал слово, что не позволит ей упасть, и собирался сдержать его, несмотря ни на что. Поэтому же их регулярные встречи сопровождались лишь редкими касаниями рук, как бы слизеринцу не хотелось сгрести ее в охапку и уткнуться в тонкую шею, вдохнув уже, казалось, поселившийся в его чулане сладкий вишневый аромат. А большего физически позволить себе он пока и не мог. Из тяжелых, как кудри Грейнджер, мыслей, его вывела обладательница этих самых волос. — Привет, – зашла она по традиции уже без стука и приставила к изголовью кровати стул. — Привет, – тихо поздоровался он в ответ. – Ты поздно. Она могла здороваться с ним по три раза на дню, но это никого из них не смущало, а Драко даже умиляла их маленькая традиция. — Тонкс сегодня была особенно беспощадна. У Невилла ни в какую не получалось выдать хоть сколько-то сносный Эверте Статум, у нее под конец буквально шел дым из ушей, – с улыбкой объяснила Грейнджер. – Ты в порядке? – гриффиндорка определенно заметила, что настроение у слизеринца не самое радужное. — Твой рыжий дружок заходил извиниться, – не желая раскрывать истинной причины своей хандры, Драко назвал наиболее вероятную из возможных. — Сочувствую, – провела пальцами по костяшкам его кулака Гермиона, на секунду задержавшись на фамильном перстне. – У Рона никогда не получалось приемлемо просить прощения. Как все прошло? Ужасно или очень ужасно? — На самом деле, не так уж плохо. Пожалуй, это был наш самый спокойный диалог. Думаю, мы скоро подружимся, – решил отвлечь ее шуткой Малфой. — Охотно верю, – засмеялась ведьма, явно не поверившая в это заявление. – А Волдеморт как раз прислал нам приглашение на утренний чай с кексом. Вот и посидим одной веселой компанией. — Сколько сарказма в этом тоне, – цокнул слизеринец в ответ. – Ты думаешь, со мной нельзя дружить? — Почему? – удивилась Гермиона. – Мы же подружились. — Подружились… – задумчиво протянул Малфой и отвернулся к окну, в котором уже давно нельзя было разглядеть что-либо из-за сгустившихся сумерек. — Эй, Драко, – окликнула гриффиндорка, ушедшая за эти дни от обращения по фамилии. Его имя из ее уст звучало непривычно, но одновременно с этим приятно ласкало слух. – Ты явно чего-то не договариваешь. Рон что-то сказал? Или сделал? — Выключи мамочку, Грейнджер, ничего он не сказал, – тут же ощетинился слизеринец. – Да и я в состоянии постоять за себя сам. — Тогда в чем дело? – Гермиона мудро не стала напоминать ему, чем закончился последний раз, когда тот решил постоять за себя самостоятельно. — Он просто спросил, а я задумался… – неопределенно ответил Драко. – Неважно. — Спросил о чем? – не унималась ведьма. Малфой на мгновение замолчал, но все же решился ответить: — О наших… — О! Вот ты где, Герм! – неожиданно в комнату ворвалась Джинни, а следом за ней вошли Луна и Падма. — Тебя стучаться не учили, Уизлетта? – ошалел от такой наглости слизеринец. — У нас просто потрясающие новости! – нисколько не смутилась замечанием девушка Поттера. — Неужели чешуйчатый хрен и правда отправил приглашение на чай? – с очевидной издевкой спросил Малфой. — Чего? – не поняли вломившиеся ведьмы. — Он шутит, – метнула в него свой фирменный профессорский взгляд Грейнджер. – Так что за новости? — У нас завтра будет вечеринка! – почти хором ответили девушки. — Что? Какая еще вечеринка? – не поняла Гермиона. — Надеюсь, невероятно веселая и с большим количеством алкоголя, – широко улыбнулась младшая Уизли. – Мы с Падмой все уши прожужжали Тонкс и Макгонагалл, что нашим молодым организмам давно пора сбросить накопившийся стресс… — Да! – перебила ее Падма. – Завтра будет только общая тренировка утром, а вечером мы можем собраться всей молодежью и наконец нормально отдохнуть. Естественно, этот штаб останется неприкосновенным, они не согласились пускать сюда лишних людей… — Но мы соберемся в “Ракушке”! – продолжила повествование Джинни (Мерлин, они что, репетировали?). – Я уже связалась с Джорджем, он взял всю организацию на себя. Лавгуд все это время просто стояла и с блаженной улыбкой скользила глазами между Малфоем и Грейнджер, как будто у них был какой-то общий на троих секрет. — Значит, вечеринка… – задумчиво протянула Гермиона. — А мы тебе о чем говорим! – воскликнула Патил. — Возможно, это действительно неплохая идея, нам и вправду не помешает немного развеяться. К тому же Драко завтра как раз можно будет встать с кровати, – перевела на него неуверенный взгляд гриффиндорка, будто не она курирует его лечение. — Малфой, ты приглашен только если снимешь свою “Я-Самый-Напыщенный-Павлин” маску! – захохотала Джинни. — Уизлетта, ради тебя я могу встать с кровати несколько раньше, – недобро прищурился Драко в ответ. — Тебя уделал мой недотепа-братец, Малфой, ты потерял свои очки устрашения в моих глазах, – ничуть не испугалась, а наоборот еще больше развеселилась рыжая ведьма. — Уизлетта, вы закончили свою подработку почтовыми совами?– закатил глаза слизеринец. – Если да, то покиньте уже мою комнату наконец. — Какой злой блондинчик! – подмигнула ему Джинни и, подхватив под руку Падму, потащила ее в сторону выхода. – Герм, ты идешь? Надо еще остальным сказать, мы вас первых нашли. — Э-э-э, да, конечно, – замешкалась та. – Доброй ночи, Драко. Я зайду к тебе утром, – гриффиндорка неловко поднялась со стула. — Спокойной ночи, Грейнджер, – кивнул ей Малфой и перевел взгляд на двух громкоголосых ведьм. – Не могу пожелать вам того же, уровень шума от вас просто запредельный. Уизли показала ему язык, схватила одной рукой Патил, а другой – Грейнджер и вытянула их из чулана, активно что-то рассказывая. — Ваши с Гермионой мозгошмыги сегодня такие красные, – растянула губы в загадочной улыбке Луна. — И что это значит, Лавгуд? – устало вздохнул Драко. — Я думала, ты умный и тебе не надо объяснять такие простые вещи, – хихикнула рейвенкловка и упорхнула вслед за подругами. “Объяснение, как всегда, на уровне”. — Просто проходной двор и сумасшедший дом в одном флаконе, – проворчал Малфой и отвернулся спиной к двери, выключив невербальной магией свет. Примечание к главе Просто напомню вам про свой тг-канал по драмионе «Редькина пишет✍🏻». Я читаю очень много фанфиков и пишу очень много отзывов на них. Велкам!)