Его никогда не было

Малфой отбивал неровный ритм длинными пальцами по деревянной поверхности, наблюдая за озадаченными лицами орденовцев. Ситуация выходила из-под их и без того шаткого контроля, и никто не понимал, что делать с новыми вводными данными. — Мы должны рассказать Кингсли, – тихо проговорил Гарри, смотря на Нимфадору, пока та заходила на очередной нервный круг метаний по столовой. — Я не уверена, что это хорошая идея, – возразила Гермиона, методично распуская шов на рукаве своего серого лонгслива. — Гарри прав. Мы не можем умалчивать об этом. — Джин, ты не понимаешь… — Гермиона, он глава Ордена. Мы не должны принимать такие решения в обход него. — Удачи, – фыркнул Драко, продолжая наполнять комнату тихим стуком. — И что это значит, Хорек? — Это значит, что вы, гриффиндорцы, переоцениваете благородство вашего хваленого главы. Шеклболт уже не раз показал: ради своих целей он готов переступить через чужие жизни, не оборачиваясь. Скажите ему, что возможность вызволить Люпина ставит под угрозу уничтожение Крестража, и он пожертвует им, не моргнув глазом. — Нет, – Тонкс наконец остановилась. — Нет? – Драко перевел хмурый взгляд на непривычно притихшую кузину. — Кингсли не поступит так. Он не бросит Римуса в плену. Они сражаются плечом к плечу слишком долго. Он знает, что дома его ждет сын. Гарри и Джинни правы, мы расскажем обо всем Кингсли и вместе решим, что с этим делать. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Нимфадора уже призвала сияющего волка, отправляя его к главе Ордена. — Удачи, – повторил Малфой, с шумом отодвигаясь от стола и собираясь выйти из столовой. — Куда ты? – зеленые глаза Поттера сверкнули из-под нелепой круглой оправы. “Ему кто-нибудь скажет, что он выглядит в ней охренительно глупо? Или это уже фирменный стиль Избранного?” — Не собираюсь смотреть, как ваши розовые очки в очередной раз разбиваются стеклами внутрь. — Драко, останься, – Гермиона перехватила его руку, останавливая. — Грейнджер… — Пожалуйста. Не уходи, – она едва заметно кивнула в сторону Тонкс, объясняя свою просьбу. С тяжелым вздохом Малфой опустился обратно: — Не смейте затыкать меня, когда настанет момент для фразы “Я же говорил”.

***

— Кингсли… — Дора, послушай. Мы не можем так рисковать. Римус сказал бы тебе то же самое. — Он никогда не бросил бы меня в плену! — Тебя – да, но рисковать тобой и Орденом ради себя он бы не стал. — И что ты предлагаешь, просто сидеть сложа руки?! — Я не говорю, что мы ничего не будем делать. Но, очевидно, вылазка в Мэнор теперь невозможна. Отдохни сегодня, успокойся. Завтра со свежей головой мы подумаем, как можно его вызволить. — Он может и не пережить эти гребаные сутки! У нас нет времени, ты не можешь… Лицо Шеклболта в одно мгновение потеряло и без того редкую мягкость: — Как раз-таки я могу, – его почти черные глаза блеснули предостерегающим огнем. – Не обманывайся моей добротой, Дора, я все еще глава этого Ордена. В моей компетенции отдавать приказы, а в твоей – их выполнять. Никто не отправится в поместье Малфоев без моего ведома. Никто, – он резко поднялся на ноги, грозно возвышаясь над каждым. – Сейчас я отправляюсь на встречу, мы все еще без поставщика ингредиентов для зелий. А у меня – полный лазарет людей, жизнь которых зависит от их наличия. Например, твоего брата, Джиневра, – Кингсли уставился на рыжую ведьму, отчего та буквально уменьшилась в размерах. – А завтра вечером мы встретимся, и все обсудим. Вопросы? В этот момент выражение “гробовая тишина” заиграло для Малфоя новыми до отвращения мрачными красками. — Нимфадора? — Нет вопросов, – за последние часы ее волосы ни на секунду не потеряли в цвете. Тонкс сжала кулаки, сдерживая прорывающуюся наружу ярость. — Отлично. Шеклболт направился к выходу, но замер перед дверью: — Я знаю, что часть присутствующих склонна не следовать распоряжениям и нарушать правила. На вашем месте я бы несколько раз подумал, прежде чем идти наперекор моему слову. Я не Дамблдор. Вам не понравятся последствия, с которыми вы столкнетесь. Одарив каждого ожесточенным вниманием и убедившись, что его услышали, Кингсли вышел из столовой, после чего из гостиной раздался громкий хлопок аппарации. Нимфадора выглядела как человек, находящийся в шаге от уничтожения всего вокруг. Молодые волшебники с опаской смотрели на нее, ожидая возможного взрыва. Малфой откинул челку со лба и невесело хмыкнул: — Ну и… — Не смей, – в голосе Тонкс отчетливо звучали угрожающие ноты. — Салазар упаси, кузина, – Драко вскинул руки в защитном жесте. – Я еще пока что хочу жить. Ну и какой план, хотел я спросить. Не говорите мне, что вы послушаете этого ублюдка и оставите все как есть. — Кингсли, очевидно, не знает, что мешать мне спасать мужа – чертовски плохая идея. — Сомневаюсь, что его угроза за непослушание была пустым звуком, – Джинни неловко поерзала на своем месте, вспоминая прожигающий взгляд главы Ордена. — Ты никуда не пойдешь, тебе не о чем переживать. А я разберусь со всем после того, как вызволю Римуса из подземелий Мэнора. — И какой у нас план? – подал голос Гарри. — Так, детки, стоп. Нет никаких нас. Я пойду одна, так будет проще и быстрее. — Ты не пойдешь никуда одна, Тонкс, – Малфой искренне недоумевал, как у них с этой сумасшедшей могла быть общая кровь (на языке вертится что-то знакомое про бревно в глазу, но автор не может вспомнить точно). — Да, Дора, ты же не думаешь… — справа от него нервно затараторила Гермиона. — А ты вообще никуда не пойдешь, – перебил ее слизеринец. — Драко… — Грейнджер… — Я сказала – стоп, – Тонкс включила свой приказной тон, заставляя всех замолкнуть. – Почему вы каждый раз все превращаете в долбаный балаган? Ты, – она указала на Джинни, – никуда не идешь. Я не хочу, чтобы Молли потом оторвала мне голову. Ты, – Нимфадора перевела палец на Поттера, – никуда не идешь. Мы не можем допустить, чтобы с тобой что-то случилось до финальной битвы. Вы двое, – на Драко и Гермиону направился недоверчивый прищур, – сидите на своих пятых точках ровно и не отсвечиваете до моего возвращения. Тонкс на пятках развернулась в сторону двери, слыша, как сзади нее поднимаются остальные: — Я неясно выразилась? — Я тоже достаточно четко сказал, что ты не пойдешь никуда одна. — Я не иду в Мэнор. Я иду попрощаться с матерью. И сыном. Скоро вернусь, Мерлина ради, не наделайте глупостей до этого момента. Задержавшись на мгновение, будто собираясь с мыслями, Тонкс поспешно вышла из столовой. Малфой встретился с янтарными глазами Грейнджер, и та коротко кивнула, понимая его без слов. Он проделал тот же путь, перехватывая Нимфадору в гостиной. — Чтоб тебя, как ты вообще дожил до седьмого курса с такой способностью к восприятию информации? – Тонкс закатила глаза, услышав его шаги за спиной. – Я же сказала: вы сидите и ждете меня. С этим бы справился даже первокурсник. — Я хочу пойти с тобой. — Куда? – между бровей Доры залегла озадаченная морщинка. — И ты мне что-то говоришь про восприятие? К Андромеде. И к твоему сыну. — Зачем? — Салазар, Тонкс, почему так сложно? — Малфой, либо отвечай, либо проваливай. Драко закатил глаза и сложил руки на груди. Он совсем не хотел произносить это вслух (а автор очень хочет услышать), но испытующий взгляд Нимфадоры, по всей видимости, не оставлял ему шансов. — Я скажу это один раз, и больше не проси меня повторять. Мы семья, Тонкс. Почему-то мне кажется, ты не должна сейчас быть одна. Нимфадора моргнула, и слизеринцу показалось, что в ее глазах отразился влажный блеск, но лишь на пару секунд. Драко не был уверен, не привиделись ли ему слезы его железной кузины. — Ты стал таким сентиментальным, кузен, – она несильно ударила его кулаком в плечо, расплываясь в благодарной улыбке и возвращаясь к привычному пропитанному сарказмом настроению. – Пошли, семья, познакомлю тебя с тетей и племянником. Бьюсь об заклад, моя мать останется в восторге от такого развлечения. — Возможно, я только что передумал. — Не ссы, блондинчик. Это не самая страшная твоя тетка, – Тонкс подмигнула ему и закрыла глаза, представляя место назначения.

***

Они переместились в небольшую уютную прихожую. Мягкий свет заливал пространство, создавая вокруг ощущение тепла и настоящего дома. Воздух наполнил аромат сладкой выпечки, заставляя желудок Малфоя сжаться в предвкушении – со всей этой суматохой необходимость питаться отошла на дальний план. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он бросил нерешительный взгляд на Тонкс: — Наверное, мне все же не стоило приходить. — Мерлин, кузен, хотя бы иногда проси у Гермионы свои яйца обратно. Это просто женщина и ребенок. — Женщин из рода Блэк никогда нельзя называть простыми… В это время в коридоре раздались торопливые шаги, и Драко замер, сталкиваясь глазами с Андромедой. Он судорожно сглотнул, внимательно изучая ее лицо. Она была так похожа на его мать… Это открытие на мгновение выбило воздух из легких. Женщина перевела взгляд на Тонкс и с искренней радостью воскликнула: — Нимфадора! Она бросилась к ним, совсем не заботясь о манерах и своем внешнем виде, что разительно отличалось от сдержанной, нарочито плавной грации Нарциссы. Андромеда обрушилась крепкими объятиями на свою дочь, с силой сжимая ее. — Доченька, как давно тебя здесь не было, – она гладила волосы Тонкс, которые прямо на глазах из ярко-красных становились оранжевыми, как приветливое закатное солнце. — Мама, – Нимфадора обмякла в ее руках и зажмурилась, в этот раз точно едва сдерживая слезы. Малфой наблюдал за ними, ощущая, как его тело сковывает неловкость. Он не привык к таким ярким проявлениям любви в кругу семьи. Вместе с неловкостью он выловил еще одно чувство, неуместное, но отчетливое до скрипа зубов – зависть. Драко очень много лет не обнимал свою мать по-настоящему: с присущим этому действию трепетом, с силой, с желанием отдать и вобрать в себя тепло близкого человека. Воспитанию аристократов претили подобные вольности, а Люциус невероятно тщательно следил, чтобы его жена и сын придерживались всех необходимых устоев (лучше бы с такой же тщательностью охранял дом от Безносых Уродов). Когда они отстранились друг от друга, Андромеда, держа тонкие руки дочери в своих мягких, посмотрела на него твердым на контрасте с их соприкосновением, пронзительным взглядом: — А ты у нас… — Драко. Драко Малфой, миссис… Тонкс, – слизеринец запнулся в середине фразы и мысленно ударил себя ладонью по бледному лбу за внезапную неуклюжесть. Как будто не его с пеленок натаскивали на идеальные манеры. Андромеда дерзко хмыкнула, совсем как ее дочь, и насмешливо прошлась глазами по долговязой фигуре напротив. — Драко Малфой, значит. Ну пойдем, Драко Малфой. Я как раз заварила чай. Она совсем по-ребячески потянула свою дочь в сторону дальней двери, как-то даже чересчур задорно улыбаясь. — Где Тедди, мама? – Драко услышал голос Нимфадоры, пока приходил в себя, чтобы последовать по коридору за ведьмами. — На кухне, дорогая, он ведь мой главный помощник, – голос Андромеды излучал невероятную заботу, когда она говорила о внуке. Как только они пересекли порог маленькой комнаты, Тонкс тут же бросилась к стоящей у стола колыбели, осторожно беря младенца на руки. Малфой застыл, неверяще уставившись на развернувшуюся перед ним трогательную картину воссоединения матери и сына. — Он же совсем крошечный. Андромеда по-свойски подтолкнула его к ближайшему стулу: — Садись, Драко. Сейчас налью нам чай и достану пирог из духовки. Ты любишь вишню? Заторможенно моргнув, он занял предложенное место, на автомате отвечая: — Очень (ну еще бы). — Вот и отлично. Нимфадора, не обращая ни на кого внимания, качала Тедди на руках, что-то нежно шепча ему на маленькое розовое ушко. Редкие волосы ребенка постепенно из обычного русого окрашивались в красивый персиковый цвет, прямо как у его матери в это же мгновение. — Он тоже метаморф? — Да, – перед ним появилась фарфоровая чашка с золотой каймой и незабудками, от нее поднимался горячий пар. – Наш мальчик растет очень талантливым. Младенец, издающий тихие, но определенно радостные звуки, снова привлек внимание Драко. Мысли не переставая кружили в его голове, он все никак не мог представить, каково это – вынужденно оставить ребенка, которому на вид было всего лишь пару месяцев. Чем дольше Малфой думал, во что обходилась война людям… дорогим ему людям, тем больше он ее ненавидел. Ее и всех, кто развязал эту бессмысленную по своей сути вражду. Всех, кто подпитывал и продлевал происходящее. С горечью он осознал, что его семья входит в это число. Люциус. Нарцисса. Они были буквально в шаге, если не меньше, от того, чтобы лишить своего двоюродного внука отца. Слизеринец содрогнулся под тяжестью этого груза. Не так ему представлялось в детстве великое наследие Малфоев. — Вишневый пирог, – к чашке добавилась тарелка с аппетитным треугольником, но от еще недавно проснувшегося аппетита у Драко не осталось и следа. Андромеда устроилась на соседнем стуле, держа в ладонях большую несуразную кружку. Малфой осмотрел убранство стола, отмечая, что вся посуда была из разных комплектов. Переключившись на остальную часть кухни, он понял, что это касалось буквально всего: стулья, шкафы, небольшой диванчик в углу – каждый предмет интерьера отличался и не подходил своему соседу. В голове тут же всплыло, как Нарцисса рассказывала про отвратительный вкус своей сестры. Уголок губы против воли приподнялся от того, насколько похожи и в тоже время разные его мать и Андромеда. Несмотря на нелепость окружающей обстановки, никаким другим словом кроме “дом” Драко не мог назвать это место. В каждой детали, в каждой странной рюше или завитке на фасаде прослеживалась любовь. Здесь все было пропитано именно ею. Он вспомнил холодность и чопорность Мэнора, не веря, что когда-то ему было комфортно в этих безжизненно угрюмых мраморных стенах. — Так какими судьбами в нашей скромной обители оказался сам Драко Малфой? Слизеринец вынырнул из размышлений, понимая, что на него уже достаточно долго и слишком пристально смотрела Андромеда. — Тонкс сказала, что собирается вас навестить, – он сделал глоток уже немного остывшего чая. – И я попросил ее взять меня с собой. — В последний раз, когда мы разговаривали о тебе с Кингсли, он явно дал понять, что ты не горишь желанием появляться на моем пороге. — С тех пор многое изменилось. — Я наслышана. Драко не совсем понял, что значит этот ответ, но уточнять желания почему-то не возникло. — И как тебе? — Как мне что? Мать Тонкс обвела рукой пространство кухни: — Это. Полагаю, ты привык к иному уровню… комфорта. — Мне комфортно в любом месте, где не ползает огромная кровожадная змея, периодически закусывая обитателями дома, и не рассекает коридоры шизанутый маньяк в потасканной мантии, вышедшей из моды еще лет двадцать назад. Комнату внезапно заполнил громкий заливистый смех. Андромеда посмотрела через плечо, обращаясь к дочери: — А он мне нравится. Даже удивительно, что у Люциуса получилось вырастить что-то хорошее. — Вообще-то я сижу прямо перед вами. — О, прости меня, Драко. Я уже давно не слежу за своими манерами и, скажу честно, дышать без них стало гораздо проще. Возможно, ты уже и сам это понял. Коротко кивнув, он подцепил вилкой кусок пирога, чтобы хоть чем-то занять руки. Когда язык ощутил сладость с долей кислинки, обрамленную в тонкое песочное тесто, Малфой закрыл глаза от наслаждения. Да, так Нарцисса точно не умела. “Грейнджер бы тоже понравился этот пирог”. — Как Нарцисса? – снова нарушила тишину Андромеда, и Драко поперхнулся от неожиданности. Все же избавляться от всех основ этикета – определенно не лучшая идея. Ну кто задает такие вопросы, когда человек ест? Крайне изощренный способ избавиться от него, определенно в духе если не Блэков, то Слизерина. Он откашлялся и прочистил горло, прежде чем ответить: — Не то чтобы мы обмениваемся совами по воскресеньям. Я давно ее не видел. — Знаешь, Цисси раньше была такой светлой и открытой. Она много смеялась, когда мы были маленькими. Постоянно прибегала ко мне в комнату и требовала поиграть с ней в догонялки или прятки. Я тогда частенько отмахивалась от нее, ведь думала, что уже взрослая и мне не до дурацких детских игр, – Андромеда сокрушенно покачала головой из стороны в сторону. – Теперь же я жалею об этом. Хотелось бы иметь больше общих теплых воспоминаний, раз сейчас ничего уже не осталось. — Я много лет не слышал, чтобы она смеялась. — Невозможно так долго жить во тьме, сохраняя при этом себя целой. Я не виню ее. Ни в чем. С силой воткнув вилку в мягкое тесто, Драко чересур заинтересованно изучал скатерть с непонятным желтым узором в попытке проигнорировать нахлынувшую на него досаду от произнесенных новообретенной тетей слов. — И ты однажды перестанешь ее винить. Боюсь только, что когда это произойдет, может быть уже слишком поздно. Он резко вскинул голову, но Андромеда отвернулась к дочери и внуку: — В чем дело, Дора? Я знаю, ты бы не пришла просто так. Тонкс аккуратно уложила уснувшего Тедди обратно в кроватку и села за стол. Она задумчиво покрутила в руках кружку, словно пыталась разглядеть нечто важное в редких чайных листьях. Так и не притронувшись к напитку, Нимфадора посмотрела сначала на Драко, а затем на мать. — Римус в плену, мама. Сегодня вечером я пойду за ним. — Ох, дорогая, – Андромеда тут же выпрямила спину, напрягаясь всем телом. — Я не могу не пойти, ты же знаешь. Это мой долг – вернуть Тедди его отца. Миссис Тонкс протянула руку, сжимая дрожащими пальцами ладонь дочери. — Я знаю, дорогая. Знаю. Торопливо рассказав о случившемся, Нимфадора оглянулась на настенные часы, понимая, что им пора уходить. Уже выйдя в коридор, она приблизилась к матери: — Если что-то пойдет не так… — Не прощайся со мной, – Андромеда с тревогой в глазах обхватила лицо дочери. – Вы вернетесь с Римусом, а мы с Тэдди будем ждать вас здесь. Как всегда. — Хорошо, мам, – по щеке Нимфадоры скатилась одинокая слеза. – Мы вернемся. Всегда возвращаемся. Они порывисто обнялись на прощание, прежде чем отойти друг от друга. — Будь осторожна, дорогая. — Буду. Тонкс сделала шаг в сторону Малфоя, чтобы вернуть их в “Ракушку”, когда Андромеда аккуратно взяла его за руку. — Я рада, что ты здесь, Драко. Правда рада. И я знаю, вижу, что в тебе больше от моей сестры, чем от Люциуса. Пожалуйста, не оставляй Дору бороться с этим в одиночку. Он взглянул на их скрепленные ладони, впитывая короткий миг подаренного материнского тепла, которое он так давно не ощущал своей кожей. — Не оставлю. И это было еще одно обещание, которое он не собирался нарушать, какой бы не оказалась цена.