бонни блю

Lana Del Rey — A&W

      Он совсем не собирался бить рекорд по половым партнёрам за ночь. Эта мысль витала в воздухе, как облачко с лампочкой, даже когда он пытался усердно учиться, даже когда до течки было ещё больше месяца, даже когда потирал ладонями глаза, сидя за второй партой, и оставался одним из самых преуспевающих студентов. Сону ужасно хотел снять с себя эти очки, взлохматить блондинистые волосы и сесть на преподавательский стол, откинув голову назад и раздвинув ноги. Не исключено, что он сошёл с ума, пока учился, учился и ещё раз учился, пока лишал себя телесных удовольствий и последний раз был с альфой после выпускного в школе. Сону смертельно нужно было опуститься на самое дно.       И он пробовал, много и часто, особо не разбирая партнеров, лишь бы только было. И всё почему-то было не то. Чего-то всё равно не хватало. Может, альфы были не те, а может, дело в самом Сону.       Чонвон был его хорошим другом. Даже не другом, скорее, приятелем, для Сону он балансирует между. Чонвон что-то среднее, что-то… интереснее? Чонвон тот альфа, о котором он подумал бы в последнюю очередь, но, сидя в его комнате в общежитии, пока тот пытался в нелепой спешке спихнуть вещи своего соседа, чтобы освободить место на кровати для Сону, он казался таким милым. Ни для кого не секрет, что Чонвону нравился Сону, а омега расплывался в улыбке при виде своего друга со своими провалами в памяти, запинками, заиканием и хаотичной речью. Иногда Чонвон не мог нормально закончить фразу, вздыхал, отворачивался и краснел, а Сону подпирал лицо ладонями и следил. Ему нравилось, когда альфы перед ним робеют. Он умный, привлекательный и интересный, но для Чонвона причин любить его — тысяча, — и он назвал бы каждую, если бы омега только намекнул, что нуждается в комплименте.       Они познакомились, кажется, через брата Чонвона в университете, который в этом году уже выпускался. Короткая интрижка, они не зашли дальше орального секса. Когда они были у него в комнате вдвоём, внезапно вернулся Чонвон, который поверил, что они встречаются. Влюбиться в омегу своего брата? Сону намеренно вёл себя с ним кокетливо, обожал чувствовать на себе чужой взгляд, но говорил: «Ты такой хороший друг», укладывая ладошку ему на плечо. А Чонвон медленно терял от него рассудок.       — А какие омеги тебе нравятся? — вопрос с издёвкой, напрашивающийся на признание. Сону присел на край его кровати.       — Не знаю, — щёки альфы быстро покраснели.       — Чонвон, — омега смотрел снизу вверх и, чёрт возьми, издевался. Он убивал Чонвона, когда похлопал ладонью рядом с собой, намекая присесть, — я думаю, ты мне подходишь.       Господи, Чонвон так влюблён, что забыл, как дышать. Его запах древесной малины ударил в лёгкие. Это было признание?       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Буду очень благодарен, если ты сделаешь это прямо сейчас, — Сону бросил взгляд на его разомкнутые от удивления губы. — Смелее, — от его шёпота Чонвона бросило в лёгкую дрожь.       Он не уверен, что должен, но робко присел рядом, сложив руки в замок на коленях, и тогда омега толкнул его, заставляя лечь, и сел сверху. Сону не думал, он вообще отсёк от себя это слово, пока его действиями руководило какое-то сумасшедшее желание попробовать новое. Чонвон — то «новое», которое не должно разочаровать. Да, это жестокая игра с его чувствами, но какая вообще разница? Сону слишком много на него поставил, когда альфа поменял их местами и навис сверху.       Сону улыбнулся невинно, игриво, его глаза искрились шампанским. Прядки его светлых волос по подушке, изгибы его тела под чонвоновыми ладонями, вздохи и ладони омеги на плечах альфы. Кажется, это всё, чего хотел Чонвон. Кажется, он не столько любил Сону, сколько так же хотел попробовать его, он так легко поддался одной лишь просьбе, да даже если бы Сону бросил небрежный намёк, альфа оказался бы перед ним на коленях.       Сону весь светлый, его запах солнечный, как золотистая дыня, и Чонвон травил им себя, вдыхая каждый раз, целуя его шею.       — Я бы сам взял тебя, — прошептал Сону, цепляясь пальцами за его плечи, сжимая ткань футболки.       А у Чонвона словно открылось второе дыхание. Он лёг на спину, и тогда омега сел сверху, седлая его, и первые пару секунд смотрел на него, как победитель на свой приз. Альфа оказался так прост — помани пальчиком, и прибежит на четвереньках. Это будет интересный тест-драйв. Сону не возьмёт его вот так легко, Чонвон такой влюблённый и нуждающийся, но Сону не даст ему ни любви, ни себя. Для начала он проверит его лимиты. Хвала господу, что они оба в лёгкой одежде, Сону в летних белых шортах чуть выше колен и розовой футболке, а Чонвон в серых спортивках и чёрной футболке. Омега уже на низком старте, взял чонвоновы руки в свои и уместил на своей талии, но не дал коснуться оголенной кожи. По итогу альфа либо пожалеет, что вообще связался с ним, либо захочет его ещё больше.       Сону сделал пробное движение бёдрами на нём, разомкнув губы в томном вздохе. Он провоцировал в Чонвоне отвращение ко всему прекрасному, кроме него самого, ладони альфы с талии опустились на ягодицы, сжимая. В Сону больше «нет», чем «да», Сону — запрет, Сону убьет его чувства, разобьёт сердце и втопчет в землю, — никогда в жизни Чонвон так не хотел, чтобы его уничтожили. Омега двигался на нём, потирался промежностью о его возбуждение и хотел, ужасно хотел увидеть отчаяние в его глазах. Сону всего лишь льстит его любовь, не более.       Финиш. Черта. Чонвон приручен.       Сону провёл большим пальцем по его нижней губе, искажаясь в насмешке. Он будто без разрешения взял то, что ему не должно принадлежать. Омега протолкнул в его податливый горячий рот два пальца, смачивая слюной и ощущая прикосновения языка. Рука проникла под резинку шорт, смоченные пальцы отодвинули края трусиков и кружили вокруг сочащейся и возбужденной киски; белье уже намокло, а на шортах осталось влажное пятно. Сону ввёл пальцы глубоко до упора, до костяшек, зажмурился и поджал губы до прямой полоски, его самого удивили собственные действия. Дыня в сладком коктейле мешалась с древесной малиной. Омега протолкнул пальцы в собственной смазке в рот Чонвону, закусив губу и следя за тем, как альфа принимает его полностью, опьянённый его властью. Сону и сам не знал, что мог быть таким.       Он опирался ладонями на чонвонову грудь, через одежду потираясь о его возбуждённый член. Всё тело альфы изнывало от желания, но он продолжал хвататься и держаться за Сону, отдавая ему всего себя и позволяя всё, только бы эта сладкая пытка продолжалась, только бы омега был на нём и хотел только его. А Сону видел в нём хороший потенциал. Его послушание вызывало в груди и внизу живота щекотный трепет. От глубокого вдоха, от сладко-терпкой малины у омеги голова шла кругом, он чувствовал как контроль ускользал, когда начинал двигаться интенсивнее, подводя себя к краю. Светлые прядки волос липли ко лбу, от смеси запахов и Сону, и Чонвон чувствовали себя зависимыми. Не любовь, но некое подобие гармонии. Омега убеждался, что их настоящий секс должен быть крышесносным, потому что от древесной малины, от распластанного Чонвона под ним, от оргазма дрожь прошлась по всему телу. Без тесного контакта, без кожи к коже, даже без поцелуев. Сону словно лихорадило от того, как альфа проводил ладонями по его спине, когда он лег на его грудь.       Влюблённый приятель? Идеально.

Lana Del Rey (feat. ASAP Rocky) — Groupie Love

      Лучше забыть о любви. Что уж поделать, Сону падок на красавчиков, а если альфа спортсмен, баскетболист и горячий парень, — едва себя сдерживал. А Хисына всегда тошнило от примерных мальчиков покруче, чем от сигарет с ягодной кнопкой; и всё равно замечал его розовый кардиган среди студентов-болельщиков, его светлые и мягкие на вид волосы, белый шопер на плече. Они бросали друг на друга взгляды во время тренировочной игры в университете, как бумажные самолетики в школе. Тем больше Сону убеждался, что этот альфа ему нужен.       Все знали Хисына, все знали, что он играет в баскетбольной команде, все знали, что он классно трахается. Сону сводил колени, сидя на скамье, и поджимал губы. Не время и не место для его влажных фантазий, он чувствовал себя последней неудовлетворённой блядью. Омега следил за каждым его движением, как он отбивал мяч у соперников, как закидывал в кольцо, как какой-то его друг по команде хлопал по плечу. Хисын привык быть лучшим, а Сону — забирать всё самое лучшее себе.       Хисын уверен, что от хороших омег проблем куда больше, чем могло бы быть с плохими — дилемма. Неизменно то, что где омеги — там всегда проблемы. Хисын не связывает себя с ними дольше, чем на одну ночь, можно и чаще, если не привязываются. А обычно привязываются. Хисын не самодовольный кретин, ему в какой-то степени жаль омег, которым он понравился, но больше — тех, кто его полюбил. Сону выглядел как тот, кто мог бы сойти по нему с ума уже после первой ночи, альфа уже видел, как отводит взгляд в университете, как делает вид, что его не существует, как открыто игнорирует — ему было бы жаль, он бы всем своим видом выражал: «Я не тот, кто тебе нужен», как типичный альфа из дрянных романтических фильмов. Только Хисын опасен не тем, что он вампир или босс мафии, — он просто придурок, и только поэтому Сону стоит ступать на эту тропу осторожнее.       Его запах облепихи смешивался с потом в раздевалке после тренировки. Сону не уверен, должен ли постучаться. Наверное, должен. Именно поэтому он не постучался, когда заходил, и его совершенно не смущали полуголые альфы, а они не стеснялись присутствия омеги. Очень хорошо, но Сону пришёл сюда пока только за одним.       — Круто сыграл, — омега сразу бросился лестью.       — Это он тебе, — хихикнул альфа, Субин, закидывая белое махровое полотенце на плечо.       — В проём не въебись, обломок телевышки, — бросил ему вслед Хисын, когда Субин с дурацкой улыбкой пятился в сторону душевой. — Сону, верно? — спросил Хисын, повернувшись к омеге. — А он долбоёб, — он большим пальцем указал себе за плечо.       — Хисын, верно? — передразнил его Сону, опершись плечом о шкафчик рядом. — Там подсобка не закрыта, — он на манер альфы указал назад через плечо, — если хочешь, — он поправил лямку спадавшего с плеча шопера.       Только в одном Хисын ошибся — Сону не хороший мальчик, его внешний вид всего лишь ядовитый хищный окрас.       Он прижал омегу к стеллажу с вёдрами, тряпками и моющими средствами, подхватывая за бёдра и удерживая на весу, словно это был не обычный перепихон, а встреча двух желающих друг друга любовников. Любовник, какое идеальное слово, так подходит Хисыну.       Сону душил в себе доминирование, не как с Чонвоном, и отдавал своё тело сильным рукам и настойчивым поцелуям. Сону мог быть уверен в нём хотя бы потому, что он не собирался портить все своими чувствами. В поясницу и между лопаток больно впивались железные полки, на пол падали чистящие средства; Сону старался быть тише и невнятно о чем-то шепотом просил между поцелуями. Сильнее, быстрее. Всё происходило так быстро и порывисто, но омега будет думать об этом ближайшую неделю уж точно. Он цеплялся за плечи альфы и вдыхал его запах облепихи, как же он ему идеально подходил, естественный и лёгкий, смешанный с потом после тренировки, как же это потрясающе, Сону хотел бы вдыхать его через кислородную маску.       В следующий раз Сону, опираясь ладонями о кафельную стену в душевой, прогибался перед Хисыном, поджав губы, скуля и подаваясь вперед от каждого толчка сзади.       Горячий баскетболист? Сону мечтал об этом.

Chase Atlantic — Okay

      С Рики Сону впервые познакомился на университетской вечеринке. Милый первокурсник, по крайней мере, он таким казался. Пытался казаться. Сону, как хищник, не сводил с него взгляда, а потом с пластиковым стаканчиком с мохито и соджу вышел на террасу на первом этаже арендованного коттеджа. Луна щекотала землю блеклым светом, на тропинку мягко ложился свет от фонарных столбов. На деревьях включенные жёлтые гирлянды-лампочки. Прохладный ночной ветер слегка трепал его чёлку и охлаждал влажную от пота кожу.       Сону поднял взгляд в ночное небо. Холод вдруг пробрал до мурашек, до слабой дрожи, но возвращаться пока не хотелось.       Сону классный только когда трезвый, но стоит ему выпить, начинал топить себя в меланхолии. Рики, как он заметил, другой. Никто их не представлял друг другу, Сону просто услышал, как кто-то звал его по имени, и теперь весь вечер на языке Рики, Рики, Рики. Стоило Рики выпить, он раскрепостился, позволял себе объятия, прикосновения к омегам, раз даже пытался поднять какую-то девушку, но упал прямо вместе с ней под смех остальных первокурсников.       Рики. Не тот ли это Рики, который…       Думая о нём, Сону поймал себя на мысли, что сколько бы вожделённо ни гнался за удовольствием, он оставался на месте.       Не тот ли это Рики, который постоянно попадался Сону в ленте рекомендаций Тик-Тока со своими горячими трендовыми танцами? Господи. Сону допил свой сумасшедший коктейль и чуть не смял стаканчик в руке. Рики, который казался ему маленьким для таких танцев, Рики, который вырос и стал сексуальнее и горячее, Рики, которого Сону никогда лично не знал, но помнил как забавного ребёнка с прикольными танцами.       Рики пронёсся по гостиной, как сквозняк, и вдруг уже спокойно прошёл на террасу. Сону уверен, что это именно он, и убедился окончательно, когда бросил взгляд через плечо. Запах Рики смешался с вейпом, соджу, сигаретами с мятной кнопкой и дешёвым дезодорантом, и только едва ощутимый лимон и перец не казались синтетикой вечеринки. Он выше Сону на полголовы, в серой футболке на несколько размеров больше и широких джинсах. От него шёл жар. Сону чувствовал это даже находясь полуметре от альфы, поэтому отступил от него и одной рукой обнял деревянную балку, на которой держался навес.       Они с Рики совсем близко, на расстоянии ничтожного порыва.       Рики словно был пламенем, и это не далеко от правды. Его дыхание, казалось, оставило ожоги на шее Сону. Его дыхание музицировало под песню DAY6.       Сону не смог в этот вечер взять его. Не нашёл в себе сил утащить Рики за руку на второй этаж по лестнице и закрыться в спальне. Меланхолично играл в недоступного.       А Рики вёлся. У него слюна со вкусом ментоловой сигареты, весь он своим видом опьянял Сону, а металл в языке унес в запредельность. Он прижимал Сону к балке, настойчиво целуя, так, словно рассчитывал на продолжение вечера, словно весь вечер замечал на себе взгляд и по-блядски вёл себя, только чтобы понаблюдать за его реакцией. Словно: «Ты узнал меня, хен?» в каждом жесте и каждом касании. Пирсинг в его языке подталкивал Сону к краю бездны.       А Сону вёл себя, как первокурсник перед крашем. После порывистого поцелуя они подписались друг на друга в Инстаграме — вернее, Сону даже не смущался, когда показывал экран чёрно-серого тэмплейта аккаунта Рики в своих подписках. И сцеловал его довольную ухмылку.       Сону убеждал себя, что это не свидание, когда через пару дней вечером прогуливался с Рики по какому-то обшарпанному переулку; фокусировался на случайных касаниях, держал его рюкзак, в котором были баллончики с краской, пока Рики писал хираганой на стене; а потом они сбегали от какого-то мужчины, они так и не поняли был ли это полицейский, да и неважно — оторвались и смеялись, пытаясь восстановить дыхание. И тогда Рики прижал его к грязной влажной кирпичной стене, исписанной матерными словами, и поцеловал. Сону водил ладонями по его предплечьям, очерчивая контуры его татуировок, желая запомнить расположение каждой, коснулся пальцами мочки уха, чтобы запечатлеть расположение проколов на ухе. Он снова пах не собой — чем-то мятным, недавно выплюнутой мятной жвачкой и одеколоном (что-то с арктической свежестью, обычно такую херню используют альфа-отцы), снова и снова пытаясь заглушить свой запах, лимон и перец. «Дебильный запах», но Сону зарывается пальцами в его волосы и пытается вдохнуть больше, до темно-фиолетовых кругов перед глазами.       Сону расплылся в улыбке, когда узнал, что нравится малышу Рики. Сону почти никогда не ошибался в альфах. Между поцелуями Рики робко подцепил края его футболки и сказал, что любит жестче, что хотел бы обозначить это сразу, прежде чем Сону в страхе прервёт их. А Сону только этого и ждал. Малышу Рики нравится подчинять, нравится унижать, нравятся мольбы. Малышу Рики нравятся Nine Inch Nails и наклонять, прижимать лицом в подушку и трахать так, будто у него вечный гон.       Колени покраснели от того, как долго Сону стоял на ковре. Он полностью им порабощён. Это то, чего ему не хватало в остальных альфах. Руки за спиной связаны ремнём, глаза начинали слезиться от того, как глубоко он пытался взять в рот член Рики; альфа оттягивал его за волосы, сидя на краю кровати, затем притягивал обратно и делал больно — Сону не просил, нет сил и возможности, но страстно хотел, чтобы Рики его растоптал, раздавил, присвоил и уничтожил этой ночью. Он что-то совершенное, новое, питающее его мазохистскую натуру. Узнав эту сторону Рики, он больше не хотел довольствоваться меньшим. Он сказал: «Ты делаешь меня совершенным», оттянув его за волосы от своего члена. По внутренней стороне бёдер уже стекала смазка, от невозможности прикоснуться к себе киска текла обильнее, сокращалась вокруг пустоты, хотелось свести ноги, хотелось хотя бы пальцы Рики.       Исключительным образом Сону нравилось чувствовать себя дешёвым. Нравилось, когда Рики тянул его за локоть, заставляя подняться, и бросал лицом в подушки. Рики не рассчитывал силу, пальцами сдавливал шею, свободной рукой приподнял его бёдра. Совершенно беспомощный, вынуждённо послушный, такой открытый, запах дыни, лимона и перца дымкой заволокли рассудок.       Сону не успевал чувствовать на себе его движения, делал это с секундными заминками, сжимая кулаки за спиной. Рики одной своей рукой держал его за запястья, давил на поясницу, и Сону прогибался.       Рики предупреждал, что любит резко, больно и грубо; Сону предупреждал, что не ждёт от него меньшего. Омега жмурился и мычал, поджав губы, когда альфа вошёл в него, резко и без предварительной подготовки; Сону чувствовал себя ахренительно и ужасно, как во время течек, всё тело ныло от желания, он тёрся щекой о подушку и издавал нечленораздельные звуки, в которых читались мольбы. Рики сдавливал его до синяков, шлёпал по ягодицам до красных следов, толкался быстрее и глубже под скулёж Сону.       Он — лицом в искусанное плечо, пальцами в талию, покрытую синяками от сдавливающих пальцев. Рики снял ремень, от которого образовался след на коже, и за плечо перевернул Сону на спину. Тривиален до немого ужаса, ложась рядом и тяжело дыша — стыдно за свои неконтролируемые желания. И пусть будет так, потому что смущённый Рики — самое очаровательное, что видел Сону.       Парень с вечеринки с кинком на жестокость? Сону тянется за поцелуем и просит «ещё».

Lana Del Rey — The Other Woman

      Сону думал, что беспокойство — это занятие для кого-то другого. Он жил в огненно-красных и розовых оттенках и совсем не переживал о чувствах альф, которые, пленённые его очарованием, преподносили свои сердца для того, чтобы Сону их разбил. Он не знал о беспокойстве до Джея.       Их желания сошлись — Джей искал необременительные свидания на ночь, а Сону хотел этого всегда. Без привязанности, без нежных поцелуев по утрам, без бытовухи, без чувств. В переписке он проявлял больший энтузиазм, чем мог спугнуть Джея, даже почти, но встреча состоялась.       Джей — идеальный муж. Пока они сидели в французском ресторане, Сону не сводил взгляда от его кольца, это не ускользнуло от внимания Джея.       — Обычно я не плачу за секс, — сказал Джей, заметив траекторию его взгляда.       — Обычно я не беру за это деньги, — Сону отпил из фуршета шато дю мон руж.       Простая формальность, Джей просто хотел казаться джентльменом, просто хотел справедливо отплатить омеге за секс, пусть даже походом в ресторан.       Узнав о том, куда они поедут (за пару дней до), Сону уже начал выбирать подходящий наряд, чуть ли не весь шкаф перевернул, пока не достал атласную чёрную блузку с ленточкой вокруг шеи. Подумать только, меньше недели назад он бродил с Рики по обшарпанному переулку, а через пару дней поедет в ресторан с богатым мужчиной.       Свет приглушён, по залу тихо лилась скрипка. Джею чертовски идут строгие костюмы. Он пил чистый виски, на запястье брендовые часы, на безымянном пальце серебряное кольцо с мелкими камешками. Таких, как он, у Сону ещё не было. Когда он поправлял галстук, слегка ослабляя, Сону чувствовал запах меда и шампанского. Он даже пах дорого.       Джей идеален. Сону про себя это повторил тысячу раз. В ресторан омегу отвез его личный водитель, а когда они ехали в отель, Сону пьяно ластился к нему на заднем сиденье, сжимал ладонью колено, утыкался в шею, чтобы вдохнуть больше его медового шампанского, которое кружило голову не хуже настоящего. Заставляя предвкушать, как они ворвутся в номер отеля, как Сону примкнёт к нему с поцелуем, как осторожно опустится вниз и расстегнёт ширинку на его брюках. Интересно, у него есть сумасшедшие кинки? Рики сильно завысил его стандарты.       До закрытия отельного бара Джей заказал бутылку шампанского в ведёрке со льдом; когда Сону выходил из ванной, густой пар и запах кокосового мыла остался конденсатом в комнате в виде запотевшего зеркала с капельками воды от брызгов в раковине, когда омега пытался прогнать опьянение, умывшись холодной водой. Единственное, к чему Сону рискует привыкнуть, — это к образу жизни. Они снова выпивают, сидя на краю огромной заправленной кремовыми шёлковыми простынями кровати. Сону не знал о Джее ровным счётом ничего, как и он о Сону; альфа согласился на встречу при условии, что Сону не будет донимать его вопросами. Они написали друг другу совершенно дебильные предыстории о своей жизни, совершенно не правдоподобные, но желали охотно верить в эту ложь. Их встреча кажется ещё большей ложью.       Не обманчивы ли представления Сону? Не набросится ли на него Джей, не свяжет ли по рукам и ногам и будет сильно шлепать по оголённой коже? Признаться, Сону бы этого хотел, но образ Джея полностью соответствовал его поведению. Он уложил омегу на постель, за талию приподнял, заставляя лечь на подушки, и смотрел сверху вниз. Он целовал сгорающего от желания Сону, стаскивал с него полотенце и сцеловывал с шеи кокосово-дынный запах.       — Проси, — прошептал он в шею, а Сону не мог понять в первые секунды, что он имеет в виду.       Не такой уж безумный кинк, но он приходится омеге по душе.       — Джей, — с придыханием прошептал он, обнимая альфу за шею и сильнее притягивая к себе, — пожалуйста, — Сону развёл бёдра шире, выгибаясь в пояснице и откинув голову назад, Джей оставлял поцелуи на кадыке и спустился к ключицам, — пожалуйста, я ждал весь вечер. Возьми, — его голос становится выше, — умоляю, просто трахни меня.       Сону хватал ртом воздух, когда Джей взял его, медленно, но глубоко, до поджатых на ногах пальцев, до слабой дрожи по всему телу в момент проникновения. В то мгновение Сону опьянел от него ещё больше. Он вдруг понял, что Джею не нужны сумасшедшие кинки — куда больше, когда он изменяет своему омеге с Сону?       — Быстрее, — он пытался руководить его движениями, но Джей, удерживая себя на весу одной рукой, замедлился, — пожалуйста, Джей, пожалуйста.       — Я люблю медленно, — альфа накрыл его губы своими, оставляя мимолётный короткий поцелуй, — терпи. И умоляй.       Джей не соврал. Он рвано выдохнул, мучительно медленно двигаясь внутри, наслаждаясь влажной теснотой Сону, свободной рукой оглаживая его бедро, и обходился с ним так нежно, что всю сущность омеги внутри перемалывало. Сону мучался от этих сладостных ощущений и действительно умолял.       — Я больше не могу, пожалуйста, быстрее, пожалуйста, — по вискам уже скатывались слёзы.       Ему так хорошо плохо, он бы сам оседлал Джея, сам бы взял над ним контроль и сам заставил его просить, но почему-то под Джеем ему нравилось робеть.       Весь его вид, перевозбужденный умоляющий Сону на кремовых простынях, кажется, отпечатался в подсознании Джея. Это заводило его ещё больше, медленный секс с Сону заставлял его постепенно терять контроль от его стонов и мольб. Когда они оба практически достигли предела, когда слезы Сону уже впитались в шелковую наволочку, Джей крепче схватил его за бёдра и вошёл неожиданно резко, от чего омега удивлённо вскрикнул. Он отчаянно хватался за плечи альфы, впиваясь в них ногтями, когда Джей резкими размашистыми движениями входил в текущую киску до упора. Сону не помнил, чтобы так сильно дрожал от настолько сильного оргазма, пока Джей между поцелуями своим бархатным шёпотом говорил нежности в сгиб шеи.       Джей идеален. Он набрал ванну и отнес Сону на руках, залезая следом. Их медово-дынное шампанское действовало на них сильнее любого алкоголя. Они много целовались, много пили шампанского, Джей всё подливал и подливал, а Сону этого не замечал и думал, что его бокал вечно полон.       — Любишь оседлание? — неожиданно спросил Сону, прокручивая ножку бокала.       — Я верю, что ты сумасшедший наездник, — слабо и, боже, пьяно усмехнулся Джей, ставя свой бокал на белый кафельный пол ванной.       Под тихие всплески воды Сону, придерживаясь одной рукой о бортик ванной, опустился на бедра Джея и положил свободную руку ему на плечо. Он чувствовал себя самым дорогим любовником. Шампанское не так сладко на вкус, как губы Джея, его прикосновения как шёлк. Сону мог сбавить обороты ради него, мог медленно, если альфа так того хотел. Джей внезапно крепче сдавил его бедро, стоило Сону провести рукой по его члену. Если он думал, что Сону хотел от него детей, что он в принципе хотел детей, что он хотел воспользоваться Джеем, что ему нужны его деньги, что он хотел разрушить его семью, что он хотел присвоить его себе… Бред. Но если Джей хотел контролировать, Сону отдался бы ему без колебаний.       Они выдыхали в унисон, смотря друг другу в глаза. Джей все также сдавливал пальцами его бедра, Сону держался за плечо альфы; от первого толчка шампанское опасно покачивалось в бокале в руке омеги, но Сону не мог отказать себе в удовольствии.       Идеальный богатый любовник с кольцом на безымянном пальце? Сону поцеловал его в губы, прежде чем покинуть номер отеля первым.

Cigarettes After Sex — Silver Sable

      Серые спортивные штаны во время предтечек нужно запретить на законодательном уровне. Это невозможно! Почему одинокие, предтечные (заметные по вине штанов!) омеги должны страдать по этим глупым альфам?       Сону искренне хотел прямо сейчас составить петицию и попросить всех неравнодушных её подписать. А пока…       — Сону-хён, ну прошу тебя, сходи на этот вечер за меня, — Чонвон сложил руки в молитвенном жесте.       Омега закинул ногу на ногу, словно его штаны уже мокрые и он стыдился этого. Ложь. Он никогда не стыдился ни течек, ни своего сладкого запаха, у него просто нет настроения. И альфы с большим…       Сону на это лишь обречённо вздохнул. Знал ведь, что согласится помочь другу, но всё равно зачем-то ломал комедию. Ладно, у него был Чонвон и он мог бы попробовать, но дважды в одну реку не входят, Сону хотел, чтобы прошёл хотя бы месяц, прежде чем трахнуть Чонвона снова.       На благотворительный вечер, посвящённый сбору средств омегам, попавшим в сложную жизненную ситуацию, необходимо было пойти из чувства долга перед своими сородичами. Однако это был вечер пятницы, который можно было провести гораздо более интересно, вместо формальности, вежливых улыбок и светских бесед.       — Там будут спонсоры, — закинул удочку Чонвон.       То, как после этого загорелись глаза Сону, он понял — рыбка клюнула. Дело даже не в деньгах. Секс за деньги слишком скучно, но секс ради секса — вполне в характере Сону. Наверняка на этом вечере будет полно богатеньких альф, которые будут рады поиграть по его правилам.       Зал был полон людей, от чего было немного душно, так что Сону приходилось оттягивать воротник белой рубашки. В классическом костюме со своим высоким ростом он похож на альфу. Ему не нравилось такое сравнение, напротив, ему нравилось быть маленьким, желанным и приторным.       Алкоголя здесь не было, приходилось довольствоваться каким-то соком из супермаркета и канапе. Куда делся бюджет, выделенный на мероприятие? Но музыка здесь должна быть живой — если это так, то все деньги, вложенные в музыкантов, должны хоть немного перевесить дешёвые закуски.       Сону вежливо улыбнулся очередной пожилой даме-альфе, которая пришла отдать кругленькую сумму на благо несчастных омег. Однако внутри он кипел от злости — Чонвон его жёстко наебал, намекнув, что тут будут спонсоры. Тут были их жены и омеги! Много омег. Как девичник, а не благотворительный вечер. Сону был вежлив, но совсем не разговорчив.       Омега не мог их осуждать, но и участвовать в подобном не хотел. Ему бы вкусный сочный чле…       — Как красиво этот альфа играет на скрипке! Поразительно! — восхищённо произнёс какой-то омега слева.       Сону машинально поднял взгляд на объект восхищения и застыл. Его красота ослепила и заставила забыть все, что он думал по поводу этого вечера. Лёгкая полуулыбка, широкие плечи, на которых покоился музыкальный инструмент и длинные изящные пальцы, которые виртуозно двигали смычок туда-сюда.       Без проникновения Сону отсюда не ушёл бы в любом случае (ему плевать, случилось бы это в туалете или у всех на виду), однако теперь цель хотя бы имеет обличье. Горячее, привлекательное, с красивыми длинными пальцами, которые Сону мечтал ощутить в себе.       Сону глубоко вдохнул и уверенно повернул в этом живом лабиринте. Найти альфу оказалось очень нелегко — незнакомец смылся, как только прозвучала последняя нота за вечер. Сону только решил ему построить глазки — а того и след простыл. Пришлось принюхиваться и по едва ощутимому запаху мяты и полыни искать развлечение на сегодня. У Сону уже текли слюнки от предвкушения вкусного крепкого члена, который приятной тяжестью будет ощущаться на языке.       Его собственный запах усилился от зарождающегося возбуждения. Смазка пока ощущалась несильно, но Сону знал, что это дело нескольких минут. Феромоны альфы были слышны всё отчётливее, и омега ускорился, желая как можно быстрее заполучить узел. Сейчас он был чувствителен как никогда.       Проходя мимо комнаты для персонала и следуя за шлейфом альфы, как собака по следу, он поражённо застыл, когда услышал низкий стон прямо за дверью, где по запаху мяты и полыни должен быть альфа. Присутствия омеги Сону не почувствовал — либо его омега на блокаторах, либо он ласкает себя в одиночестве. Тогда Сону во чтобы то ни стало должен ему помочь.       Облизав губы от нетерпения, омега распахнул дверь и застыл, не в силах отвести взгляда от возбуждающей картины.       Красивый альфа стоял на коленях перед… не менее красивым альфой! И второй, запрокинув голову от экстаза, даже не обратил внимания на маленького вуайериста.       Альфа оторвался от чужих бёдер и сладко облизнулся. Сону поражённо втянул воздух через рот, чем заставил альф обратить на себя внимание. У второго альфы не было члена! У него была киска, точно такая же, как и у самого Сону. Но это определённо был альфа! Его запах был едва ощутим, но никак не мог принадлежать омеге. Неужели…       — Какие сладкие лисички к нам пожаловали, — протянул альфа, поднимаясь с колен.       Их глаза искрились ничем не прикрытой похотью. Альф нисколько не смутило, в каком виде их застал омега, напротив, заставило кровь кипеть лишь сильнее. Казалось, что воздух в комнате раскален до предела, от чего дыхание стало прерывистым у всех троих.       — Ты волен уйти сейчас, но если останешься — без вытекающей спермы из всех щелей ты не уйдёшь.       Омега шумно сглотнул. Мгновение на размышления. Сону прикрыл за собой дверь. Короткий щелчок отрезал их троих от светского вечера.       Альфы с ухмылкой переглянулись. Эта ночь будет ещё жарче, чем они предполагали. Альфы представились — Джейк и Сонхун, — их имена Сону несколько раз прокручивал в голове, подходя к ним ближе. Всё ощущалось будто мираж, словно они морские сирены, завлекающие его, чтобы впоследствии не оставить даже костей.       — Ты должен знать, чьи имена кричать во время оргазма, — сказал Сонхун, тот альфа, перед которым стояли на коленях. Сону сдерживался, чтобы не смотреть вниз на жаждущую промежность, которую так бессовестно из-за него оставили без внимания.       — Ты сначала до него доведи, — съязвил омега.       Сонхун закусил губу, чтобы не рассмеяться.       — Какая строптивая сучка у нас сегодня в меню… — в предвкушении протянул Джейк и резко притянул омегу к себе.       Так быстро Сону раком ещё не ставили.       Джейк прижался уже давно вставшим членом к промежности омеги и склонился к шее, не забывая тереться о мягкие бёдра. И если стон Сону подавить смог, то дрожь выдала его чувства с головой.       — Какой послушный, — хрипло прошептал альфа на ушко и следом прикусил хрящик.       Звонкий стон был ему ответом.       — Маленькая сучка любит похвалу? Как интересно, — протянул Сонхун и прикоснулся к его клитору, проникая под кромку джинсов.       Омега выгнулся в спине и заскулил от двойной стимуляции.       — Расставь свои сладкие ножки. Такая блядская задница отлично примет мой член.       Сону хотел было возразить, что не рассчитывал сегодня на анальный секс, но был заглушен двумя пальцами у себя во рту. Собственный булькающий стон заставил клитор пульсировать с утроенной силой.       — Соси хорошенько, шлюшка. Ты же хочешь быть хорошим для нас? — низким голосом протянул Сонхун и сильнее надавил пальцами на чужой язык. — Такая жаждущая лисичка.       Сону активнее заработал ртом, представляя на месте пальцев чужой член. Бёдра инстинктивно тёрлись о чужую руку, а Джейк уже с силой вбивался в его промежность, хотя омега всё ещё оставался полностью одетым. Сону заскулил с набитым ртом и слезящимися глазами посмотрел на Сонхуна.       — Что, милый, хочешь кончить?       Сону отчаянно закивал.       — Для этого нужно хорошо поработать ртом, — с намеком протянул Сонхун, вытащив свои пальцы из тёплого мокрого плена.       Сону дернулся было взять их в рот снова, но был притянут за шею к другому альфе.       — Если ты не заметил, у нашего прекрасного Сонхуна очаровательная киска. Сможешь поработать ротиком, м? Или ты прыгаешь исключительно по членам?       Сону громко вскрикнул от особенно болезненного толчка. У него точно останутся синяки на бедрах после подобного.       — Я никогда не отлизывал, — хрипло выдавил из себя Сону.       Толчки прекратились. Сонхун переглянулся с Джейком и расплылся в гадкой ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего.       — Всё когда-то случается впервые, правда?       Сону уже трясло от переизбытка чувств и желания ощутить в себе член. Неимоверно хотелось кончить уже хоть как-то, смазка неприятно липла к нижнему белью, совершенно не облегчая ломку по члену.       — Дай мне кончить, и это будет один из самых пиздатых отлизов в твоей жизни.       Сонхун тихо рассмеялся от его неожиданного заявления.       — Смело. Джейк, сладкий, дай ему свое бедро. Пускай малышка сделает себе приятно.       Сону тут же развернулся в чужих объятиях и оседлал любезно предоставленное бедро, не в силах терпеть ни секунды. Он будто скакал на лошади, настолько сильно двигал тазом в погоне за своим удовольствием. Джейк смотрел прямо, не желая пропустить пик удовольствия неожиданного гостя.       — Какой ты старательный. Так хорошо скачешь на мне, — хрипло выдохнул Джейк, наслаждаясь картиной перед глазами.       Это было слишком. Слишком хорошо и плохо одновременно. Его первый и последний оргазм подобным образом он получил ещё в раннем подростковом возрасте, пробуя ласкать себя, ещё не понимая, что это такое на самом деле. Диванная подушка потом ещё долго вгоняла его в краску, а сейчас он рассыпался на кусочки от чужого бедра, полностью одетый, но весьма неплохо вытраханный.       — Ты такой красивый, когда тебе хорошо, — томно прошептал Джейк, на пробу целуя чужую податливую шею. Запаховая железа была раскалена и источала нереальный аромат чужого возбуждения. Альфа гулко сглотнул и отстранился. — Высунь язык.       Сону послушно открыл рот. Джейк на пробу мазнул своим, а затем уверенно начал посасывать, заставляя омегу заскулить ему в рот от стимуляции. Джейк вылизывал так, словно вместо языка Сону это был чей-то клитор. Омега застонал, осознав, чей он мог быть.       — Ему должно быть не менее хорошо, понял? — Джейк выжидательно склонил голову набок.       Омега быстро закивал.       — Умница моя.       Омегу грубо развернули и нагнули к альфе, который за время их ласк успел перебраться на стол и призывно раздвинуть ноги.       Не отрывая взгляда от лица Сонхуна, Сону склонился между его бёдер, провёл языком по внутренней стороне и несильно прикусил нежную кожу. Сонхун зашипел и запрокинул голову от удовольствия.       — А мне не разрешаешь кусаться, — ревниво протянули сзади.       — У тебя острые клыки-и-и, — последнее слово перетекло в звонкий стон.       Сону решил вылизывать так, как нравится, когда лижут ему. Пальцами раздвинув половые губы, широким мазком прошелся языком по всей длине. Особое внимание уделил клитору, с небывалым усердием вылизывая сладкую горошину. Между ног стало вдвойне мокро у них обоих. Вылизывать Сонхуна оказалось невероятно вкусным занятием, ещё немного, и он бы привык включать отлизы в каждый свой секс.       Гиперчувствительность во время предтечек всегда играла с ним злую шутку. Воспоминания вдруг схватили его за горло в самый ответственный момент. Глаза наполнились слезами, когда он вновь провел носом от сладкой дырочки до клитора, погрузив следом язык в приятную тесноту. Альфа затрясся, поджав пальцы ног от удовольствия.       Слёзы душили, но они терялись в жидком удовольствии Сонхуна. Отпустив наконец голову омеги, которую непонятно в какой момент альфа прижал к себе, Сонхун расслабленно выдохнул, но Сону не спешил отстраняться от промежности.       Что он искал в этих альфах? Кого хотел на самом деле забыть? Но он не уходил.       Альфы, как и их члены, стерлись из памяти. Сону даже не помнил лица всех, с кем спал, не то что имен. Но ни один узел не заменил его. Ни один альфа и рядом не стоял с ним.       Судорожный всхлип все равно вырвался из его горла. Как бы ни хотел омега успокоиться, слезы душили, не давая сделать вдох. Это оказалось выше него.       Сонхун резко дернул его голову на себя, но самодовольная гримаса быстро сменилась обеспокоенной, стоило альфе заглянуть в глаза омеги.       — Что случилось? Тебе настолько не хотелось этого делать? Милый, у тебя есть язык, ты мог сказать. Или просто встать и уйти. Или…       — Нет, — всхлипнул Сону, подавившись воздухом. — Ты ни при чём, альфа. Я… Я просто хотел это испытать с другим.       Плечи Сонхуна пораженно опустились, а в глазах была… тоска? К сожалению, у Сону не было сил угадывать чужие эмоции. Со своими бы совладать.       Альфа подтянул того за плечи и молча обнял, давая выплакаться в свою рубашку, которую до сих пор не снял.       — Так бывает, малыш, — грустно протянул Джейк.       Если бы Сону был хоть немного спокойнее, он бы ощутил кислинку в феромонах обоих альф. Пусть природа им немного помогла, но всё ещё оставалось много трудностей, преодолеть которые не представлялось возможным. Особенно таким дефектным, как Сонхун.       Сону никогда никого больше не полюбит. Никогда ни с кем не проснётся утром в одной постели, нежась в тёплых объятиях любимого альфы, не будет готовить завтраки и целовать перед тем как уйти в университет. Ему и бывший не нужен, которого он любил именно таким образом, отдавая себя и не требуя ничего взамен. Ему просто вдруг стало хреново.       Измождённый после секса и истерики, Сону с трудом помнил окончание вечера. Такси. Дом. Постель.       Темнота.